Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"СЕВЕРНЫЙ КАВКАЗ": Разрешите мне умереть


В нашей семье стряслась беда, которую ждали и не ждали: ушел из жизни отец и тесть, Михаил Прокопьевич. Это был сильный и мужественный человек. Он прожил 88 лет.

Вот коротко о его жизни. Отец, хоперский казак, в первую империалистическую ходил на Туретчину под началом полковника Шкуро. Этого было достаточно, чтобы и к сыну на долгие годы приклеилось клеймо шкуровца, хотя в революцию ему было всего три года. В 1933-м всю их семью расказачили, раскулачили и выслали в казахстанские степи. Дважды бежал - ловили и били. За бутылку самогона выправил справку о "хорошем", то есть не казацком, происхождении. Несколько лет шоферил в пустынях, попадал в плен к басмачам. Всю Великую Отечественную проехал на своем "ЗИС-5". Под Ельней попал в окружение - вырвался вместе с машиной. За всю войну ни разу не выстрелил, зато его бомбили чуть ли не в каждом рейсе. Боялся не смерти, а плена. Дважды контужен, тяжело ранен в голову. Прошел ужас госпиталя челюстно-лицевой хирургии.

Вернулся домой инвалидом. Сначала мелкая, потом и крупная дрожь в руках сделала его почти безруким. На баранке это не отражалось, а вот мелкий ремонт был для него сущей пыткой. И еще раз пришлось пойти на обман. До самого выхода на пенсию он работал шофером, всякими правдами и неправдами скрывая инвалидность.

Вот какого мужества и воли был мой тесть Михаил Прокопьевич. Не раз собирался я написать о его жизни. Но приходится говорить о смерти. Уже на девятом десятке лет достала его еще одна болячка: рак мочевого пузыря. Страдания были ужасные. И плюс к тому - муки душевные. Как ни сердечен был за ним уход, но чувство абсолютной беспомощности для гордого казака было хуже пытки.

Каждое утро мы слушали его горячий шепот. Папа истово молился, прося у Бога только одного - избавления от мук. А потом как-то в воскресенье, когда вся семья была в сборе, встал и сказал: "Полегчало, пойду прогуляюсь". Хватились его минут через пятнадцать. Поздно - он ушел навсегда.

Нас мучило, что его не отпевали в церкви. На скромных поминках старались не говорить, как и почему он ушел. Шепотом изумлялись, как ему хватило силы подняться на стул, такими дрожащими руками связать петлю. Видно, собрал последнюю волю в кулак.

Сорок дней прошло, чистая душа его улетела к Богу. А моя, грешная, до сих пор в смятении. Нет ли и моей вины в том, что он ушел совсем не так, как должен был уйти? Каждый умирает в одиночку, но кто не хотел бы встретить этот час в своей постели, в окружении семьи и детей, с улыбкой на устах? Писать и думать об этом нестерпимо больно.

А ведь все так просто! Что может быть проще и естественней человеческого желания самому распорядиться последней минутой? Уйти достойно. И только тогда, когда не уйти уже нельзя. Наверное, это и есть высшее проявление человеческой свободы. И одна из забот свободного общества. Да, я говорю об эвтаназии. Слово это греческого происхождения и трактуется так: "Намеренное ускорение смерти или умерщвление неизлечимого больного с целью прекращения его страданий". Эвтаназия стара как мир. Когда царственная Клеопатра приказала рабыням найти ядовитую змею - это уже была эвтаназия. Когда отважные воины на поле брани умоляли товарищей прервать их мучения - они молили об эвтаназии. Но во все времена любая мораль заботливо переиначивала ее в убийство и самоубийство и объявляла смертельным грехом.

Мы до сих пор относимся к эвтаназии как к буржуазному чудачеству под рубрикой "их нравы". Можно, конечно, поерничать над Голландией, в которой "последняя медицинская помощь" реально существует вот уже двадцать лет. В прошлом году там зарегистрировано более двух тысяч случаев врачебного избавления от неизлечимых мук. На днях соответствующий закон принял парламент Бельгии. Не сегодня - завтра "легкая смерть" будет разрешена во Франции, Австралии, Великобритании.

Не пора ли и нам задуматься над этим? Уж если в этих странах с их-то уровнем жизни, с их блестящей медициной пришли к выводу о гуманности и законности такой своеобразной "скорой помощи", то нам-то уж и сам Бог велел!

Да, внутренняя обстановка у нас - хуже некуда. Вдохновленные бесстыдным призывом "Обогащайтесь!", алчные родственники будут из кожи лезть, чтобы поскорей спровадить стариков в могилу. Все может быть в нашем криминальном беспределе. Но разве сейчас этого нет? Нельзя исходить из звериной уголовной морали. В расчудесной Европе уголовников тоже предостаточно. Но их законы об эвтаназии имеет четкие ограничения. Решение принимается только по личной просьбе неизлечимо больного консилиумом врачей, под строгим контролем правоохранительных органов. Разве у нас невозможно предусмотреть все возможные нюансы?

Кто же будет "за", кто "против"? "За", безусловно, будут медики - они давно об этом мечтают. "За" - электорат, это в его интересах. "Против", скорее всего, будут правовики. "Против", безусловно, будет и Русская православная церковь - светским властям негоже вмешиваться в промысел Божий. Ну и что? Вот для таких случаев и предусмотрен Конституцией всенародный референдум.

Когда писались эти строки, газеты опубликовали сообщение из Челябинска: после сорока лет счастливого брака пенсионер Николаев задушил безнадежно больную, парализованную жену. С ее согласия, чтобы прекратить ее и свои мучения. Грех, конечно, великий. Но еще больший на нас грех: доводить людей до таких страшных решений.

Никому не дано знать своего смертного часа. Лишь счастливчикам, избранным Бог дарит тихую смерть во сне. Вдруг детям придется мучиться вместе с нами! Думать об этом страшно. Не думать - еще страшнее.

Борис Прохоров

"Северный Кавказ", 7 января 2004


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования