Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"АХИЛЛА": Люди просто работают монахами и священниками. Интервью бывшего алтарника помогает задуматься, почему молодежь массово покидает РПЦ МП и разочаровывается в религии вообще


Этим интервью мы начинаем новый проект «Об ушедших-отошедших» — истории о детях и подростках, которые выросли при храме, получили религиозное воспитание в семье, но, повзрослев, ушли из храма и из Церкви. Почему молодые люди уходят из Церкви? — Приглашаем к диалогу таких молодых людей, присылайте нам свои рассказы или сообщайте о себе, чтобы дать интервью, открытое или анонимное.

Наш сегодняшний собеседник — Арсений, 21 год, бывший алтарник, ныне атеист.

***

Отец стал верующим до моего рождения, мама примерно с моим рождением. Мне было 4 года, когда меня крестили в кладбищенском храме, а водить меня начали в монастырский храм. Сразу записали в воскресную школу, и в 6-7 лет я пошел в первый класс. Каждое воскресенье — в церковь на причастие, потом сразу в воскресную школу. Так наверно класса до четвертого.

Это был абсолютно лояльный детский монастырь. Там были очень добрые улыбчивые священники. Такой детский клуб по интересам, только с Богом. И родители всегда такие радостные, на подъеме, и дети, и все это очень красиво выглядело, и не было там ничего сектантского. Но я понял, что мне это не нужно.

Дома никаких строгостей в плане православного воспитания не было. Ну, может быть, в Великий пост мы не ели говядину. Курицу, рыбу все равно кушали, молоко, естественно. Но посещение храма для меня никогда не было радостью – это же выходные и они пропадали. Единственно хорошее, что я туда попал – у меня два друга оттуда осталось.

Как на меня повлияло религиозное воспитание? Я получил хорошее историческое образование. На воскресной школе мы затрагивали какую-то тему, мне казалось, что того, что нам рассказали, недостаточно, и я дома читал про это, уже в светских источниках. Увлекся историей, стал смотреть на мир с разных точек зрения: как обычный человек и как религиозный.

Если взять за основу, что есть Бог, и через призму православного восприятия пропустить, то получалось – Бог любит, когда люди ходят в храм, мы взрослые люди, и мы хотим угодить Богу, мы, естественно, тебя (ребенка) к этому приобщаем, поэтому ты должен ходить с нами, чтобы, опять же, угодить Богу. Какое-то время я принимал это за чистую монету, за правду, что даже если не хочется – надо все равно, потому что Бог это любит. А потом я понял, что нет… Просто – зачем? Ну, люди хотят — пусть ходят, а я не буду.

Лет в 11 я часто стал это дело прогуливать – я еще жил с родителями и не мог им сказать, что вообще ходить не буду. Но я еще верил в Бога, и у меня была такая оппозиционная вера – храм не нужен, священники не нужны, с Богом нужно общаться самому – молиться, размышлять, призывать высшие силы, но в обход храма. Атеистом я стал уже в 14 лет. Я просто понял, что Бога, наверно, нет.

Не было никакого события или озарения, которое к этому привело. К тому времени я уже отошел от Церкви, забегал туда к людям – у меня там крестный, монах, с парнями там иногда пересекались. Потом я начал задавать себе вопросы: почему в целом мы живем вот так, а Бог — если Он действительно такой, каким Его люди рисуют – почему Он не вмешается и ничего не сделает?

Был, конечно, ответ от Церкви, что люди сами выбирают свое существование, но тогда зачем нам нужен Бог? Чтоб жить после смерти? А как в таком случае жить счастливо на земле, если все «рекомендации» Церкви призваны подавить свободную волю человека и его стремление к познанию?

Было у меня представление, что Бог злой, а потом просто я понял, что Его не существует – Он лишнее явление в концепции мира. Если Бога нет, то все понятно – мы выживаем так же, как и наши предки, и это логично и не противоречиво, а если Бог есть – это не логично и противоречиво. Можно так выразиться, что я выбрал веру в то, что Бога нет. А сейчас мне просто все равно. Даже если Он есть, я с Ним не буду иметь никаких дел.

Родителям я сказал не сразу. Это было мне просто невыгодно, было лишним. Меня уже не заставляли ходить в храм. Мы молились дома перед едой, меня это не напрягало, я поддерживал эту традицию. Я сказал им, наверно, уже ближе к совершеннолетию, лет в 17. Мама отнеслась спокойно, а с отцом были философские споры, и они до сих пор иногда продолжаются. Конечно, это было воспринято: «Как так, мы тебя всю жизнь воцерковляли, а ты не воцерковился, что мы сделали не так?» Но дело же тут не в родителях, а в самой концепции.

В алтарь я первый раз зашел в десять лет, потом мне сказали: год отдыхай, маленький еще. Потом зашел в одиннадцать и вышел в тринадцать. Заходил я туда, опять же, извлекая из этого выгоду. Мне нужно было находиться в монастыре, а это влекло за собой некоторые обязанности – уборку в том же алтаре. Я некоторое время жил там. Возникали конфликты с отцом, я просто уходил к крестному, говорил: я здесь поживу, мы с отцом выясним отношения, потом я опять домой перееду. Так было, наверно, раза три, месяца по два или по три. На темы веры мы, кстати, с крестным никогда не дискутировали. Он знает, что у меня свое мировоззрение, у него свое, я не лезу в бутылку, соответственно, все в порядке. Пономарство я воспринимал как механические действия – как актеры в театре играют, точно так же и здесь, только тут спектакль неинтересный.

Я никогда не возлагал никаких надежд на верующих, на монахов, поэтому и разочарования какого-то не было. Просто монахи живут как обычные среднеобеспеченные люди. Покупают себе машины, телефоны, ноутбуки, попивают коньяк. Если они нарушают то, чему учат других – ну, не знаю, для меня это было нечто естественное. Так как я с самого детства изнутри это наблюдал, то я не тешил себя какими-то надеждами, что здесь монахи неправильные, а должны быть правильные. Люди просто работают монахами и священниками. У меня было четкое понимание, что так оно и должно быть. Здесь мы на сцене так себя ведем, а за кулисами так – и это норма. И ничего плохого в этом нет – ведь это делают священники, те, кто напрямую с Богом связаны.

Сейчас много говорят про то, что в Церкви геи, педофилы. Для меня это до сих пор на уровне сказки. Просто светская жизнь. На Пасху отслужили, тут накрыли, монахи сначала внизу с прихожанами прихлопнут, потом идут наверх – и дальше там, насколько хватит сил. Никто ничего не скрывает.

Поначалу у меня было много вопросов: хорошо ли пить алкоголь, если ты проповедуешь воздержание? Потом я просто перестал об это думать – ну пьют и пьют, не мое дело. Не знаю, я, наверно, с детства был неверующий. Церковь воспринималась просто как некое заведение, клуб по интересам.

Люди туда ходят, им там нравится, у них есть председатель, и все хорошо. А чем люди занимаются в свободное от этого время – это их дело. Но Бог просто туда не вписывался и, наверно, поэтому Он туда и не вошел – в мою голову.

Сейчас я вижу РПЦ как очень наглый, но при этом очень слабый бизнес-процесс. Если бы они играли по общим правилам, они бы не вывезли просто, потеряли бы все свои деньги. Но так как для них особые правила, они вывозят эту игру. У нас же нельзя публично выступать гадалкам, шаманам и прочим, продавать открыто магические услуги, это как минимум не приветствуется, все эти сеансы приватные. Что сильно сокращает поток денег к таким людям. А если ты проповедуешь христианскую религию – это, конечно, можно массово делать.

Плюс господдержка, отсутствие налогов, выделение земли под строительство, отдача памятников архитектуры и все прочее.

Почему он неэффективный? Потому что никто не верит. Даже люди, которые ходят в Церковь – в большинстве своем не верят в Бога. Они ходят, потому что русские. Никто не задумывается, что есть Бог, я посвящаю Ему свою жизнь, и хожу в церковь потому, что эти глубокие процессы взаимодействия с Богом я могу пережить только в Церкви. Нет, просто надо идти, потому что так заведено, я русский, русские – православные, значит нужно идти в храм, хотя бы в праздники.

Иеромонахи, монахи, с которыми я общался – хорошие люди. Каждый верит в своего бога. Просто в целом их жизненный путь вызывает у меня недоверие. На что они тратят свою жизнь, чему они учат людей — многие же им верят. Поп говорит, человек верит, пытается по этому жить — и ломает себе жизнь. На исповеди он скажет: у меня такие-то проблемы. Он же не знает, что они психологические. Он думает, что его бес попутал. Поп ему говорит: 40 поклонов в день, и бес уйдет. А человеку в больницу надо ложиться. То есть в целом люди хорошие, никого не обижают, палками не бьют, не агрессируют, но они вынуждены функционировать в этой системе – раз они сюда один раз пришли и действительно во что-то верят.

По крайней мере, один монах точно бы оттуда ушел, знаю из первых уст. Если бы он не верил, что ему будет плохо за то, что он бросит монастырь, потом на небесах – он бы оттуда давно ушел. Но он в это верит и остается там уже долгое время, хотя глубоко несчастлив.

Те мои ровесники, которые пошли в семинарию, откровенно говорили: ну, а куда мне? Либо на автомеханика, либо в семинарию.

Сейчас я мало с кем разговариваю о религии: это интервью - первый разговор за год, а, может, и больше. Раньше для меня эта тема была как красная тряпка для быка. Я любил подискутировать, доказать свою точку зрения, что Бога нет, вы все дураки, давайте, становитесь атеистами, вы сразу станете свободными, у вас в голове все прояснится и будет вам хорошо. Сейчас мне мое поведение тогдашнее кажется глупым.

У тех, кто вырос в Церкви и сейчас не ходит, но крестит своих детей, сохраняется шаблонное мышление: а вдруг там что-то есть, и будут пускать только по пропускам? Что мне, жалко один раз покрестить ребенка, и потом у него будет стопроцентная возможность пройти? На этом же Церковь и зарабатывает. Не на тех двух процентах населения, кто каждое воскресенье ходят в храм, а на том, что повально все крестят.

У человека либо нет времени, либо нет желания задуматься и принять точное решение – я верю или не верю. Я крещеный, мама, папа, ну и ребенок мой пусть будет, а потом мы все вместе будем после смерти. Не мне судить, но мне кажется это проявлением слабости.

Я часто думал о том, вернусь ли я в Церковь. В постапокалипсисе я стану иеромонахом, но в Бога не буду верить все равно. Представляете, такой с бородой и в подряснике? Постапокалипсис вокруг, я отшельник. Буду очень классным сектантом. Расскажу им, что во время взрыва я видел Бога, и Бог велел мне вашу горсточку людей, именно вас — наставлять духовно, пока Он не придет к нам.

Я изнутри кухню знаю, никогда уже не поведусь на это. Бывают же моменты, когда все плохо и не понимаешь, зачем жить, и тебе очень хочется, чтобы кто-то тебе подсказал. Насколько я знаю, люди идут в Церковь, когда испытывают такие чувства. Я уже не пойду. Даже если бы Бог был – Он не вмешивается, просто наблюдает. Человек все равно делает все сам. Искать утешения в Церкви – это самообман.

Говорят, что атеисты плохие люди, и если делают добро, то только из корысти. А верующий, который исполняет заповеди – не лицемер? Если он не может делать что-то хорошее просто так, а делает это именно из-за того, что либо будет наказание, либо будет поощрение?

Мне кажется, это на уровне кошки – можно рыбкой манить, можно палкой бить. Если человек просто решает для себя, независимо от заповедей – я людей убивать не буду, я им жизнь не давал, подраться могу, если кто-то наедет, а убивать не стану. Мне кажется это более чистым и моральным подходом, чем «убивать не буду, потому что за это меня накажут». Если бы не было религии, воспитание исторически происходило бы по-другому, и у людей не было бы такой категории как страх Божий, и желания убивать бы не было.

Войны, бедствия, голод – все это сильно связано с христианской и с мусульманской религией. Сегодня религиозная ненависть такая же сильная и актуальная, как во времена крестовых походов. Если приехать куда-нибудь в Махачкалу и крикнуть, что Бога нет, тебя, наверно, очень быстро убьют. Хотя зачем, за что? Предположим, что Аллах есть, а я сказал, что Его нет, но Он же от этого не исчезнет.

Людям просто нужно получать больше образования. Учиться разбираться, почему действительно не нужно убивать людей. Если человек поймет, что Бога нет, а его всю жизнь сдерживали заповеди, а у него накопился список… Изначально ложная мотивация.

Я не планирую заводить детей. Перенаселение на земле – скоро питьевой воды хватать не будет. Ладно, я проживу, а мой ребенок будет воевать за воду – зачем? Но если что-то изменится, и я передумаю – мой ребенок не будет расти в России. ОПК моего ребенка точно не должно коснуться. И военно-патриотическое воспитание во славу Путина тоже.

Если человек верит в Бога — пусть верит, это его право, но устраивать массовое беснование вокруг организации, юридического лица — мне это непонятно.

Ксения Волянская,
"АХИЛЛА", 15 июня 2017 г.

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования