Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ГЕФТЕР": Заметки либерального миссионера.
Литеры религиозного либерализма: алфавит от Андрея Десницкого


Заметки по поводу вручения премии фонда «Либеральная миссия» (30 мая 2018 года).

Стоило мне написать, что я не люблю слова «либерал», считаю его затертым и обессмысленным, как меня поправили старшие товарищи: вручили мне премию как либеральному миссионеру. Выдали, можно сказать, вместе с печеньками справку с подписью и печатью.

Если бы десять лет назад мне сказали, что я к пятидесяти годам стану лауреатом такой премии, но при этом не получу ни одной не то чтобы награды — ни одного благодарственного письма от Русской православной церкви, я бы очень этому удивился и сказал, что здесь, несомненно, кроется какая-то ошибка. Я не собирался быть либеральным публицистом и уж тем более миссионером — я хотел быть миссионером православным. И кажется, действительно многое сделал, чтобы им стать.

Основной моей работой долгие годы было консультирование проектов по переводу Библии на языки народов России и других стран бывшего СССР, но чем дальше, тем меньше я понимаю, кому это нужно — будем надеяться, что самим народам. В последние годы практически каждую неделю мы слышим новости о Крыме… а было ли где-то в новостях, что пару лет назад вышел первый в истории перевод Библии на крымско-татарский язык? Его мы просмотрели с переводчиками целиком, от первой до последней страницы, и далеко не только его. Но это остается практически невостребованным и незаметным.

Впрочем, Библию для христиан важно не только переводить и толковать — ее нужно еще и актуализировать, находить в ней то, что будет актуально здесь и сейчас, объяснять непонятное, рассказывать, как жил этот текст в истории. Об этом у меня есть несколько книг, десятки лекций и множество статей.

Еще больше было идей и проектов — к кому только я с ними не обращался! Когда митрополит Кирилл стал патриархом, я написал ему письмо: говорил о своей поддержке его курса на миссионерскую работу в нашем обществе, особенно среди молодежи, о своей готовности работать в этой области, предлагал конкретные варианты. Письмо я отвез в Чистый переулок, и оно дошло по назначению — знаю об этом, потому что года через два-три один человек с самых верхов сообщил мне между делом, что письмо лежит у него на столе и на него готовится ответ. Разумеется, ответа так не было.

И со временем я стал понимать, почему. Актуализация Библии предполагает переоценку многих сложившихся практик и стереотипов, она ставит под сомнение слепое копирование сложившихся традиций. Она некомфортна. Сколько раз я слышал: «вы очень хорошо пишете про этих древних израильтян и евангельских фарисеев, как они без конца все делали не так и получали по заслугам — но зачем вы проводите параллели с современностью?» Или: «мы вас очень уважаем как библеиста, но зачем вы занимаетесь публицистикой?»

Словом, форматные православные меня были готовы уважать в качестве такого чудака, который копается в древностях и потому никому ничем не вредит. Но только не как целостную личность, не как человека, у которого есть свои взгляды (вполне умеренные и разумные, казалось бы) на происходящее вокруг.

Рубежом стал 2014 год и мое публичное несогласие с любой агрессией, начиная с милитаристской риторики. С конца этого года стали отменяться приглашения выступить с лекциями в епархиях или на конференциях, снимались из изданий заказанные, принятые и оплаченные материалы и все в том же духе. Венцом стала история, когда я был приглашен выступить на конференции, но за три дня до ее начала случайно (не от организаторов) узнал, что мое имя в программе отсутствует. Никто даже не извинился, включая человека, которого вписали вместо меня (а мы когда-то считались друзьями).

При этом надо отметить, что это никоим образом не было связано с государством: в черных списках я оказался только для РПЦ МП. Впрочем, в частных беседах категорически отрицалось и само существование черных списков, дескать, это частное решение каждого конкретного организатора или редактора. Вполне вероятно, что единого документа под названием «черный список» или «стоп-лист» действительно не существует и каждый, кто при должности, должен угадывать нежелательных лиц сам. И человек в этой системе — расходный материал.

Но, конечно, об этом не стоило бы писать, если бы с моей стороны это был всего лишь плач на тему «меня не приняли, не оценили, обидели». За последние несколько лет я наблюдал немало таких историй, и с каждым годом вижу их все больше: люди, которые занимались в церковных структурах каким-то важным делом, но при этом были относительно независимы и самостоятельны (подчеркиваю, не оппозиционны, а именно независимы) изгонялись или постепенно вытеснялись из этих структур. Рассказывать эти истории не буду, одна из них — история диакона Андрея Кураева — и так на слуху, а остальные пусть расскажут о себе сами. Скажу только, что это очень разные люди, которые старались и действительно могли быть полезны Церкви, но оказались излишними или опасными для епархиальных канцелярий.

Лет десять назад можно было подумать, что в РПЦ «либералы» и «консерваторы» (все же очень условные понятия) играют своего рода футбольный матч, при судействе патриархии. Кто больше забьет? Теперь зачистка «либерального» сектора привела не просто к сокрушительному поражению «либералов», но к переформатированию самого поля. Упрощенно говоря, футбол закончился, теперь «консерваторы» проводят чемпионат по дзюдо с казаками и правоохранителями, а «либералы» устроили шахматный турнир, и правила у тех и других уже разошлись совершенно. Одни не то что не победят других — они уже друг друга практически не видят.

Лет десять назад диакон Андрей Кураев звал людей воцерковляться, сегодня скорее приглашает заводить аккаунты в Сети. Нет никаких сомнений, что следующим патриархом при нынешних раскладах (они, разумеется, могут измениться) будет не он, а некто вроде митрополита Тихона Шевкунова (это может быть не он, но тот, кто займет это место, неизбежно должен будет сначала ему уподобиться и в идеологии, и в методах управления). Кураеву или мне не светит никакая церковная карьера ныне, присно и во веки веков, это понятно.

Но в социальных сетях, напротив, ничего не светит форматно-административному православию. Ему нечего предъявить миру, кроме торжественного отчета об архиерейском богослужении со стандартной проповедью о традиционных ценностях и кознях либералов — а эти проповеди невыносимо скучны даже для тех, кто их составляет.

Духовная жизнь поделилась на официальную и смысловую, и они расходятся все сильнее и глубже. Причем даже не нужно выбирать, с кем ты: вот ты сходил на патриарший концерт на Красной площади, послушал песни Пахмутовой, а вот уже обсуждаешь с друзьями трудное место из Писания. Один человек легко переходит из одного пространства в другое, но сами пространства практически не пересекаются. И делать что-то осмысленное в области христианской жизни все чаще удается помимо церковных структур — не вопреки им, но помимо. Как в позднем СССР — помимо парткома и профкома.

Но вернемся к моей личной истории. За моим разочарованием наступило освобождение. Стало понятно, что от официальных церковных структур мне ждать ничего не приходится, я им не нужен, но ведь и они мне не нужны — а приходить в православные храмы, молиться, причащаться мне никто пока что не мешает. И делать то, что я делаю, много проще без оглядки на эти структуры. Зато ко мне подходили, и не раз, люди и говорили: «спасибо за то, что вы пишете, вы даете нам увидеть, что православие — не обязательно мракобесие». А теперь мне за это еще и награду дали, назвав либеральным миссионером. Либеральным, а не христианским. Все смешалось?

Вовсе нет. Когда я упорно говорю, что империи, государства, идеологии, партии и прочие организации, включая церковные, временны, а вот человек вечен, — я утверждаю библейскую Истину. И одновременно проповедую либеральные ценности, ведь в их основе представление о том, что человек важнее структур. Я христианский миссионер или либеральный? Уверен, то и другое. Свою собственную идеологию я назвал бы христианским гуманизмом, а свой политический идеал — христианской демократией, но не в ярлыках же дело, в конце-то концов. Назовите это по-другому, предложите свою модель, давайте это обсудим.

Мне кажется, настала пора отказаться от «пакетного» мышления, когда нужно обязательно вписывать всех окружающих в некие строгие параметры рукопожатности. Тот нам не подходит, потому что был националистом, этот призывал голосовать, та за гей-парады (или против них) — никто не хорош настолько, чтобы стать нашим союзником? Тогда мы ничего не добьемся. Спорить о религии и атеизме или о национализме и гей-парадах мы будем тогда, когда установятся общие и прозрачные правила политического процесса, когда права человека будут высшей ценностью не только во второй статье конституции, но и во всей практике нашей жизни. И вот тогда мы будем долго, подробно и занудно уточнять, как должны реализовываться эти принципы в той или иной области.

На церемонии награждения добрые слова обо мне говорили друзья и коллеги, которых я далеко не во всем и не всегда могу назвать единомышленниками: с большинством мы нередко спорили, и спорили порой жестко, почти до обид. Но нам всегда было что сказать друг другу, и по их репликам я услышал, что каждый из них понял что-то очень важное про меня, принял меня как целостную личность, а не как удобный функционал с досадным обременением («вы же прекрасный библеист, зачем же эта публицистика»).

Собственно, и сам я так к ним отношусь. Так победим!

Андрей Десницкий,

"ГЕФТЕР", 1 июня 2018 г.

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования