Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ФОНТАНКА": «Цензура в России всегда связана с пропагандой». О "Матильде", "Левиафане", "православной активистке" Поклонской и о многом другом в беседе с режиссером Борисом Хлебниковым



О том, что общего между фильмом «Матильда» и делом Кирилла Серебренникова, об оскаровских перспективах Андрея Звягинцева, о пропаганде и то ли пьющих, а то ли не пьющих врачах скорой помощи, «Фонтанка» поговорила с режиссером, создателем фильма «Аритмия» Борисом Хлебниковым.

В Петербурге проходит серия предпремьерных показов нового фильма Бориса Хлебникова «Аритмия». В этом кино, которое уже победило на Кинотавре (Гран-при, приз зрительских симпатий и приз за лучшую мужскую роль), а также было удостоено приза за лучшую мужскую роль на Международном кинофестивале в Карловых Варах и Гран-при Уральского фестиваля, рассказывается о взаимоотношениях врача скорой помощи и медсестры приемного покоя. 

«Фонтанка» поговорила с режиссером «Аритмии» о том, почему реформа здравоохранения – это лучший фон для драматической истории любви, а также обсудила с ним самое важное из того, что происходит сейчас по обе стороны киноэкрана.  

- На прошлой неделе российский оскаровский комитет выдвинул фильм Андрея Звягинцева «Нелюбовь» на главную мировую кинопремию. Среди кандидатов на выдвижение от России в номинацию «Лучший фильм на иностранном языке» были, в том числе, и ваша «Аритмия», а также «Матильда» Алексея Учителя. Не обидно, что выбрали не вас? 

– Я с радостью воспринял это решение. Честно. Оно было абсолютно правильным и, скажу больше, единственно верным. Довольно часто наш оскаровский комитет руководствуется какой-то странной логикой и выдвигает от России фильмы, которые смотрятся в международном списке этой кинопремии нелепо. Я бы не хотел приводить примеры подобных решений, но на этот раз, к счастью, выбрали фильм Андрея, и я искренне этому рад.

- Поясните, почему именно «Нелюбовь» лучше прочих сможет представить Россию на «Оскаре»?

– «Нелюбовь» – это важное высказывание и большой фильм о России. Не случайно он получил приз в Каннах (напомним, «Нелюбовь» Андрея Звягинцева была удостоена на Каннском кинофестивале приза жюри – прим. «Фонтанки»). Лично мне было бы стыдно, если бы «Аритмия», фильм, предназначенный, скажем так, для внутреннего использования, поехал бы на «Оскар» вместо «Нелюбви». 

- В 2014 году у Звягинцева выходит «Левиафан». По сюжету этого фильма у главного героя мэр-бандит отбирает дом. Незадолго до этой премьеры вы выпускаете «Долгую счастливую жизнь», фильм, в котором главный герой безуспешно пытается спасти свою землю от коррумпированных чиновников. В этом году у Звягинцева вышла «Нелюбовь» – драма о людях, которые расходятся и теряют ребенка, а у вас – «Аритмия», еще одно кино про сложные взаимоотношения мужчины и женщины. Совпадение? Или это такой заочный диалог двух режиссеров?        

– Все началось гораздо раньше. В 2003 году вышел фильм Андрея «Возвращение», и в тот же год мы с Алексеем Попогребским сняли «Коктебель». У Андрея – драма об отце и двух его сыновьях, а у нас – история про отца с сыном. Я вижу в этом какой-то странный и необъяснимый сюжет. И стараюсь об этом не задумываться. Это невероятные попадания, и совпадения. И одновременно – абсолютно разные по смыслу работы. Думаю, что это не предмет для киноведческого исследования. Скорее – для забавного анекдота.

Я, вообще, считаю, что нас с Андреем невозможно сравнивать. Мы стилистически очень разные. Он делает философские притчи. В его фильмах все истории и персонажи работают на обобщение, то есть на тот смысл, который, как бы это сказать, находится «над» сюжетом. У меня совершенно противоположные задачи. Я не делаю обобщений, и пытаюсь рассказывать очень частные истории. Условно говоря, мы с Андреем в очень разных лабораториях работаем.

- Еще один фильм, который помимо «Нелюбви» и «Аритмии» был в списке российского оскаровского комитета – это «Матильда» Алексея Учителя. Вы как воспринимаете все, что происходит вокруг этой еще не вышедшей в широкий прокат ленты? (Российская премьера «Матильды» назначена на 26 октября 2017 года – прим. «Фонтанки»). 

– Сейчас в нашей стране параллельно развиваются два очень страшных процесса. Я имею в виду арест Кирилла Серебренникова и травлю «Матильды». Это страшно и очень противно. И если в ситуации с Серебренниковым еще можно хоть как-то понять омерзительную логику тех, кто его преследует, то вокруг «Матильды» творится полнейший абсурд и происходит абсолютно неконтролируемое сумасшествие. 

- А как вы думаете, что ко всему этому привело? Дело же не в одной Поклонской? Звягинцева после «Левиафана» тоже обвиняли чуть ли не в предательстве родины, но по крайней мере машины не жгли и кинотеатрам так активно не угрожали. 

– Это очень простая цепочка. В России за последние десять лет утвердилась довольно жесткая цензура. При этом она крепко связана с пропагандой, с разговорами о патриотизме и великом прошлом. Это был первый шаг. Второй шаг был сделан тогда, когда и само государство, которое запустило эту пропагандистскую машину, стало терять контроль над ситуацией. Тогда и появилась эта Поклонская, в действиях которой нет никакой логики, а только порыв и сила убеждения. 

- То есть многочисленные заявления депутатов, которые последовали вслед за заявлениями главы Минкульта Владимира Мединского и президента России Владимира Путина вызваны желанием взять ситуацию под контроль?  

– Естественно. Именно об этом и говорю.

- В конце августа известный режиссер Иван Вырыпаев опубликовал открытое письмо, в котором высказался в защиту Кирилла Серебренникова, а заодно призвал деятелей культуры в преддверии выборов президента дистанцироваться хотя бы в публичном пространстве от представителей действующей власти. Вы как относитесь к такому предложению? 

– Мне кажется, что письмо Вани довольно романтическое. Если вы снимаете кино, то вам волей или неволей придется общаться с властью. Кино – это большие деньги. Даже самый малобюджетный фильм стоит, ну, порядка полумиллиона долларов. Я не вижу, каким образом пожелания Ивана можно воплотить на практике. 

- Получается, что государство вкладывает деньги в кино и на этом основании требует от режиссеров выполнения определенных задач? Какой-то замкнутый круг.

– Госслужащие, безусловно, пытаются что-то требовать, но они не имеют ни малейшего права это делать. Художественный процесс зависит от экспертов – от сценаристов, режиссеров, кинокритиков, но не от министра культуры и других чиновников. Они представляют интересы налогоплательщиков. Это, вообще-то, наши с вами деньги, а государство их только распределяет.       

- Правильно я понимаю, что ваш новый фильм снят при минимальном участии государства? 

– Нет, это не правда. Там около 50 % государственных денег. От министерства культуры. Остальное – частные инвестиции и иностранные вложения.  

- Вот наконец-то мы и перешли к главной нашей теме – фильму «Аритмия», который совсем скоро выходит в широкий прокат. Герои этого кино – врачи. Актриса Мастерской Петра Фоменко и звезда «Инстаграма» Ирина Горбачева играет медсестру, которая работает в приемном покое. Ее партнер по фильму – ваш постоянный актер Александр Яценко – играет врача неотложки. На днях вы специально показывали «Аритмию» сотрудникам скорой помощи. Что можете сказать об их реакции? 

– Этот показ состоялся два дня назад. Я заранее думал, что врачи после него начнут обсуждать, в первую очередь, какие-то профессиональные моменты – как мы показали уколы, искусственное дыхание и так далее. В итоге был очень удивлен: они больше говорили о том, насколько этот герой нужен именно сейчас или он не нужен (речь идет про врача скорой помощи, роль которого сыграл Александр Яценко – прим. «Фонтанки»).

Было забавно, когда медицинские начальники после просмотра фильма рассуждали о том, почему наш герой пьющий, и говорили, что не все врачи выпивают, а врачи скорой помощи вставали и говорили им в ответ, что это не правда, и что врачи, случается, пьют. Если серьезно, то у нас состоялся разговор не про связанные с этой профессией частности, а про ее смысл и про то, что сейчас, вообще, происходит с нашей медициной. 

- А вы сами когда в последний раз сталкивались с нашей медицинской системой?          

– Серьезным образом никогда не сталкивался, но в ходе работы над фильмом мы очень много общались с врачами, консультировались с ними в процессе съемок, а до их начала проводили с ними интервью. Особенно плотно этим занималась Наташа Мещанинова (Наталья Мещанинова – соавтор сценария «Аритмии», режиссер-документалист – прим. «Фонтанки»). Могу сказать, что она провела огромное и кропотливое исследование.   

- В фильме есть персонаж, начальник службы скорой помощи, которого многие зрители уже называют главным отрицательным героем фильма. Согласны с такой его характеристикой?    

– Нет. Абсолютно не согласен. Он в этом фильме – тот самый «эффективный менеджер». Он пытается играть по тем идиотским правилам, которые диктуются системой. Этот герой существует в условиях реформы здравоохранения, когда количество бригад скорой помощи сокращается, количество вызовов увеличивается и так далее. Он понимает, сколько у него в распоряжении машин, сколько фельдшеров, сколько поступает вызовов, и старается принимать хоть какие-то решения, а в результате коверкает и извращает суть врачебной работы. Вот у него и выходит, что на вызов нужно тратить не больше 20 минут. При этом правила этой нелепой игры пишутся не им, а теми, кто намного выше него. В общем, если в этом фильме и есть злодеи, то они, скорее всего, за кадром. 

- Возвращаясь к главным героям картины. Согласны ли вы с утверждением, что этот фильм о любви, которую испытывают друг к другу и от которой страдают два добрых «маленьких» человека?   

– Я ни в «добрых», ни в «маленьких» людей не верю. Мне всегда было любопытно, что же это такое – «маленький человек»?

- В русской литературе таких героев много. 

– «Маленький человек» – звучит довольно странно потому, что сразу же возникает ощущение, что о нем говорит «большой человек». Это, в конце концов, не вежливо. У нас совсем другая история. Она про человека, которому очень интересно заниматься своим делом, который любит и ценит свою профессию. Такой человек намного более свободен, чем тот, кто занят делом нелюбимым.  Эта свобода часто идет поперек системы, ее законов и правил. И в такой ситуации любой, кто делает свою работу с интересом и самоотдачей, вдруг превращается в борца. И происходит это даже против его собственной воли. Конечно же, это – скорее фон. Все-таки у нас любовная драма про отношения двух людей.

Даниил Ширяев,

"ФОНТАНКА", 30 сентября 2017 г.

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования