Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"НОВАЯ ГАЗЕТА": 100 лет, которые мы потеряли. Два дня в уездном городе. 25 октября посвящается. Что принес "Великий Октябрь" России и русской Церкви? Ответ нужно искать не в Москве, а в русской провинции...


Поезд пришел под утро. Стоит он здесь недолго. Выгружаясь, увидела, как во сне, руины башни у станции. Кирпич был провален внутрь до второго этажа. «Что за шут? — подумала я. — Сюда же немец не дошел. А и дошел бы, так 70 лет назад». Шло лето 2005-го.

Потом рассказали: это развалины элеватора 1900-х. Уездный степной городок на темной бархатной земле, на черноземе (который, кажется, хоть на горбушку мажь), был центром скупки зерна. С 1904 г. — со своей Хлебной биржей. По Грязе-Царицынской ж/д пшеница шла в порты и в столицы. А у станции был построен огромный, под стать всему делу элеватор.

В 1920-х гг. реквизировали его дизель. Просушка-перевалка зерна стала затруднительна. С 1930-х элеватор пустел и рушился внутрь себя. Не восстановили его за ненадобностью.

Где хлеб, там и спирт. Здесь были и винные склады. 21–22 ноября 1917 года их грабили. От искры возгорелось: взорвались цистерны на 40 тыс. ведер, горел склад — и солдатский лазарет рядом. Персонал выносил «тяжелых», а во дворе пылали живые факелы: шинели горят легко.

Летом 2005-го, в городке, возникшем в XVII веке на черте Дикого поля, казалось, он точно отходит от тяжелого ожога. Он жив, уездный город. Кое-где уже наросла молодая блестящая кожа, эпителий XXI века. Но по большей площади тела — рубцы, бугры, шрамы.

Думаю, это в ХХI веке происходит по всей России. В столицах, ясно, заживает быстрей.

Привез компанию в уездный город в 2005-м историк Аркадий Мурашев — биограф С.М. Волконского. Сергей Михайлович — внук декабриста и М.Н. Волконской-Раевской, директор Императорских театров, эссеист и мемуарист, адресат стихов и персонаж прозы Цветаевой, директор Русской консерватории в Париже 1930-х — был тесно связан со здешним черноземом (который, кажется, хоть на горбушку мажь). В 40 верстах от города находилась Павловка, его имение. С многотысячной библиотекой: известны 19 уцелевших томов. С собранием сибирских вещей декабристов. С десятинами парка и леса, поднятыми в степи с первого саженца.

Все это живо лишь в замечательной книге С.М. Волконского «Родина». Там же — хроника 1917–1918 гг., прожитых им между Павловкой и Борисоглебском. Хроника, полная очень разных лиц всех сословий. По Волконскому, те годы не портили, а проявляли людей: кто был плох, стал хуже, кто хорош — лучше. Но общего ужаса он не прячет. И психотерапией благих дел его было не отвесть.

…Вот ты ставишь в Народном доме детский спектакль «Стрекоза и муравей» с гимназическим оркестром балалаечников. А ребенок вдруг отказывается от роли: отец и брат вчера расстреляны.

Усадьба в Павловке разобрана в 1930-х на кирпич. Из кирпича построен консервный цех. Кажется, только биограф Волконского мог провести нас сумрачным лесом по теням аллей, вдоль теней прудов к призраку дома — яме фундамента. А недалеко, на всхолмии — редкого благородства ампирная церковь Петра и Павла. Там был клуб, потом склад. Стены оббиты до дикого мяса красного кирпича 1820-х. Провалился купол. Его барабан кажется культей, вскинутой к небу.

Историка Мурашева — длинноногого, бородатого, с добрыми глазами — в соседнем селе знали все. Да у него и здешние семейные корни. Давняя подружка Аркадия, сухонькая Неонила на восьмом десятке, повела нас показывать гордость бабушек Грибановки, их дело: молельный дом.

Дом был завещан бездетной хозяйкой на это дело. Отмыт, побелен, расписан цветами. Подзоры на окнах сияли белым. Сияли и стены: бабушки сносили сюда иконы из опустевших, выморочных домов округи. Спасали образа от медленной гибели в ничьем «житле», под ветхой крышей.

Десятки похожих Богородиц, Спасов, Никол, Параскев тихо сияли по стенам. Почти все выдавлены на плотной фольге, подкрашены розовым-голубым анилином по ризам, золотым по венцам и нимбам: знать, когда-то в округе артель жила таким промыслом. Среди них выделялись темные иконы «на досках». На глаз — старые. Но немного. В плотной развеске была дыра.

— Здесь Георгий Победоносец висел, — пояснила Неонила. — Темный. На доске. Батюшка говорил: цены не сложить. Залезли ночью да взяли. Батюшка в соседнем селе хороший: поглядел на наш дом, головой покачал, разрешил даже молиться. Просил только помнить: тут не церковь…

В проулке тощие утки и коты пылили сухим черноземом (который хоть на горбушку мажь). В сельпо сверкал новый холодильник: минералка лилась ледяная, как на Тверской. Нижние полки были застелены желтыми газетами 1990-х. Листком областной КПРФ с ядреной одой т. Сталину.

…Напомню: в России-1917 было около 10% горожан. К концу советского периода — свыше 70%. Уездный город, потерявший свои гимназии, деятельную земскую управу, энергичную благотворительность, две газеты и др. и пр., — все ж прирос в XX веке населением в пять раз. И усталые менеджеры борисоглебского завода рассказывали, как бьются за контракт на поставку оборудования для добычи нефти на шельфе Южно-Китайского моря, в Вунгтау, под Сайгоном. И о том, что готовы назначить заводские стипендии в здешнем техникуме, чтоб растить токарей:

— Но недобирают же они мальчишек! Никто не идет! В стилисты — четыре человека на место!

«Гламурный агитатор» из телевизора-2005 дорого обходился заводу. Хоть с 1917-м не сравнить.

…Историк Аркадий Мурашев к 100-летию победы Октября составил и выпустил комментированное издание «Борисоглебск-1917: от января к декабрю (антология уездной прессы в зеркале воспоминаний князя С.М. Волконского)». Тираж — 117 экз. Отпечатано в Борисоглебске. Читаешь — и чувствуешь, как, ускоряясь, сходит на них всех лавина говорильни, огня, свинца.

И ясно, пока читаешь: борисоглебский чернозем (который, кажется, на хлеб мазать можно) — часть общей почвы. Лоскут России. Антология прессы 1917-го любого уезда была б созвучна этой.

И все это, включая потери, — наши общие стартовые условия. Наследие. Почва. На новый век.

Елена Дьякова,

"НОВАЯ ГАЗЕТА", октябрь 2017 г.

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования