Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ГАЗЕТА": Воскресим всех отцов! Идеи Н.Ф.Федорова через 100 лет после его смерти


С 9 no 11 декабря сего года в Москве, в Рос­сийской государственной библиотеке (Ленинке) проходили "IX Международные чтения памяти Николая Федоровича Федорова, К 100-летию со дня смерти". Хотя слово "смерть" к выдающе­муся русскому мыслителю, творцу учения о бес­смертии и воскрешении предков, произносить душа противится. Правильней - 100-летие со дня ухода в тот мир, мир пращуров.

IX чтения... Уже девятые!

Всего лишь 35 лет назад на факультете жур­налистики МГУ преподаватель истории фило­софии на мой недоуменный вопрос: "А почему в этом толстенном учебнике нет имен русских фи­лософов?" - ответил с загадочной улыбкой: "А потому, что русских философов просто нет!"

Помню, как потрясены были я и мои однокаш­ники этим "открытием". Как так?

О них молчали учебники философии, диамата и истмата, их имена вычеркивались из статей и монографий. А когда вышла в 1982 году в изда­тельстве "Мысль" первая книга сочинений Ни­колая Федорова, подготовленная молодыми тог­да советскими философами, застрельщиком сре­ди которых была Светлана Семенова, а "толка­чом" - космонавт, Герой Советского Союза Ви­талий Иванович Севастьянов, издательству до­сталось на орехи за этот недогляд от лжесоветских идеологов из ЦК КПСС.

Моей дочери, учившейся в институте культу­ры в начале 90-х, повезло несказанно: им уже пусть накоротке и скороговоркой, но рассказы­вали о русском космизме и предлагали писать курсовые работы на выбор. Она выбрала "фило­софию общего дела Федорова", писала работу как раз по той зеленой книжице издательства "Мысль".

О ней, той работе, на IX Международных чте­ниях вспомнила Светлана Григорьевна Семено­ва, сегодня - доктор филологических наук.

... Еще в семидесятые годы каждый декабрь про­водили они полулегальные, без дозволения свыше, вечера памяти великого мыслителя - в каких-то скромных НИИ, в каких-то тесных залах, куда уже тогда еле вмещались желающие - о нем вспомнить.

Но мы, далекие от круга философов-подвиж­ников, тогда об их встречах-жарких диспутах не знали, и радовались тому, что узнавали все больше русских имен в истории мировой фило­софской мысли. Помню, еще в 1983 году андроповских легких сотрясений шепотом назвали мне имя: Василий Розанов. "Есть репринтное изда­ние. Дать почитать?"

После 1985-го имена будто слетали как пти­цы с небесной выси: Флоренский, Соловьев, Тру­бецкой, Леонтьев, Хомяков, Данилевский... сонм! И живущий рядом с нами Лосев... Книга с их портретами Ю.Селиверстова вышла издатель­стве "Современник" в 1995-м под названием с многозначительным отточием "...Из русской думы".

Боже, какая это была радость! И в филосо­фии мы, русские, молодцы! Есть, есть русская философия! Страдающая за все человечество, ве­дущая поиск нового пути... нет, не выживания, а - Жизни! Установившая вешки на нем труда­ми Федорова - прежде всего. Но узнают ли о том земляне, к которым - всем, всем! - обращался русский светочь. Услышали! Узнали!

...Ушедшие туда пращуры шлют о себе напо­минание, сигналы нам - живым антеннам. Но при­нимать их, видно, в силах лишь редким подвиж­никам.

На IX Международные научные чтения приеха­ли с докладами ученые Германии, Сербии, Швей­царии. Пространную телеграмму с объяснением своего досадного отсутствия нелетной погодой прислал из США Дж.Янг, издавший за океаном замечательную книгу о Федорове. Она тут же стала изучаться западными антиглобалистами, антикапиталистами, ведущими пока неравный бой с силами зла, оседлавшими естественный про­цесс глобализации.

Вчитаемся в названия докладов форума, что убе­дительно подтверждают несущую злободневность сегодня философского учения Федорова для всего мира: "Философия общего дела и глобальные кри­зисы III тысячелетия" (С. Семенова, Институт мировой литературы РАН), "Федоров, толерант­ность, XXI век" (Ю.Бокань, президент центра гло­бальных мирокультурных стратегий), "Учение Фе­дорова и главные христианские исповедания" (В.Никитин, Московский патриархат), "Николай Федоров - предтеча ноосферного мировоззрения" (В.Режабек, Сев.- Кавказское отд. Международ­ного экологического фонда), "Истина есть исти­на, алетейя, вечная память" (В.Меденица, автор проекта "Русские богоискатели", Сербия), "Тема психократии в трудах Федорова" (С.Леба, Швей­цария), "Идея активной эволюции: Н.Ф.Федоров и современность" (В.Бодякин, Москва, Институт управления РАН), "Перспективы радикального про­дления жизни: медико-биологический анализ" (В.Донцов, директор Национального геронтологического центра РАН), "Федоров и платоническая традиция в России" (Х.Гюнтер, Германия)... По­чти 100 докладов! А сколько свежих, еще пахну­щих типографской краской изданий - брошюр, книг, журналов посвятили свои страницы осмыс­лению творчества человека, впервые замолвивше­го слово о давно ушедших, преступно забытых по­томками и ждущих воскресения в нашей памяти, а потом - как виделось Федорову - воскрешения в жизни... Но вот пока не разрешимые, даже тео­ретически, вопросы: а нужно ли воскрешать зло­деев? Человеконенавистников? И сгодится ли для этого устрашающий метод клонирования, при котором душу живую в искусственно воссозданное тело не вдохнешь!

Но зато бесспорно, что вселенскому, всепожи­рающему народы и страны глобализму есть аль­тернатива.

...Не один, а несколько из выступавших с иро­нией вспомнили надрывно-зазывной призыв нынеш­них российских властей сделать Россию сильной, опираясь на средний класс, то есть торговцев-перекупщиков, спекулянтов.

Верные учению великого русского мыслителя уче­ные ответили на этот призыв коротко и ясно:

"Великая Россия - это Россия великих идей! Бу­дут великие идеи - станет великой Россия!"

"ЭГ" решила познакомить читателей с выступ­лениями на "федоровских чтениях" в Ленинке. Се­годня слово - И.В.ВИШЕВУ.

Людмила Николаевна ЖУКОВА, член Союза писателей России

В истории русской философской мысли есть выдающиеся творческие личности, идеи ко­торых раскрывают свой глубинный и могучий потенциал лишь со временем - по мере научно-технического и соци­ального прогресса. К ним, вне всякого сомнения, принадле­жит Николай Федорович Фе­доров - творец философии об­щего дела. Как никто другой, он впервые наиболее радикаль­ным образом поставил вопрос о борьбе со смертью, ее пре­дотвращении, победе над ней, причем не только в настоящем и будущем, но и в прошлом, т.е. над уже свершившейся смертью. Им было высказано и немало других ценнейших мыслей, значимость которых не только сохранилась вплоть до нашего времени, но и в ог­ромной степени продолжает приумножаться.

Федоров первым из всех про­чувствовал, осознал и выразил только-только зарождавшееся принципиально новое умонас­троение, основанное на непри­ятии смерти, признании не­обходимости борьбы с ней. Уверенность в достижимости данной цели все более крепла под влиянием успехов развития науки и техники XIX столетия, в частности экспериментов по искусственному вызыванию дождя и т.п.

С точки зрения концепции практического бессмертия че­ловека философия общего дела Федорова исключительно цен­на сегодня, прежде всего, тремя ее идеями: воскрешения уже ушедших поколений, отрица­ния смертности как сущност­ной характеристики человека и регуляции стихийных природ­ных процессов, опирающейся на успехи развития науки и техники, особенно в будущем. Разумеется, есть и другие, зас­луживающие всяческого вни­мания, одобрения и поддерж­ки, но те, что перечислены, - главные.

Действительно, на протяже­нии многих и долгих тысяче­летий, вплоть до настоящего времени, люди жили и продол­жают жить в абсолютном сво­ем большинстве со скорбным убеждением, что человек смер­тен (по воле ли богов, или од­ного бога, либо в силу непре­ложных законов природы), что такова его сущность, и иначе быть не может. Другими словами, понятие "смертный" ста­ло синонимом понятия "чело­век", смертность считается его атрибутом, т.е. неотъемлемым свойством, человек не смерт­ный - это уже вроде бы вовсе и не человек, а бог или что-то в том же роде. Между тем имен­но Федоров впервые со всей определенностью и резкостью охарактеризовал сложившееся положение вещей, с особой силой подчеркнув, что "смерть есть следствие зависимости от слепой силы природы, извне и внутри нас действующей и нами не управляемой". И он с сожалением констатирует, что эту зависимость не просто при­знают, но, главное, подчиняют­ся ей.

Нельзя не привести в этой связи и такой горький его вы­вод, который имел еще боль­шее значение. "Смертность сделалась всеобщим органичес­ким пороком, уродством, кото­рое мы уже не замечаем и не считаем ни за порок, ни за уродство". Такого рода притуп­ленное отношение людей к смерти как к неизбывному злу разоружало их в борьбе с ней, особенно с естественной смер­тью.

Федорова волновал не толь­ко и не столько гуманизм, про­возглашающий лишь человека как индивида и личность, сколько такой, который непре­менно предполагает найти ре­альные пути и средства, чтобы этот индивид, эта личность могли бы обеспечить свою неограниченно долгую жизнь. Такое решение проблемы не на словах, а на деле сохранило бы и утвердило их непреходящую уникальность и подлинную са­моценность. В противном слу­чае все разговоры на эту тему оборачиваются лицемерием.

Автор философии общего дела мудро и вполне справед­ливо разъяснял: "Сама приро­да в человеке создала зло смер­ти, создала свое несовершен­ство". При этом он исходил из глубокого убеждения, что ре­альность зла, смерти, связана именно с действием слепых сил природы, но нет, полагал он, радикального зла, онтологичес­кой злой воли. Федоров был убежден, что зло - это недоста­ток, несовершенство мира, но не одна из неустранимых пер­вооснов бытия.

Одним из центральных поло­жений философии общего дела можно считать то, которое по­истине знаменует поворот от смертнической парадигмы к бессмертнической. "Смерть, - утверждал Федоров, - есть свойство, состояние, обуслов­ленное причинами, но не ка­чество, без коего человек пере­стает быть тем, что он есть и чем должен быть". Иначе го­воря, человек, перестав быть смертным и став бессмертным, останется человеком. Данное суждение, действительно, име­ет принципиальное и исключи­тельно конструктивное значе­ние. Речь в этом контексте идет именно о неатрибутивном ха­рактере смертности человека. Его смертность - это лишь пре­ходящее свойство, преходящее состояние, которое в принци­пе может быть устранено, если будут найдены действенные пути и средства противодей­ствия причинам, их порожда­ющим, возникшим в ходе сти­хийной эволюции природы.

Философия общего дела Фе­дорова называется так потому, что именно в противостоянии смерти, в том числе и, особен­но через воскрешение уже ушедших поколений, в чем со­стоит, по его убеждению, долг сынов перед отцами, он усмат­ривал бесспорное основание для единения человечества, поскольку в победе над смер­тью заинтересованы все люди без всякого исключения. Но как раз идея воскрешения пред­ставлялась и многим продолжа­ет представляться особенно одиозной, которая, казалось бы, не может не вызывать ре­шительного неприятия. Между тем научные открытия самого последнего времени, главным образом в области биологии и медицины, раскрыли удиви­тельную проницательность и подлинную реалистичность федоровского учения. К числу таких открытий в первую оче­редь и можно, и нужно отнес­ти клонирование человека, теламерную терапию, регенера­цию стволовых клеток, рас­шифровку человеческого гено­ма, нанотехнологию и многое другое. Возникающие в связи с этим самые различные про­блемы, которые многих еще от­пугивают, дезориентируют и просто сбивают с толку, будут, несомненно, раньше или поз­же тоже разрешены, ибо сегод­няшнее слово науки — отнюдь далеко еще не последнее ее слово.

Федоров писал, что "для своего осуществления естественное дело, т.е. воскрешение, требует двух объединений: объединения внешнего, которое может совершитьсяи чрез самодержавие, и внутрен­него - чрез православие; и это будет объединением всех ра­зумных средств в деле позна­ния неразумной силы, которая, рождая, умерщвляет, и управления ею, неразумною силою, ими, разумными суще­ствами (сынами)". И.Т.Фро­лов не приемлет такого пово­рота мысли. Но ведь не все так просто, как может пока­заться.

Да, большинство наших со­временников, несомненно, не являются приверженцами ни самодержавия, ни правосла­вия. Однако никто не при­нуждает нас принимать взгля­ды наших предшественников по принципу: либо все, либо ничего. Разве решение про­блемы бессмертия, воскреше­ния, освоения ближнего и дальнего космоса без призна­ния самодержавия и право­славия утрачивает свой смысл? Разве, например, при республиканском правлении это заведомо исключено? Ко­нечно, нет!

Ради "полноты" своей кар­тины Фролов подвергает кри­тике и ряд других моментов философии общего дела. Ее автору вменяется в вину идея о необходимости глубокой пе­рестройки человеческой при­роды, однако не означающей изменения самой сущности человека, чтобы тем самым он стал больше самим собой, а также мысль о том, что ко­нечной целью жизни разум­ных существ является не что иное, как стать начальной причиной самих себя, уподо­бившись тем самым "перво­начальной причине. Боже­ственной Первопричине". Фролов полагает (и, надо со­гласиться, не без основания), что разрабатываемые сегодня идеи такого рода требуют во многом иных ориентиров, не­жели те, которые предлагает философия общего дела.

Так, например, он не при­емлет следующий "ориен­тир", предлагаемый Федоро­вым: "Жизнь есть добро, смерть есть зло. Возвращение живущими жизни всем умер­шим для жизни бессмертной есть добро без зла". А затем в связи с этим Федоровым дела­ется такое уточнение: "Воссоз­дание из земли всех умерших, освобождение их от власти зем­ли и подчинение всех земель и всех миров воскрешенным по­колениям - вот высшая задача человечества, его высший долг и, вместе с тем, - высшее бла­го". Такова была точка зрения автора философии общего дела на один из важнейших ее аспек­тов, или, точнее, ее суть.

Как раз по поводу этих утвер­ждений реакцию Фролова труд­но посчитать адекватной. "Такое понимание высшей задачи, дол­га и блага, - полагает он, - вряд ли может вдохновить человече­ство, так как это понимание по­строено на абсурдных посыл­ках". Правда, брошенное им "вряд ли" как бы несколько смягчает явную некорректность этого суждения, однако, очевид­но, не меняет существа его от­ношения к федоровскому про­екту.

Кроме того, с точки зрения Фролова, для все той же объек­тивности оценки философии общего дела нужно будто бы обратить внимание и на мысль ее автора о необходимости "за­мены" вопроса о бедности и бо­гатстве другим вопросом - о смерти и жизни. Подобное "предложение" Федоровым, дей­ствительно, высказывалось, и назвать его удачным, разумеет­ся, конечно, затруднительно. В самом деле, при соответствую­щей предвзятости и очень боль­шом желании в нем, разумеет­ся, можно усмотреть как бы не­дооценку или даже просто пре­небрежение столь важной соци­альной проблемой, как бедность и богатство. Однако у этого рус­ского мыслителя, по существу, речь идет, в принципе, о другом. "Что ценнее, - вопрошал он в этой связи, - золото ли, являю­щееся источником взаимного истребления, или же прах отцов как цель соединения сынов". И далее делал такое уточнение: "Что нужно выдвинуть вперед - решение ли вопроса о богатстве и бедности (вопрос социальный) или же решение вопроса о жиз­ни и смерти (вопрос естествен­ный)".

И.В.ВИШЕВ, доктор философских наук, профессор Южно- Уральского госуниверситета

Декабрь. 2003. №51-52

Продолжение следует 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования