Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"GLOBALRUS.RU": Русская Церковь и дух капитализма. Размышления в канун православного Рождества


Пустые, сирые церкви в центре Москвы не привлекают сегодня даже туристов – несмотря на самый что ни на есть древний век своей постройки. Службы в них всё больше напоминают мессы в сегодняшней Европе: две-три старушки и седенький священник в огромном и пустом помещении. Исключение составляют только приходы с известными и популярными священниками, к которым народ, паства едет за окормлением из любых "химок" и "медведок" - но таких на весь город раз-два и обчёлся. Иное дело на городской периферии – в густонаселённых спальных районах. Немногочисленные утлые церквушки, доставшиеся жителям многоэтажек в наследство от умерших подмосковных деревень, забиты до отказа даже в обычные выходные – а на Рождество или Пасху вокруг них порой собираются толпы, исчисляемые многими тысячами человек.

Причина простая: в историческом центре, где стоят московские "сорок сороков", попросту никто не живёт. А церковный приход – это часть именно жилой инфраструктуры, куда человек идёт в тот самый седьмой день, который, по Библии, посвящается "не себе, а Господу Богу своему". Там крестят детей, венчают новобрачных, отпевают покойников; там на Пасху освящают куличи и яйца, на Троицу приносят берёзовые ветки, а на Рождество ставят ёлки; туда ходят семьями и там встречаются с соседями по дому. И туда приходят не брокеры, консультанты, предприниматели, чиновники и продавцы, а христиане, равные перед Богом.

Нет-нет, жизнь сейчас, конечно, сильно изменилась. В новейшие времена, как мы знаем (главым образом, из книжек Тоффлера), образовалась раса новых кочевников, живущих принципами мобильности, функциональности и эргономичности и свободных от среды: таким людям, понятное дело, отжившая своё полуязыческая приходская религиозность до лампочки. Собственно, им и вообще всякая религиозность до лампочки – они если даже и верят в Бога, то стремятся не ограничивать свою веру конфессиональными рамками, предпочитая "интеллектуальную свободу". Но значит ли это, что они потеряны для религиозной жизни? Оказывается, нет – но только при условии, что Церковь идёт в ногу с веяньями времени, предлагая этим новейшим усовершенствованным людям те типы религиозного сервиса, которые адекватны их специфическим запросам.

Юрий Аммосов  в своей предрождественской статье довольно подробно развивает эту точку зрения. Провозглашая смерть прихода и приходской религиозности, он констатирует: для того, чтобы сохраниться в современной урбанистической реальности, приходы "должны из прописочных стать клубными", объединяя "людей сходных интересов и жизненного опыта – коллег и друзей". И в этой позиции есть своя здравая, осмысленная логика: действительно, круг общения современного человека – это сокурсники, коллеги, товарищи по увлечениям, люди сходного социального статуса, языка и привычек. Что ему до "географических" соседей по жилью, которых он, как правило, даже не знает по именам? Что ему сам тот район и тот город, где он живёт, если завтра он, получив другую работу, переедет в другой район (город, страну, континент), где всё будет точно так же?

В самом деле, так можно думать, и многие так думают. Это естественная и нормальная логика для протестансткого сознания: если о Христе можно рассказать в кино – пусть будет кино, если телешоу – пусть телешоу, если реклама мыла – пусть будет и она. Соответственно, если пришла новая социальная реальность – ей требуется новая, вписанная в неё своим укладом Церковь. Ибо содержание, то есть евангельские заветы, важнее форм организации, традиций и иерархий.

Слово "протестантское" здесь употребляется безоценочно: нельзя сказать, что это однозначно плохо. Может быть, именно недостаток должного количества "протестантской этики" в духе нашего нарождающегося капитализма и есть его главный родовой порок: будучи внерелигиозным, он обречён оставаться и внеморальным. В то время как консервативная ортодоксальная религиозность Православия будет оставаться ему бесконечно чуждой из-за своей ценностной и укладовой "негибкости". И потому размеры бизнеса будут измеряться не оборотом, а количеством "бойцов", сделки будут традиционно совершаться в банях с девочками, а отношения друг с другом и с государством будут бесконечным взаимным "кидаловом": ибо непонятно, почему, собственно, нельзя. В этом смысле нельзя не согласиться с В. Найшулем: "При нынешнем состоянии общественной морали никакое экономическое развитие не представляется возможным". Речь идёт, что характерно, о "технической" возможности такого развития - посредством установки правил игры и принятия законов, которые люди будут по крайней мере готовы исполнять.

Очень возможно, что православная Церковь с её "замшелым" территориально-приходским принципом организации не способна к тому, чтобы стать источником принципов общественных отношений, и не будет в этом качестве легитимно воспринята большинством населения: тогда, наверное, у нас не остаётся другого пути, кроме как плодить различные "конгрегации" и выстраивать из них поликонфессиональный социум по американскому рецепту. Однако пусть уж лучше так, чем если она "модернизируется" сама в этакую протестантскую конгрегацию, собирая клубы, а не приходы, и превращая веру в разновидность оплачиваемого корпоративного досуга для создания team-spirit.

Нет, пожалуй, рановато ещё провозглашать смерть прихода и превращать его в клуб по интересам. Церковь – не разъединяющий, а объединяющий институт, и в этом смысле территориальный принцип подразумевает только одно: если ты вдали от дома и своего прихода, ты идёшь в любой храм из тех, до которых тебе ближе добежать. И входишь туда так же, как и в свой родной приходской храм: ибо нет никакой разницы, какая у тебя профессия, уровень образования, доход и т.п. С "корпоративной церковью" такое невозможно: неясно, что делать программисту в приходе торговцев свининой, а учителю младших классов – в приходе нефтяников. И совершенно неясно, зачем им всем общий и единый Бог, если у каждой из этих каст есть свой собственный, "профессиональный" святой.

Как оживить приход? Очень просто: для начала взять и прийти туда самому. И не один раз в году на Пасху, а каждый выходной приходить на литургию. Дело в том, что в Церковь приходят не для того, чтобы изменить Церковь, – а для того, чтобы изменить себя. Именно это, по самому большому счёту, и мешает согласиться с Аммосовым в его безусловно не лишённых рациональности идеях. Непонятно, с чего вдруг мы, миряне, требуем от Церкви каких-то новых и современных социальных форм – на том, очевидно, основании, что лучше знаем человеческую природу. Непонятно, зачем на Церковь надо распространять потребительский лозунг "сделайте мне удобно". Непонятно, наконец, чего мы больше хотим от Церкви: массовости и эффективности проповеди либо сохранения веры и передачи её через поколения.

Тем более что мы очень хорошо знаем, что бывает, когда церковь начинает пытаться подстраиваться под изменившийся жизненный уклад. Даже в той же Европе, если сравнивать католические и протестантские страны, разница выходит разительная, и она отнюдь не в пользу наследников Лютера. 

Да, мир меняется – это глупо отрицать. Но Церковь на то и есть самый консервативный по природе общественный институт, чтобы меняться всегда в самую последнюю очередь и отмерять не семь, а семижды семь раз. Именно эта неизменность и обеспечивает к ней то доверие, над природой которого привыкли ломать голову социологи. Даже тем людям, которые ориентированы на прогресс, по большому счёту совершенно не нужна "церковь быстрого реагирования" - наоборот, востребованной оказывается именно сдерживающая, ограничивающая роль Церкви. Лишив себя этой роли, протестанты лишили тем самым и своё общество потребности в церкви как институте, став никому не нужными со своими цитатами из Евангелия.

Что же до русского капитализма, то ему, думается, нужна сейчас не протестантская, а именно что ортодоксальная этика. Не придуманная одновременно с товарно-денежными отношениями, а существовавшая задолго до них; и вместе с тем не отрицающая их, а создающая им принципиально другие смысловые и временные горизонты, чем те, которыми они сейчас живут. И потому организация религиозной жизни никак не может быть производной от организации общества и бизнеса: в этом случае вера попросту не будет иметь того авторитета, который ей так необходим.

И ещё. Сейчас – наше, русское Рождество: отличный пример того, как не надо торопиться с тем, чтобы что-либо менять. Ведь именно благодаря тому, что наша Церковь всё ещё живёт по юлианскому календарю, мы можем спокойно отмечать наш красивый и древний праздник, без всякой связи с гламурно-коммерческим западным "кристмасом" 25 декабря. Младенец Христос рождается вне всякой связи с Санта-клаусом и его бутылкой кока-колы, главным событием становится ночная патриаршья служба, а не предрождественский шоппинг, и мы, устав от предшествующего празднества, даже не то чтобы очень сильно в этот день и напиваемся. И не надо, Бога ради, призывать менять календарь: если уж так приспичило что-нибудь реформировать, лучше уж отменить Рождественский пост – благо, его всё равно все нарушают в новогоднюю ночь, даже те, кто пытается соблюдать. И то, пожалуй, не стоит: иначе совсем непонятно, чем хоть как-то ограничить новогоднее безумие.

В общем, лучше всего оставить в покое Церковь, дабы приберечь реформаторский пыл для того, чтобы изменять к лучшему что-нибудь более мирское. Но это – в будни. А на Рождество – пойти на ночную службу и постоять на морозце вместе с крестным ходом. В том самом приходском храме, который поближе к дому.

Алексей Чадаев

6 января 2004 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования