Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ВЕЧЕРНЯЯ МОСКВА": Стрелявший по Кремлю. В октябре 1917-го астроном Павел Штернберг руководил обстрелом, нанесшим огромный ущерб святыням Москвы


История не терпит сослагательного наклонения, но кто знает, чем бы закончилось восстание в Москве осенью 1917 года, если бы не вмешался астроном Павел Штернберг...

От первого залпа тяжелой артиллерии, произведенного со Швивой горки — это там сейчас сталинская высотка на Котельнической, — на Спасской башне разлетелись куранты.

Мелодия «Боже, царя храни», которая должна была прозвучать с наступлением очередного часа, захлебнулась и замолкла навеки. Москва словно потеряла дар речи. Юнкера, сидевшие в Кремле, были оглушены и растеряны вместе со всем городом. Не успел рассеяться первый дым, как новые залпы гаубиц, нацеленных из Замоскворечья, взорвали стены Николаевского дворца и Успенского собора, оставляя страшные раны на теле древнего города. Кажется, именно с этой минуты исход русской революции был предрешен.

Пушки три дня палили по Кремлю и центральным районам города — к 15 ноября 1917 года (2 ноября по старому стилю) бои в Москве были закончены. Гражданская война вступила в права вместе с залпами тяжелых орудий, растерзавших Кремль. Отряды юнкеров, кадетов и студентов — та самая сила, что противостояла солдатам и рабочим, — покинули крепость.

Звездочет-подпольщик

Идея подвергнуть пушечному обстрелу Кремль принадлежала... заведующему кафедрой астрономии Московского университета Павлу Карловичу Штернбергу. Штернберг изучал движение земных полюсов, одним из первых применил фотографию для точных измерений в астрономии, его вклад в науку неоспорим.

Но, несмотря на высокое признание его научных заслуг, выходец из Орловской губернии, потомок немецкого купца Штернберг с 1905 года вел «подрывную деятельность», а в 1908-м стал «гласным», то есть депутатом по большевистскому списку в Московской городской думе. В 1914 году он был избран на кафедру профессора-астронома Московского университета, став директором крупнейшей на тот момент российской обсерватории. При этом целью своей жизни он видел осуществление переворота в России.

В Обсерватории МГУ на Пресне он хранил целый арсенал, а под видом гравиметрических измерений проводил на улицах Москвы съемку расположения полиции и государственных учреждений.

В пресненском филиале Музея истории Москвы, деревянном домике, где располагался Военно-революционный комитет, хранятся «часы Штернберга» с вмонтированной в них фотокамерой, и карта.

«У Павла Карловича «на случай восстания» были карты с мостами, виадуками, скрытыми подходами к железнодорожному полотну на ближних подступах к городу. Из числа рабочих еще в августе сформировали подрывные группы», — с восторгом пишет Павел Чернов в своей повести о Штернберге «Земля и звезды», вышедшей в серии «Пламенные революционеры».

Охранка долго охотилась за хитрым и изворотливым астрономом. Обыски не давали никаких результатов аж с 1906 года. И вот в апреле 1913 года в деле появляется женщина. Слежка устанавливает связь Штернберга с партийной активисткой Варварой Николаевной Яковлевой. Дочь богатого купца Яковлева в 19 лет с головой ушла в революционную деятельность. Они познакомились со Штернбергом на Высших женских курсах, где он читал лекции по астрономии. Позже она станет его женой. В советской историографии нет никаких упоминаний о первой семье «пламенного революционера», увлекшегося большевичкой и бросившего жену с четырьмя детьми.

За подрывную деятельность Яковлева была выслана в Нарымский край (ныне Томская область. — «ВМ»), но бежала оттуда и вовсю занималась организацией подполья в Москве. В 1929 году Яковлева возглавит Наркомат финансов, в 1937-м она будет репрессирована и расстреляна в 1941-м в Орле, на родине своего мужа. Он об этом не узнает. В 1919 году член Реввоенсовета Восточного фронта Штернберг простудится при форсировании Иртыша и скончается от пневмонии 1 февраля 1920 года.

Прямой наводкой

В 1917 году неутомимый астроном-подпольщик оказался в гуще революционных событий. В решающие дни октябрьского восстания он был назначен начальником штаба Замоскворецкого военнореволюционного комитета.

«Темные, тесные, до бесконечности грязные комнаты трактира на Калужской площади — вот где помещался штаб пролетарской революции», — вспоминает тогдашний глава Моссовета Леонид Каменев в своей энциклопедии «Красная Москва 1917–1920». Его романтизированное описание «героя революции» Штернберга рисует человека, спавшего по несколько минут в день, не перестающего отдавать указания, посылать лазутчиков, налаживать полевой телефон, вести переговоры с казаками, которые подходили к Калужской заставе «с неясными намерениями».

Будучи математиком, Штернберг оказался незаменимым в деле изучения оружия — ведь пролетариат и понятия не имел, как обращаться с французскими пушками, попавшими в их руки. А изучив их устройство, Штернберг руководил установкой орудий.

Далеко не все большевики были согласны с идеей обстрела Кремля. Член Пресненского ВРК Меркулов писал в мемуарах: «Я помню, как в штаб Пресни пришли солдаты тяжелой мортирной артиллерии, что стояла на Шелепихе, и просили разрешения пустить два-три снаряда в Александровское военное училище (оно располагалось на улице Знаменке — «ВМ»). Мы запретили, потому что рядом находился Кремль и снаряды могли повредить его». Однако назначенный в конце октября 1917-го главой Пресненского ВРК Штернберг воспользовался правом принятия решений. 30 октября был отдан приказ о подготовке тяжелой артиллерии. «Большевики Мастерских тяжелой осадной артиллерии (Мастяжарт) сформировали несколько батарей. Одна из них вела огонь с Воробьевых гор. Орудия другой были установлены около Большого театра для обстрела гостиницы «Метрополь».

Еще две шестидюймовки заняли позицию на Швивой горке», — свидетельствует Николай Туляков в книге «Борьба за Кремль».

На Швивой горке были установлены две 48-линейные (122-миллиметровых) полевые гаубицы образца 1909 года. Из ВРК на набережную у Крымского моста — два французских осадных 155-миллиметровых орудия. «Наводить орудия «на глазок» взялись профессор астрономии П. К. Штернберг, инженер Гопиус и бородатый бригадир-наводчик из Бутиковских казарм», — пишет в своих воспоминаниях начальник Красной гвардии Замоскворечья Владимир Файдыш.

Бронетрамвай

Успех революции во многом обеспечен неуемной энергией таких деятелей, как Штернберг. В ночь перед восстанием, 26 октября, в штабе в гостинице «Дрезден» собрались те, кому было поручено не пропустить к Москве эшелоны с подмогой. Штернберг взял на себя обеспечение оружием рабочих районов. Арсенал в Кремле — 70 тысяч винтовок — уже был взят. Отсюда, из «Дрездена», Штернберг руководил формированием летучих отрядов. Он почти не спал и не снимал свою кожанку. В этом сумасшедшем азарте был придуман деревянный бронетрамвай: листового железа не хватало, и вагон трамвая обшили досками в два слоя, засыпав полости песком. На борту надпись: «Постою за правду до последнева!» По предложению Штернберга внутри установили вращающееся колесо, укрепив на нем пулемет. Прорываться к Кремлю было решено любой ценой.

Святыня на святыню

Противники окопались на территории двух московских святынь: красные во главе со Штернбергом — за оградой церкви Никиты мученика на Швивой горке, откуда открывался панорамный вид на Кремль, а белые под командованием Рябцева — под стенами Чудова монастыря, в малом Николаевском дворце.

«Артиллеристы были восхищены выбором позиции, — вспоминал большевик Туляков. — Действительно, Кремль виден был как на ладони. Мы знали, что в малом Николаевском дворце, рядом с Чудовым монастырем, помещался полковник Рябцев со своим штабом. Далее были хорошо видны Спасские ворота и башня с часами, купол здания окружного суда, Василий Блаженный, — словом, в любую точку можно было класть снаряды (...)» Палили без разбора не только по Кремлю. Константин Паустовский, живший у Никитских ворот, описал один из эпизодов этого беспорядочного обстрела жилых кварталов из пулемета, установленного у памятника Пушкину. «Так начался в Москве октябрьский бой, или, как тогда говорили, «октябрьский переворот».

Он длился несколько дней. В ответ на пулеметный огонь разгорелась винтовочная пальба. Пуля чмокнула в стену и прострелила портрет Чехова (...) в грудь и прорвала белый пикейный жилет», — пишет он в очерке «Синие факелы». Вместе с жильцами он несколько дней сидел в осажденном доме и видел, как вокруг горели и рушились дома. По свидетельствам москвичей, огромные дыры в стенах домов много лет напоминали о тех страшных днях.

Осколком снаряда, выпущенного с колокольни Зачатьевского монастыря, в своей квартире впервые за всю свою военную карьеру был ранен легендарный генерал Брусилов... Осколок раздробил ему ногу.

«Когда я приехал на батарею, с тем чтобы приступить к обстрелу Кремля, то увидел, что вся батарея пьяна и что нужно ее сменить», — пишет Туляков, нисколько не смущаясь тем обстоятельством, что вошедшие во вкус пьяные солдаты «били по буржуям» даже после того, как юнкера покинули Кремль.

А вот еще факт, о котором в советские годы не распространялись: Штернберг, каким бы гениальным математиком ни был, один управиться со всеми этими пушками не мог. Помощники быстро нашлись: наводили орудия на Кремль немецкие офицеры из числа военнопленных! И это в разгар Первой мировой войны...

Сила оружия оказалась на стороне большевиков. Защитники Кремля артиллерии не имели, за исключением нескольких 57-миллиметровых окопных минометов ФР. За дальнобойность, не превышавшую 350 метров, красногвардейцы презрительно называли их плевалками и не опасались их огня.

? В советской истории Штернберг остался и астрономом, и революционером. Его имя до сих пор носит Государственный астрономический институт (ГАИШ), расположенный на Воробьевых горах. А в фойе этого дворца науки образца 1950-х годов, где время, будто в насмешку над всеми попытками познать его суть, словно остановилось, по-прежнему висит полотно «Штернберг руководит обстрелом Кремля» художников Дмитриевского и Евстигнеева.

Факт

29 ноября 1917 года епископ Камчатский Нестор отправился в качестве санитара на улицы Москвы. 11 декабря была опубликована составленная им печальная летопись многочисленных разрушений Кремля. Сокрушаясь о том, что впервые в истории России Кремль был зверски изуродован — и не внешним врагом, а русским же народом, он сообщает о разрушениях в Успенском соборе, Чудовом монастыре, повреждениях башен Кремля и всех святынь и построек цитадели.

На фото: И. Евстигнеев и В. Дмитриевский. «П. К. Штернберг руководит обстрелом Кремля». 1917 год

Ксения Фокина,

"ВЕЧЕРНЯЯ МОСКВА", 2 ноября 2017 г.

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования