Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"АХИЛЛА": "Я гей и бывший семинарист". Анонимный рассказ о безнадежности "Системы"


Я родился в небольшом провинциальном городке, в 40 километрах от которого располагался известный всем монастырь – Дивеево. Описывать жизнь провинциального города нет смысла, поскольку все там достаточно однообразно, и единственным исключением, предлагающим какую-то альтернативу, была церковь. Я рос в неблагополучной семье, где из религии были иконы и детская Библия, потому с нравами церкви был вовсе не знаком.

Так сложилось, что после школы, поступив в местный институт и поняв, что там мне все же не очень интересно, я пришел в церковь. Мне было 17. Начал я свою церковную жизнь в кафедральном соборе города. Поначалу помогал убираться в соборе, носил воду, стараясь всячески помочь работницам храма, поскольку их попросту было жалко. Одна из работниц посоветовала мне идти в алтарники. Что это такое – я не знал, но через некоторое время, по благословению благочинного, я попал в алтарь. Там меня приметил священник, который восстанавливал один из городских приходов, служа при этом то на селе настоятелем, то в соборе. Он представлял из себя достаточно добродушного человека, но тем не менее дух карьеризма ему не был чужд. Вот благодаря этому священнику я и узнал, что есть церковная жизнь изнутри.

Он предложил быть у него алтарником, мне эта идея пришлась по душе, поскольку в его храме было не так суетно, да и общение со священником мне льстило больше, чем простое подавание кадила в соборе. Он увидел во мне таланты, и даже сделал председателем приходского совета. Все шло чинно до момента его повышения до помощника благочинного. Я пошел вслед за ним и тогда увидел клановые войны групп священников, доносы, подстрекательства и проч. Через некоторое время мы с ним поссорились из-за грубости в адрес одного священника, который был очень достойным человеком. Я стал свидетелем этой сцены, и после этого наше общение прекратилось. Ну, что было взять с юнца, который начитался к тому моменту Бердяева и прочее.

Мы с ним поссорились, и наши пути разошлись, но церковную жизнь я бросать не хотел. Так я решился поступать в семинарию, хотя к тому моменту уже обзавелся светским образованием.

Не скажу, что я особо грезил святыми отцами, но сами христианские принципы мне нравились, и я считал, что вполне логично посвятить свою жизнь их исполнению, находясь в церкви. Все, может, и сложилось бы удачно, но я оказался, что называется «не по части девочек, а по части мальчиков». Ума хватило не обсуждать это с местными священниками, поскольку, как выяснилось позже, они не особо соблюдали тайну исповеди, и делиться услышанным на исповеди для них было в порядке вещей, особенно когда они собирались совместно на каких-нибудь крупных торжествах.

Не скажу, что моя «ненормальность» как-то внутренне терзала меня. Я воспринял это как данность. К тому же и без этого было множество проблем, и эта проблема была не первоочередной. Так что я пережил это вполне сносно. Естественно, отношения с парнями были для меня строжайшим табу. Совесть не позволяла, хотя, может быть, я и лукавлю в этом, поскольку жил я в небольшом городе, где действительность угнетала и встретить кого-то нормального, кто мне мог бы все объяснить про себя, не было возможности. В конце концов, я думал, что все само собой как-то разрешится.

Я оказался в семинарии, хотя решимости стать священником у меня не было. Я прекрасно понимал, что быть геем и священником — как-то смахивает на нарушение принципов церкви. Вот такой небольшой юношеский максимализм. Но тогда я еще был не готов сделать какой-то выбор, и на что-то надеялся.

Учиться в семинарии было просто и часто интересно, за исключением соблюдения дисциплины. Дежпомы, проректор по воспитательной работе и прочие – те еще сумасброды, хотя все их ругают, но если тебе суждено было закончить семинарию, то они становились твоими друзьями, и былые ссоры забывались. Ну, как забывались? Так принято думать, что забывались.

Семинаристы, как правило, обладали достаточно интересными судьбами. У большинства уже случились какие-то проблемы, но в целом ребята все были хорошие. С некоторыми до сих пор поддерживаю связь. Стукачей у нас не наблюдалось, каждый пришел со своими целями и запросами и каждый получил то, что хотел. Хотя какой-то человечности, действительно, не хватало, вернее, ее практически не было. С руководством нормальных отношений я не построил, но провинности в виде дерзости руководству мне прощались, поскольку в семинарии я был «говорящей головой», и это несколько ценилось. Вполне вероятно, руководство делало ставку на меня в надежде вырастить богословскую смену. Естественно, были и нудные занятия, но нам уже разрешалось иметь ноутбуки на столах, и наличие интернета спасало. Также были и несколько великолепных преподавателей, которые делали образовательный процесс интересным. Ради них и их лекций и стоило побывать в семинарии.

Шло время, и однажды я влюбился, после чего решил отчислиться из семинарии, сделав тем самым выбор в пользу настоящей жизни, а не лицемерия. Мой избранник был лишь отдаленно знаком с жизнью церкви, хотя с ним мы познакомились благодаря семинаристам из Москвы, которые не чурались, как выяснилось, искать свои утехи в других городах.

Сейчас я совершенно далек от церкви. До некоторого времени меня это тяготило, но взросление все расставило по своим местам. Многие говорят, что Бог ведет нас, но для чего я побывал в семинарии, и что Он мне хотел этим сказать – я не знаю. Я понимаю, что мои слова не очень сильно ложатся в принятую канву описания жизни в семинарии и в церкви… Как-то не хочется им соответствовать. Я рад тому, что эти условности остались в церкви.

Но обидно за другое. Вот я есть такой, какой я есть, и, к сожалению, церковь не может меня принять таким, разве только может предложить покаяться за это, и попытаться себя переделать. Но это делать, на мой скромный взгляд, глупо, и если кто-то считает это неверным, то я бы вам с удовольствием предложил куда-нибудь прогуляться.

Настоящего и искреннего я так и не встретил. Трусость, лицемерие, приспособленчество, беспринципность – это самые распространённые характеристики этой системы. Безусловно, встречались и достойные люди, но, увы, им не было дано предложить какую-то позитивную программу действий, и действительно на что-то повлиять. Но о Христе чего-то настоящего я так и не услышал. Хотя однажды, на занятии по гомилетике, нам показали фильм с митр. Антонием Сурожским. У всех ребят на глазах навернулись слезы. Даже у самых сдержанных.

"АХИЛЛА", 25 июля 2017 г.

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования