Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"МОЛОДЕЖЬ ЭСТОНИИ": История у Яанова костра


Дата и имя народного праздника — почти всегда компромисс между народными верованиями и христианской традицией. День зимнего солнцеворота со временем превратился в Рождество, Пасха приблизительно совпадает с весенним равноденствием. Самый же длинный день в году оказался посвящен памяти Святого Иоанна. Впрочем, спешащие к костру Яановой ночи об этом навряд ли задумываются. Как и о том, что отмечается этот день в Таллинне далеко не первое столетие.

Под гудение волынок

Как отмечали ночь летнего солнцестояния жители дохристианского Линданисе — Колывани, можно лишь догадываться. А вот описание средневекового Яанипяэва до нас дошло.

"…Невозможно также рассказать вкратце, сколько безобразного творилось у яановых костров, — писал в конце XVI столетия Бальтазар Руссов. — В ту ночь по всей стране, во всех без исключения городах, поселках, селах и мызах не было видать ничего иного, кроме как праздничных огней, вокруг которых безудержно танцевали, пели и прыгали; и в игре на огромных волынках не было скупости…"

Негативный тон знаменитого хрониста понять легко: для него, пастора церкви Пюхавайму, Яанова ночь со всеми ее обычаями, традициями и весельем была лишь языческим пережитком, свидетельством общего падения нравов в предшествующую католическую эпоху. Но, продираясь сквозь гневные филиппики непримиримого лютеранина, современный читатель "Хроники" Бальтазара Руссова сможет обнаружить немало любопытного и даже схожего с днем нынешним.

На зависть Венере

Устье реки Пирита притягивало таллиннцев в Яанову ночь и пять столетий назад. С одной стороны, была на то чисто рациональная причина: разводить костры внутри или поблизости городских укреплений магистрат не разрешал, опасаясь пожаров. Впрочем, и монастырь Святой Бригитты переживал тогда свои лучшие времена, а потому желающих купить у его обитателей индульгенцию, позволяющую пуститься в праздничный загул еще раньше, чем монах-продавец пересчитает дневную выручку, хватало.

Крестьяне несли к монастырскому алтарю свечи и вылепленные из воска фигурки домашней скотины: считалось, что это обеспечит ей здоровье и приплод. Спешили к Святой Бригитте и окрестные мызники: в толпе простолюдинов можно было отыскать беглого крепостного. Горожане же, по словам Бальтазара Руссова, шли в живописное место исключительно ради веселья: недаром же от городских ворот чуть ли не с самого утра тянулась к Пирита вереница повозок, груженных пивными бочонками.

Судя по гневу Бальтазара Руссова, веселье в Яанову ночь и впрямь выходило за рамки христианской морали слишком далеко. "Ни один человек не может представить того пьянства, кутежа, распутства, драк и даже убийств, что творились здесь, — возмущался хронист. — Невозможно, чтобы тот разврат, который учиняли во время своего "паломничества" сюда почитающие лжебогов простолюдины, творился бы на холмах Венеры. Творили они это, пребывая в уверенности, что воздают таким образом славу Всемогущему..."

Штучный товар

В те годы, когда негодующие перо пастора церкви Пюхавайму, не скупясь на эпитеты, обличало обычаи Яановой ночи, все, по большому счету, было окончено. Разгромленный реформаторами и сожженный войсками Ивана Грозного монастырь Святой Бригитты чернел обгорелым остовом, а изможденным Ливонской войной и ее недоброй спутницей чумой таллиннцам было не до костров Яановой ночи. Но в отличие от других излюбленных праздников ганзейского Таллинна — выборов Майского графа или Масленичного карнавала, Яанипяэву повезло: утратив дух средневековой вакханалии, он сохранил у горожан популярность.

Праздничная атмосфера начинала наполнять таллиннские улицы без малого два столетия назад чуть ли не за неделю. На свое ежегодное собрание-ландтаг съезжались в город помещики, и часы таллиннской Ратуши, как утверждали современники, начинали безбожно врать. Исключительно для того, чтобы обеспечить местных часовщиков заказами: заподозрив, будто бы неладное стряслось с их собственными "хронометрами", пунктуальные бароны спешили отдать их в починку.

Под липами, растущими у входа в церковь Нигулисте, разворачивалась ярмарка, где самым ценным товаром, как подмечал известный немецкий драматург Август фон Коцебу, служивший одно время в Таллинне директором городского театра, был товар "которого не сыщешь нигде более — дамские улыбки". А вечером накануне Яанова дня веселье выплескивалось за кольцо городских укреплений. Правда, место гуляний переместилось теперь ближе к предместьям, на аллеи Екатериненталя-Кадриорга, а также на Лаксберг — под таким названием был известен таллиннцам нынешний холм Ласнамяги.

Под липами Екатериненталя

"Двадцать третьего июня, — писал анонимный автор книги "Поездка в Ревель и Гельсингфорс", изданной в Петербурге в 1840 году, — после захождения солнца, народ шел толпами на Лаксберг, где приготавливаются огни для встречи Иванова дня, который особенно празднуется в Ревеле. На скалах горели смоляные бочки, и дым их разносился ветром. Издали казалось, что они вертятся в огне, но этот оптический обман производил народ, волновавшийся вокруг них".

Как отмечал столичный гость, национальных, да и сословных причин праздник не ведал: "Немцы-ремесленники чинно курили сигары, эстонки в национальных головных уборах разгуливали, любуясь на мальчишек, бросавших каменьями в бочки. Русские, ярославские огородники, заливались песнями, и гул родимой "Не белы снеги" западал в душу и приводил ее в какое-то приятное онемение".

На следующий день праздник спускался с холма в Кадриоргскую долину. Нарвское шоссе становилось тесным от пролеток и идущих пешком горожан попроще. "Экипажи тянутся рядами, — свидетельствовал все тот же автор путевых заметок. — Екатеринентальские аллеи кипят народом. Нарядные дамы сидят в тени каштанов, насаженных здесь Петром Великим. Приезжие останавливаются у дворца — посмотреть на три кирпича, положенных руками Петра и оставшихся незамазанными". Единственное, чего, по словам петербургского туриста, не хватало на этих гуляньях — так это музыки, "тех аккордеонов, которые бы приводили чувства в согласный восторг".

* * *

"Говорят, это единственный в году день, когда Ревель так безответно предается веселью, — повествует старинный путеводитель. — Ремесленники отдыхают, и даже хлеба нельзя купить у пекаря".

Скатывалось за кромку Таллиннской бухты июньское солнце, гуляющие брели к городским валам, а назавтра все вновь входило в привычное русло. Торговцы разъезжались по селам, бароны — по поместьям, а ратушные часы выравнивали свой ход. Для того, чтобы отсчитывать время до следующего двадцать третьего июня, когда старинный праздник приходил в Таллинн вновь.

Йосеф Кац

"Молодежь Эстонии", 22 июня 2004


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования