Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

ИАЦ "СОВА": «При угрозе повреждения или гибели памятника культуры вопрос должен решаться однозначно в пользу его сохранения». Закон "О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения" к реституции отношения не имеет


Комментарий доктора искусствоведения Алексея Лебедева, посвященный закону «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности».

Прежде чем подводить итоги семи лет действия Закона «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения»(327-ФЗ от 30 ноября 2010 года), придется сказать несколько слов про историю его подготовки и принятия. В 2000-е годы шли бурные дискуссии, в которых фигурировало слово «реституция». И до сих пор в просторечии 327-ФЗ часто называют «Законом о реституции».

На самом же деле Закон к реституции отношения не имеет. По определению, реституция – возврат государством имущества, несправедливо отобранного у собственника. Первоначально поборники восстановления исторической справедливости говорили именно о реституции: «Давайте вернем Церкви то, что было у нее незаконно отобрано». Имелись в виду действия большевиков в первые послереволюционные годы. Вскоре выяснилось, что большевики тут ни при чем ­– государство наложило руку на церковное имущество на два века раньше.

Петр I издал ряд декретов, первым из которых был указ об упразднении патриаршества (1703), а закончилась ликвидация церковной самостоятельности учреждением Синода (1721). В итоге церковное имущество отошло к государству, стало казенной собственностью. При этом нужно понимать, что главным богатством Церкви в начале XVIII века были земли с крепостными. Возникает вопрос: мы проводим реституцию (восстанавливаем имущественные права) на какой год? И второе: даже если мы найдем приемлемую дату, на которую будем возвращать бывшим владельцам их собственность, то почему только Церкви? Тогда придется возвращать заводы наследникам фабрикантов, усадьбы - потомкам дворянских родов и т.д. В общем, от этой затеи пришлось отказаться по причине ее полной абсурдности.

В результате был принят другой по смыслу закон, где речь идет не о возврате, а о добровольной передаче имущества религиозного назначения. Мол, есть некоторые объекты, которые нужно отдать, и дело не в том, кто раньше был их собственником, дело исключительно в их первоначальном назначении. Приняв это решение, Церкви начали в большом количестве передавать то, что ей никогда не принадлежало.

Тем временем, с 2000 по 2010 год (от послания Архиерейского собора и до принятия 327-ФЗ), Церковь заявила претензии на 443 монастыря, 12665 приходов и около 2 млн га земли. По оценкам экспертов, если Русская православная церковь сумеет добиться передачи всей собственности, права на которые она заявляет, то она получит имущество, которое сопоставимо по размерам с активами Газпрома, РАО ЕС России, РАО РЖД.

В сфере культуры первыми под ударом оказались музеи-заповедники. Тут есть важное обстоятельство, на которое законотворцы не пожелали обратить внимания. Обычный музей можно переселить из одного здания в другое. Это тяжело, болезненно, зачастую не нужно. Но возможно. А историко-архитектурный музей-заповедник нельзя выселить из заповедного комплекса. В этот момент он прекратит свое существование как архитектурный заповедник.

И речь идет не только о храмах. В Законе написано, что передаче подлежат также «помещения, здания, строения, сооружения, включая объекты культурного наследия», построенные «для осуществления и (или) обеспечения таких видов деятельности религиозных организаций, как … обучение религии, профессиональное религиозное образование, монашеская жизнедеятельность, религиозное почитание (паломничество), в том числе здания для временного проживания паломников ...» (п. 1 ст. 2). Для этих целей любая недвижимость годится. Потому что не бывает недвижимости, которая не могла бы «обеспечивать»...

Однако в Законе есть важная оговорка: когда речь идет о выселении из здания организаций культуры (в том числе музеев), то тот, кто выселяет – а это всегда власть: муниципальная, региональная или федеральная, – должен предварительно предоставить организации культуры равноценное помещение.

А теперь представим себе, о каких масштабах идет речь. РПЦ может претендовать на 30 % музейных зданий. Специалистам изначально было понятно, что у государства не хватит денег, чтобы за шесть лет (срок, предписанный 327-ФЗ) построить новые музейные здания, филармонии, здания для архивов и библиотек и т.д. Постепенно это начинают осознавать и власти.

За прошедшие семь лет передано далеко не все, на что были заявлены претензии. При этом стало очевидно, что события могут развиваться по трем сценариям.

Сценарий 1

Местный архиерей занимает абсолютно непримиримую позицию «Отдать немедленно!», а власти незамедлительно исполняют это требование.

К чему в таких случаях приводит спешка? Часто передают, не думая о том, как потом сохранять, – и в итоге прямо на глазах начинают гибнуть памятники истории и культуры.

Так, например, с большой поспешностью был передан Русской православной церкви Ипатьевский монастырь в Костроме (откуда выселили Костромской государственный историко-архитектурный музей-заповедник). Часть этого комплекса – так называемый Новый двор – Церковь стала использовать для очень благородного дела: они устроили там что-то вроде общежития для подростков с девиантным поведением. А прямо в центре этого двора стояла деревянная церковь с погоста Спас-Вёжи – уникальный памятник начала XVIII века, который музей еще не успел оттуда вывезти. Подростки бегали курить на паперть церкви, бросили окурок – и храм сгорел.

Аналогичная участь постигла церковь Богоявления из села Семеновское (1674). До передачи РПЦ она входила в состав музея-заповедника «Новый Иерусалим», а став собственностью РПЦ, сгорела в результате замыкания электропроводки. Оставшиеся за музеем деревянные постройки (мельница, крестьянские избы и др.) целы по сей день и доступны для осмотра.

Важно отметить, что ни в первом, ни во втором пожаре не было чьего-то злого умысла. Каждый случай в отдельности можно счесть трагической случайностью. Но есть красноречивая статистика, которая заставляет видеть в произошедшем закономерность: обращение с памятниками деревянного зодчества требует особых навыков, которыми РПЦ не обладает.

Теперь поговорим о ситуациях, когда гибель памятника предрешена. Так происходит, когда Церковь получает в распоряжение храмы с фресковыми росписями. В них немедленно начинают жечь свечи, говоря: «Тут несколько столетий свечи жгли – и ничего страшного не произошло». Увы, это величайшее заблуждение. Раньше свечи были восковыми, а восковая копоть – поверхностная, она покрывает фреску как пленка, роспись темнеет, но если копоть смыть – а реставраторы это делать умеют, – роспись открывается в первозданном виде. Современные церковные свечи, хотя и имеют восковую добавку как символический компонент, в основном состоят из продуктов нефтепереработки – стеарина и парафина. Стеариновая копоть, в отличие от восковой, обладает проникающим свойством – она, как кислота, разъедает красочный слой, через несколько лет фреска начинает гаснуть и постепенно гибнет совсем. Это мы наблюдаем в Успенском соборе во Владимире, где от росписей А. Рублева остались одни контуры, это же произошло с рублевскими росписями в храме Успения на Городке в Звенигороде. Понятно, что РПЦ во время богослужения не может не возжигать свечи; католики широко используют электрические имитации свечей, но православные на подобную замену не идут. Значит, гибель памятника неизбежна, вопрос только в сроках.

В третьем случае памятники гибнут прямо в момент передачи. Есть категория объектов, которые ценны своей комплексностью. Был, скажем, такой памятник русской культуры и искусства XVII века – церковь Троицы в Никитниках: это, во-первых, архитектура XVII века, во-вторых, великолепно сохранившийся на момент передачи ансамбль росписей XVII века и, в-третьих, того же времени иконостас. Все это вместе создавало совершенно потрясающий ансамбль, который долгие годы находился в распоряжении Государственного исторического музея, а потом был передан Русской православной церкви. Передача происходила согласно 327-ФЗ: Церкви отошло здание вместе с фресками. Но «действие настоящего Федерального закона не распространяется на имущество религиозного назначения, которое относится к музейным предметам и музейным коллекциям, включенным в состав Музейного фонда Российской Федерации», попросту говоря, к предметам, имеющим музейные инвентарные номера. Поэтому иконостас разобрали – и вместе с иконами вывезли в запасники ГИМ. Даже если этот иконостас где-то соберут, ансамбля уже не будет. Он утрачен.

Сценарий 2

Бывает, что Церковь не давит, соглашаясь подождать. Например, достаточно лояльную и разумную позицию занимает Ярославская епархия. Там понимают, что у региональных властей нет возможности в одночасье освободить все храмы области, где расположены музеи. Как вы понимаете, речь об имущественных вопросах, а не о возможности проведения богослужений. Богослужения в этих храмах давно идут – это разрешено и согласовано, но пока все происходит по музейным правилам, с учетом соображений сохранности.

Однако, было бы преувеличением сказать, что музеи содержат эти постройки в идеальном виде. Никакой владелец не станет вкладывать деньги в серьезную реставрацию здания, которое у него сегодня-завтра заберут. Максимум, о чем может идти речь, - это о косметическом ремонте.

Сценарий 3

Третий сценарий можно назвать трагикомическим: учреждение культуры сидит в здании, на которое РПЦ может заявить претензии, но пока не заявила. Как правило, это сооружения, находящиеся в тяжелом состоянии и требующие дорогостоящего ремонта. Понятно, что Церковь предпочитает подождать и получить отреставрированное здание. А учреждение культуры реставрировать не торопится: «Мы в этой развалюхе сидим – и слава Богу! Стоит отреставрировать – тут же заберут». А постройка тем временем продолжает разваливаться…

Получается, что каждый из трех сценариев ведет к повреждению и гибели памятников истории и культуры. Примеры последовательного общественного противостояния этим тенденциям пока дает только Петербург. В других регионах подобные случаи единичны.

Завершить хочу философским вопросом: что является частью чего – религия частью культуры или культура частью религии?

Мне казалось, что в светском государстве религия является частью культуры, а не наоборот. Значит, при угрозе повреждения или гибели памятника вопрос должен однозначно решаться в пользу его сохранения. Но, пока действует 327-ФЗ, это невозможно.

Алексей Лебедев,

ИАЦ "СОВА", 6 июня 2018 г.

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования