Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ФОНТАНКА": Русский музей просят поделиться святым. Ради "повышения рождаемости" подмосковный бизнесмен перевезет в свой поселок самую древнюю и известную икону Русского музея


Икона XII века «Архангел Гавриил» («Ангел Златые Власы»), названная на сайте музея «гордостью собрания» древнерусской живописи и «уникальным памятником эпохи Киевской Руси», может сменить прописку. Причем инициатором такого шага будет не музей, и даже не Министерство культуры. А бизнесмен Сергей Шмаков, от фамилии которого в музее уже вздрагивают после того, как он в 2009 увез в свой поселок в Московской области, да так и не вернул, другую икону из собрания ГРМ.

О той истории с иконой Торопецкой Богоматери уже подзабыли, да и разворачивалась она в непонятной для такой ситуации тишине: просто взяли и передали на временное хранение в церковь в коттеджном поселке в Московской области шедевр из федерального музея (хоть и в специальной капсуле, поддерживающей атмосферу). А потом, после серии продлений договоров, в Русском музее узнали, что икона эта больше им и не принадлежит — по решению Минкульта ее теперь курирует московский Научно-реставрационный центр имени Грабаря, который здесь вообще как бы и ни при чем: ему положено принимать предметы искусства только на временное хранение, а не на постоянное.

Казалось бы, сюжет из области фантастики. Но, как известно, у нас и «невозможное возможно». Особенно если ты настоящий патриот — а последнее в отношении Шмакова не вызывает сомнений: что же еще может двигать человеком, вручившим ключи представителю белорусской делегации, вышедшему на Паралимпиаду в Рио с флагом России, и в эфире радиостанции выразившим желание подарить квартиру президенту Путину. К слову, обеими акциями Шмаков гордится: информация о них украшает раздел новостей на сайте его компании и ее страничку в Фейсбуке.

Но вернемся к нынешней ситуации с иконой «Ангел Златые Власы». «Фонтанка» попросила заведующую отделом древнерусского искусства Русского музея Ирину Соловьеву восстановить хронологию событий. По ее словам, в сентябре в музей поступило обращение Министерства культуры, в котором ведомство со ссылкой на запрос благотворительной организации «Иваново дело» (по данным системы СПАРК, Сергей Шмаков является ее совладельцем, президентом — Светлана Шмакова) интересовалось возможностью временного экспонирования иконы в помещении церкви Михайловского замка. Примерно две недели назад в музей, интересуясь иконой, приезжал министр Владимир Мединский, а на прошлой неделе состоялась «выездная сессия представителя министерства для осмотра церкви Михайловского замка».

Казалось бы, Михайловский замок — филиал Русского музея, так что икона формально не покидает его стен. Но, во-первых, вряд ли иконе пойдут на пользу подобные перемещения, и, во-вторых, у сотрудников есть основания полагать, что это лишь повод, первый шаг, чтобы забрать и это произведение — ведь само появление в этой истории «третьих лиц» – повод для беспокойства.

Научный сотрудник отдела древнерусского искусства Ирина Шалина, которая первой рассказала о ситуации вокруг народного достояния, поделилась с «Фонтанкой» подробностями той встречи: «Шмакова не было, был его человек, но очень настойчиво давал понять, что вопрос для них решен. Более того, сообщили, что реставрацией церкви будут заниматься они сами (объект музейный!), и на это у них есть сумма в четыре миллиона рублей...».

У свидетелей той встречи сложилось впечатление, что бизнес и министерство уже без участия музея договариваются, с какой регулярностью икону перевозить через дорогу (Михайловский дворец и Михайловский замок разделяют, если верить картам «Яндекса», 232 метра): по большим праздникам четыре раза в год или каждый месяц...

И Ирина Соловьева, и Ирина Шалина рассказали «Фонтанке», что компания Шмакова уже письменно заявляла о своих планах заняться изготовлением «кассеты» для хранения иконы. И это подтверждает опасения, что сценарий повторится. Уже не говоря о том, что само нахождение в этой кассете иконе на пользу не идет: экспонат должен «дышать».

Кстати, это касается и иконы Торопецкой Богоматери, которая до сих пор находится в Московской области в такой капсуле. В Русском музее не осведомлены о текущем состоянии иконы: как только предмет был выведен из состава фондов, музею мониторинг перекрыли.

«Специалисты из Центра Грабаря несколько раз в год приезжают в этот поселок и осуществляют мониторинг, вроде там пока ничего катастрофического не произошло, – рассказал «Фонтанке» старший научный сотрудник Третьяковской галереи, специалист по древнерусскому искусству Левон Нерсесян. – Проблема в том, что постоянно хранить икону в климатической капсуле — это совсем не так хорошо, как кажется на первый взгляд. Эти капсулы вообще-то придуманы совсем не для этого, а для перевозки экспонатов и для их кратковременного экспонирования в неподходящих условиях. Пока в капсуле поддерживается определенный климат — все в порядке, но если вдруг прибор выходит из строя, то в этом небольшом герметичном пространстве условия могут резко измениться за считаные минуты – может сильно подскочить температура, опуститься влажность и так далее. Если то же самое произойдет, не дай бог, в музейной экспозиции — например, если что-то случится с установками музейного климата, то в достаточно обширном пространстве залов изменения температуры и влажности будут не столь стремительными, и у нас будет время, чтобы принять необходимые меры. Так что долгое время хранить икону в климатической капсуле, да еще и без постоянного наблюдения, я бы не советовал. Ну а почему не надо держать икону XIV века в практически недоступной церкви, которая построена в коттеджном поселке в полной глухомани, – вообще не надо объяснять».

По словам Нерсесяна, русских «домонгольских» икон (к числу которых принадлежит архангел) сохранилось немногим более двух десятков, и они нуждаются в особых условиях и в постоянном наблюдении. Например, в Третьяковской галерее даже ради важного внутримузейного исследования одну из икон этого времени хранители просто не разрешили снимать со стены. Но главная проблема нынешней ситуации в Русском музее, по его мнению, даже не в сохранности иконы.

«Речь идет о том, насколько сам музей осознает себя как авторитетный орган, призванный исполнять определенную функцию, – говорит он. – Потому что по всем законодательным актам последнее слово в вопросах хранения и экспонирования остается за музеем и его специалистами. Мы очень хорошо помним аналогичную ситуацию с выдачей Торопецкой иконы Божьей Матери, когда хранитель иконы, сотрудник отдела древнерусского искусства отказалась подписать акт выдачи, и за нее документ подписал главный хранитель. Если бы он осознавал меру своей ответственности и меру своего исключительного авторитета в решении подобных вопросов, я думаю, икона до сих пор оставалась бы в фондах Русского музея и не отправилась бы ни на какую безумную гастроль. Вопрос здесь, как всегда, – в людях: в том, готовы ли они твердо и последовательно защищать свою позицию и спокойно исполнять свой долг. Или вместо этого они предпочитают осуществлять разного рода «тактические маневры» и просчитывать, как им будет удобнее и безопаснее».

При этом Левон Нерсесян отмечает, что нынешняя ситуация не имеет отношения ни к вопросу отношений музеев и церкви, ни к проблемам в законодательстве:

«Это инициатива конкретного человека, которому уже однажды удалось в этом месте всех «построить», после чего он понял, что все и дальше будут «строиться», если он правильно поднажмет. И вот уже второй раз мы наблюдаем совершенно неадекватную реакцию руководства музея на эту инициативу. Потому что когда к тебе приходит человек с улицы и говорит: «А дайте-ка мне вашу самую лучшую икону, потому что я придумал, что я с ней буду делать», ответ может быть только один: «Мальчик, а ты вообще понял, куда пришел? У тебя много денег? Очень хорошо! Давай ты пойдешь и купишь себе самую дорогую игрушку и будешь в нее играть. И не будешь мешать взрослым людям заниматься своим сложным и важным делом». Произнести это нужно спокойно, можно – с легкой улыбкой, но главное – с полным чувством собственного достоинства, проистекающим из осознания собственной ответственности. Но ни достоинства, ни ответственности руководство Русского музея в прошлый раз так и не продемонстрировало, и я очень боюсь, что не продемонстрирует и в этот раз».

Старший сотрудник Третьяковской галереи, на хранении у которой, кстати, с 1930 по 1934 год находился «Ангел Золотые Власы», пояснил, что механизмы дать отпор подобным посягательствам у Русского музея есть, даже при наличии у просителей покровителей в министерстве: нужно созвать расширенный реставрационный совет с участием представителей других музеев, ученых, реставраторов и хранителей, который вынесет постановление — документ, проигнорировать который было бы серьезным нарушением для властей любого уровня. И у Третьяковской галереи есть опыт такого решения вопроса. Более того, музею и сейчас постоянно приходится объяснять, почему те или иные шедевры не покинут его стен ни при каких условиях. Но, к сожалению, прецеденты, когда музеи сдаются и берут под козырек, — тоже нередки.

«Мы со всей очевидностью понимаем, что достаточно испугаться и уступить один раз, один раз «показать слабину», и аппетитам «просителей» пределов уже не будет, и наглеть они будут всё больше и больше: «А что бы еще попросить? Может, попробовать большую императорскую корону надеть и в Зимнем дворце на троне ножками поболтать? Мне же все разрешают! Потому что я однажды пришел и показал козу в музее, и все испугались». Или Мединского привел. Или даже не Мединского: в то время, когда развивалась история с иконой Торопецкой Богоматери, давить на Гусева и Карлова (главный хранитель Русского музея. — Прим. ред.) ездил лично тогдашний заведующий департаментом культурного наследия Минкульта Рамазан Калоев. И это, притом что закон в этой ситуации пока полностью на стороне Русского музея. Как хранить и экспонировать свои произведения решает сам музей по своим внутренним должностным инструкциям, утвержденным Министерством культуры. Шмакова в этой ситуации нет, он вообще никак не предусмотрен. И в том, что он появляется снова и снова, — вина исключительно руководства Русского музея».

Интересно, что при этом именно с ситуацией в Третьяковской галерее сравнивают нынешний конфликт в Русском музее: дело в том, что в 1999 году по просьбе патриарха икону Владимирской Богоматери вернули в литургический обиход, поместив в храме Святителя Николая в Толмачах, который является филиалом Третьяковской галереи. Но в Третьяковской галерее апеллируют к тому, что речь тогда шла об одной из главных святынь русской Церкви, а сама просьба исходила от ее предстоятеля — так что пришлось искать компромисс. Совсем другое дело – «Архангел Гавриил», о котором идет речь в Петербурге.

«Скорее всего, икона «Ангел Златые Власы» не являлась никаким отдельным специально почитаемым или чудотворным образом, – объяснил «Фонтанке» Алексей Лидов, заведующий отделом культуры древности Института мировой культуры МГУ, академик Российской академии художеств. – Она входила в состав ансамбля, скорее всего, деисусного чина, на алтарной преграде, и просто в данном случае ее хотят использовать как жемчужину коллекции, которую все знают, при этом убрав ее с глаз огромного количества посетителей музея. Очень часто говорят о таком примере, как икона Владимирской Богоматери: ее перенесли в храм, храм получил статус отдела Третьяковской галереи. Все вроде бы замечательно, но практический результат состоит в том, что огромное число посетителей Третьяковской галереи, до 90%, эту икону не видят, до храма не доходят. Эту икону видят люди, которые либо специально приходят к ней, либо верующие, прихожане главного прихода. А мы знаем, какую огромную роль играла икона Владимирской Богоматери в музейной экспозиции, и скольких людей она в советское время обратила к духовной жизни. Ее роль как своего рода проповедницы византийско-православных духовных ценностей была неизмеримо выше в музейной экспозиции, чем в храме».

При этом Алексей Лидов считает выдачу иконы «для рекламно-коммерческого использования», как это по факту произошло с иконой Торопецкой Богоматери, действием оскорбительным для российской культуры.

«Все эти рассуждения про богослужебное использование не важны, когда речь идет о хрупких древностях: и в византийской традиции, и в русской традиции они всегда заменялись освященными копиями, в этом не было проблемы», – объясняет он.

По словам академика, повторение образов было нормальной практикой, реплики служили прославлению образов, и они тоже могли мироточить, что только служило подтверждением силы оригинала. Ученый допускает, что даже сама Владимирская икона Богоматери была списком с чудотворной иконы из Влахернского храма.

«Более того, уже с XIX века сама Русская православная церковь, как только осознала историческое значение принадлежащих ей памятников, сразу стала переводить их в музеи, так что проблема «музеи или церковь» – в принципе надуманная», – заключает ученый.

Рядовые сотрудники в Русском музее говорят, что настроены дать решительный отпор. Дело за руководством. На звонок «Фонтанки» Владимир Гусев ответил, что «пока нет предмета для разговора». Что он имел в виду, возможно, выяснится уже сегодня.  По данным «Фонтанки», утром 5 октября директор Владимир Гусев проводит по этому поводу совещание с участием заведующих отделами музея.

Связаться с Сергеем Шмаковым «Фонтанке» не удалось — в благотворительном фонде «Иваново дело» сообщили, что он в отъезде. Однако руководитель фонда Зоя Николаева подтвердила, что фонд направлял письмо в Русский музей с просьбой переместить икону «Ангел Златые Власы» в домовую церковь в Михайловском замке, где фонд обязуется провести реставрационно-ремонтные работы. Выбор иконы в фонде объясняют... необходимостью поднимать рождаемость.

«Вы знаете, что Архангел Гавриил несет благие вести, – просветили «Фонтанку» в благотворительном фонде. – Он принес благую весть родителям Иоанна Предтечи — Святой Елизавете и затем Божьей Матери, Деве Марии, о том, что у них родятся дети. Причем Елизавета была уже в преклонном возрасте, у них не было детей, и Архангел Гавриил возвестил благую весть, что у нее будет ребенок. И то же самое Деве Марии. И к нему обращаются при бесплодии, при трудном рождении. У нас сейчас, вы знаете, очень распространено ЭКО, суррогатное материнство, аборты... Мы против абортов выступаем. И во многом это связано с тем, чтобы была благая весть, и у многих во многих семьях родились долгожданные дети».

Подтвердила Зоя Николаева и намерения переносить икону в церковь Михайловского замка неоднократно — по большим праздникам. При этом планы увозить в другие храмы — за пределы Русского музея — в фонде отрицают.

Алина Циопа,
"ФОНТАНКА.РУ", 5 октября 2017 г.

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования