Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"МОСКОВСКИЕ НОВОСТИ": Испуг от простора. Неопубликованное интервью Сергея Аверинцева


Свое последнее интервью знаменитый ученый дал корреспонденту "Московских новостей".

Василий Розанов как-то признался: "Когда я один — я полный, а когда со всеми — не полный... Одному лучше — потому что когда я один — я с Богом". Вам понятно это состояние?

— Ну, одиночества в жестком смысле этого слова не было ни у Розанова, ни у меня. Но если вас интересует, предпочтительнее ли для меня жить "с Богом", чем "в обществе", отвечу: да, предпочтительнее, и притом много реальнее. В христианской вере иные умники усматривают что-то простенькое, "веру угольщиков", как сказано у Гейне, утешающую этих самых угольщиков, но стесняющую мысль образованного человека. Я же ощущаю не стеснение, а скорее уж испуг от простора... Да, христианство "просто" в том смысле, что оно любому простецу в любое время умело сказать то, что могло до конца дней наполнить, обогатить и облагородить жизнь этого простеца; но оно не проще, а гораздо сложнее и многостороннее, чем какая бы то ни было искусственная конструкция интеллектуалов на религиозную тему. Каждый получает от него свое: Преподобный Антоний Великий услышал за литургией чтение про то, что для достижения совершенства надо продать все добро и деньги раздать нищим, — и тут же выполнил услышанное, и ушел в пустыню; а сложному и острому, чуткому к противоречиям уму Блаженного Августина опыт веры задал задачи, которых хватило на всю жизнь.

— А что дает вера вам?

— Да все! Всему весело распускаться и цвести в этой укрывающей тени — и радостям встречи с другим человеком, и радостям уединения.

— В духовных поисках молодежи во всем мире сейчас весомую долю занимают философские и религиозно-мистические учения Востока. Не потому ли, что нравственный опыт христианства себя исчерпал?

— Это прежде всего говорит о повышенно романтическом восприятии и своеобразном обаянии религий Востока. Они более одноплановы, несмотря на всю метафоричность, чем христианство, и более понятны. К примеру, буддизм рассматривает как полноценную жизнь только монашество — и это понятно; конфуцианство очень высоко ставит отца семейства, не видя в безбрачии проку, — и это тоже понятно; но когда христианство возводит брак на ступень таинства и подобия отношений Христа и Церкви, ставя при этом монашеский подвиг еще выше, — такое понять трудно. Нравственный опыт христианства — полнее и сложнее. Потому его труднее вместить.

— Эта трудность причина тому, что интерес к православию в России сейчас угасает?

— Видите ли, я не очень склонен думать о приходе людей к вере в категориях статистических, отдающих понятиями моды и "рейтинга". Существенное здесь происходит по большей части беззвучно. Вдохновляемые православной верой труды милосердия в нашей стране только начинаются. Это не тема ни для mass-media, ни для интеллектуальных разговоров, просто кто-то возле нас жертвует без остатка свои силы, только и всего. Вера живет в самой глубине сердца, оттуда излучаясь на все остальное, — или ей жить негде. Именно поэтому я недоверчиво отношусь к попыткам чересчур полагаться на то, что весь наш народ словно бы с такого-то числа объявлен православным. Куда-то подевался вопрос, еще вчера казавшийся острым: какие найти слова, чтобы вот им — молодежи, например, — говорить о Боге?

Два священника недавно спорили: один говорил, что нужно привлекать души ко Христу, это самое важное; другой возражал — сейчас, мол, важнее всего восстанавливать храмы; были бы храмы, а люди сами придут. Со стороны второго собеседника это не было проявлением примитивной умственной ограниченности, он знал, что говорит, — и тем хуже. Словно опыта советского безбожия, пришедшего прямо в непорушенное храмовое благолепие, еще мало. Словно память куда-то подевалась... Это страшно, потому что опыт оплачен кровью, и кровь эта пролита не нами, ныне живущими, а теми, кто был лучше нас. Неужели все было напрасно?.. Я не был сторонником позднеперестроечного красноречия и шумных призывов Церкви к покаянию — кается каждый в своем сердце; однако нельзя брать такой тон, будто проблем нет.

— Проблемы есть и в отношениях православных и католиков. Патриарх Алексий II никак не может встретиться с Папой Римским...

— Ну, если иметь в виду, как накоплялись взаимные конфессиональные обиды из столетия в столетие, насколько затруднительно было еще в начале XX века вообразить себе ту степень контактов, какую увидела вторая его половина, то внутренний ропот стихает. Но вина, конечно, есть. И вина — на обеих сторонах. К тому же отношения между православным Константинополем и православной Москвой в церковно-правовом отношении всерьез не выяснены, а любви и мудрости не хватает как, кажется, с той и с другой стороны. В отношениях экуменических все время подспудно сказывается и разделение ролей между двумя Патриархатами. Но это тема для меня слишком серьезная и болезненная, чтобы отделаться от нее несколькими словами в рамках интервью...

— В нашей стране особую духовную миссию на протяжении двух веков выполняла интеллигенция. Нужна ли она сегодняшней России?

— Если бы я думал, что не нужна, я бросил бы свои занятия. Для меня интеллигенция — что-то вроде сословия, цеха, гильдии; у нее есть или должны быть свои корпоративные правила. Особую обязанность интеллигента вижу вот в чем: ему платят за то, что он занимается работой мысли, и он обязан делать это дело как следует, непрерывно подыскивая возражения самому себе и борясь за большую степень свободы своей мысли от собственных личных и групповых предубеждений, не говоря уже о социальном заказе. Такой свободы в чистом виде не существует, но есть большая разница между усилием стремления к ней и отказом от усилия, когда в идеал возводится мышление "национальное", "классовое", "расовое". Чушь, человек имеет национальные и социально-групповые чувства, это другое, но мысль — это мысль лишь постольку, поскольку подобные эпитеты к ней неприложимы. Поэтому тот, кто занят мыслью, должен хотя бы в моменты мышления ощущать себя вне игры. Ему нельзя быть конформистом и лучше не быть и мятежником, потому что амплуа мятежника требует слишком много ангажированности, т.е. пристрастности, мыслительной несвободы. Я говорю об обязанности распознавать собственные эмоции и отличать их от мыслей. А самые мелкие эмоции — это сентиментальное умиление "интеллигентностью" и, еще хуже того, антиинтеллигентский аффект. Интеллигенция имеет право и обязанность критиковать себя — в конце концов, сборник "Вехи" написали русские интеллигенты. Но аффект ненависти против своей гильдии — это психическая патология, если в основе лежит надрывная ненависть к себе самому, и вульгарная низость, если в основе лежит ненависть к коллегам и конкурентам.

— Много ли нужно, чтобы сделать жизнь счастливой? И что для этого нужно лично вам?

— Я совсем не похож на стоика Марка Аврелия, который по тому же поводу заявил, что ему для счастливой жизни нужно очень немного. Однако начну с констатации, которую Марк Аврелий, мне кажется, одобрил бы: для счастливой жизни нужно как можно меньше думать о счастье, воздерживаться от вопроса, счастлив ли я, не накликать вопросом отрицательных ответов; нужно безусловно запретить себе измерять объем полученного счастья, предъявлять всем и всему иски относительно недостач и т.п. Никогда еще такое множество народа не было заражено привычкой думать о собственном существовании в категориях счастья; полно психоаналитиков и психотерапевтов, а депрессивные неврозы и психозы изобилуют. Если я не сохраню того, что в христианской аскетике называется "памятью смертной", т.е. способности не отворачиваясь смотреть в сторону неуклонно приближающегося конца, если я буду то ли деловыми стрессами, то ли эйфорией отвлекать себя самого от знания о смерти, я не смогу быть здрав и, следовательно, не могу быть счастлив.

А теперь перехожу к темам менее стоическим. Для счастья мне нужно, прошу прощения за избитый оборот, любить и быть любимым. Слава Богу, мы с женой прожили вместе уже около сорока лет. Вы знаете, Клодель сказал, что лучшее время любви — между серебряной и золотой свадьбами; я думаю, что он прав, и вот мы это переживаем. И на втором месте — работоспособность. Только бы не вконец разваливалась память, только бы подольше ясная голова! И всякому человеку нужна толика надежды относительно путей его страны. Ну, и дети, мои взрослые дети, их благо. Их жизнь имеет свое собственное содержание и направление — но я-то не перестану чувствовать себя за них ответственным до конца моих дней.

Панихида по Сергею Аверинцеву состоится 28 февраля в 17 часов в часовне Свято-Филаретовского института в Москве (ул. Покровка, 29).

Илья Медовой

26 февраля 2004 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования