Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ПОЛИТСОВЕТ": «Не все мы оскорблены». Интервью с православным защитником "ловца покемонов" Руслана Соколовского


На четвертый день процесса по делу Руслана Соколовского внимание журналистов в суде привлек человек в подряснике, пришедший поддержать блогера. Им оказался выпускник Екатеринбургской духовной семинарии, Общецерковной аспирантуры и докторантуры имени святых Кирилла и Мефодия Виктор Норкин.

В интервью «Политсовету» Норкин рассказал, почему он, будучи верующим, оказался на стороне Соколовского и кто может стоять за организацией уголовного преследования блогера.

— Виктор, расскажите для начала, как вы попали в семинарию? Как складывались и складываются ваши отношения с церковью?

— Тут долгая предыстория. Я не сразу после школы ушел в духовный ВУЗ. Сначала я поступил в экономический техникум. В то время я начал читать фэнтези, слушал Юру Шевчука и через это начался мой религиозный поиск. Я пришел в храм и исповедался у первого попавшегося священника. Здесь уже я обрел себя. После этого я включился в молодежное православное движение. Потом меня взяли пономарем в Свято-Троицком кафедральном соборе. Меня тогда один батюшка предупреждал, что в алтаре меня ждут искушения: диаконы развязно себя ведут, близость к архиерею, который тоже не образец христианина. Но я тогда все видел в розовых очках, был таким блаженным. И отмахивался от этого.

— Когда ты поступил, не разочаровался?

— На первом курсе все было хорошо, хотя я уже тогда начал видеть жизнь священников изнутри. Но, как я уже говорил, я по-прежнему блаженствовал, поэтому все огрехи списывал. На втором курсе произошел перелом. К нам тогда поставили нового проректора по воспитательной части. Он бывший бизнесмен, пришел в церковь в 90-е годы. Нам он говорил: «Я почувствовал струю и пошел в церковь». После этого семинария перешла на казарменное положение. Его методы были направлены на подавление в студентах воли.

— Кроме таких методов воспитания, что на тебя повлияло?

— Знакомство с образом жизни нашего архиерея и высшего священства. Семинаристов очень часто снимали с пар для обслуги банкетов тогдашнего владыки — накрыть, поднести и прочее. Он часто устраивал приемы для чиновников, военных, депутатов. Приходилось служить им. Здесь же в семинарии я увидел и тех, кто делал карьеру. Они легко встраивались в систему. Смотришь, а он через пару лет после выпуска уже батюшка на Land Cruiser.

— После аспирантуры ты продолжал работать по церковной линии?

— Пытался… Но после первого курса магистратуры, когда я вернулся в Екатеринбург, со мной отказался разговаривать митрополит Кирилл. Как выяснилось позже, один из приближенных митрополита наговорил ему, что в Москве я «хулил владыку». Естественно, в последующем это поставило крест на всех моих начинаниях.

— Расскажи, почему ты решил поддержать Соколовского?

— Когда возникла ситуация с Русланом, я воспринял это как абсурд. Ну снял он ролики, но это не повод для уголовного дела. Есть более жесткие ролики в интернете, которые куда больше церковь задевают, но их авторов никто не привлекает. Все это похоже на какую-то показательную казнь. Хотя и Легойда выступал в духе: «Мы не ищем крови», и митрополит что-то говорил. Мне однокурсники, которые сейчас священниками и диаконами служат, писали: «Нам стыдно выступать перед молодежью, потому что молодежь на нас смотрит как на каких-то средневековых мракобесов». Есть в церкви люди, готовые беседовать с молодежью, идти на контакт с современностью. В самой епархии из-за этой ситуации возник раскол. Возникла негласная оппозиция. Мне точно известно, что православная женщина-ученый (со спецобразованием) сделала контрэкспертизу для защиты Соколовского. Она провела свое лингвистическое и богословское исследование.

— О чем говорится в ее материале?

— Если по сути, то очень многое в экспертизе против Соколовского притянуто за уши. Например, такая формулировка как «публичное признание себя атеистом». Или, например, то что Соколовский называл Иисуса мифом. Однако есть целая школа в изучении Библии, которая считает Христа мифом. Это направление изучают в семинарии. Так называемая мифологическая школа. Ее существование никого не оскорбляет.

— Почему же твои однокурсники-священники публично не высказали свою позицию?

— Их сразу за это накажет руководство епархии вплоть до запрета в служении. Мне, во-первых, бояться нечего. Я не священник, хотя мне уже начали поступать угрозы. Во-вторых, весь этот процесс дискредитирует нас как верующих, и я попытался хоть как-то поправить репутацию христиан. Показать, что не все мы оскорблены.

— А ты видел ролики Руслана? Задели они тебя?

— Я видел про ловлю покемонов в Храме-на-Крови. Но я не понимаю, почему они должны оскорблять. Это противоречит духу христианства.

— И в чем здесь противоречие? Вот именно с богословской точки зрения.

— Основная идея христианства — это самосовершенствование человека, это изживание из себя негативных эмоций. Святые отцы и учителя церкви говорят, что чувство оскорбления нужно преодолевать, с этим человек должен бороться как со страстями. А у нас, наоборот, это чувство ненависти культивируется: «Я оскорбился и начинаю к Руслану эти негативные эмоции культивировать». Отсюда и православный «фашизм» и «экстремизм».

— А в самом богословии есть ли понятие «оскорбление чувств верующих»?

— В учении церкви нет такого определения. Если же в целом пытаться разбираться в чувствах верующих, то нужно еще смотреть, какие верующие оскорбляются. Что это за группа.

— Ну для примера, среди свидетелей на суде была группа, которых оскорбили высказывания Соколовского о царской семье как о святых.

— Далеко не все православные почитают их.

— Почему?

— Если вспомнить историю канонизации царской семьи, то это было политически мотивированное решение, чтобы предотвратить раскол. Против канонизации выступал, например, известный богослов Алексей Осипов.

— Если вернуться к термину оскорбление. В Библии есть такая формулировка как «хула на Господа», это разве не к этому относится?

— Это из Ветхого завета. Там действительно за богохульство предусмотрена смертная казнь. Но христиане не живут по Ветхому завету. Они живут по Евангелию, где Христос говорит: «Не судите, да не судимы будете».

— К какой группе можно отнести верующих, которые выступали на суде?

— Меня на самом деле поразил подбор свидетелей. Можно было пригласить образованных священников или верующих с качественным богословским образованием. А пригласили людей, которые, мягко говоря, совсем не разбираются в своей вере. Они не могут побороть свои страсти, они не знают учения церкви о борьбе со страстями, о которой я уже сказал. Можно было и вовсе обойтись без этого суда. Руслан вполне адекватный, умный и открытый парень. С ним можно было бы провести диспут. Достаточно подобрать для него адекватных оппонентов из числа православных. Наверняка бы Соколовский сделал про это ролик, опубликовал его, и это добавило бы очков церкви. А вместо этого она получает сплошные минусы. Свидетели из числа оскорбленных верующих вообще говорили, что не знают Руслана лично. То есть они не пытались с ним даже вступить в контакт, не пытались с ним поговорить.

— То, что оскорбленные верующие не выходили на диспут, о чем говорит?

— Это значит, что человек не способен защитить свою веру на уровне беседы.

— То есть человек не уверен в том, во что он верит?

— Да. Свидетели на суде говорили, что им страшно из-за существования таких роликов. Но если у тебя крепкая вера, ты не должен бояться таких видеозаписей. Ты должен быть готов отстоять свою веру в диспуте. Вместо этого у нас только генерируют ненависть к Соколовскому.

— По поводу генерировать. На суде один из свидетелей-христиан рассказал, что священник Сергий Кунгуров организовал просмотры роликов Соколовского. Вас как будущих пастырей учили так делать? То есть собирать прихожан и вместе смотреть видео, которые их могут задеть.

— Здесь можно расценивать как то, что священник ввел людей в искушение. Это полностью противоречит духу Евангелия, где Христос говорит: «Если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя». Задача пастыря — защищать людей от искушения, а здесь произошло прямо наоборот. Священник, по сути, собрал верующих и довел их до ненависти к Руслану.

— Думаешь, он сам мог это сделать?

— Я знаю, что система устроена таким образом, что рядовой священник, а отец Сергий обычный клирик Большого Златоуста, ничего по своей воле сделать не может. Ему, как я думаю, мог подсказать это настоятель храма — отец Виктор Явич. Сам отец Виктор, скорее всего, тоже получил указание сверху. Я предполагаю, что распорядиться мог епископ Евгений (Кульберг). На эту мысль меня наводит то, что большая часть оскорбленных верующих, как и отец Виктор, и отец Сергий, из храма Большой Златоуст. А некоторое время епископ Евгений, тогда еще протоиерей, был первым настоятелем этого прихода, формировал его и вполне мог сохранить на него влияние. Просто так священник по своей воле не соберет компанию свидетелей и не заставит смотреть ролики.

— Епископ Евгений становится всё более заметной фигурой в епархии. Как ты его можешь охарактеризовать?

— Я, как и многие, знаю, что он выходец из правоконсервативных кругов — принадлежал к организациям наподобие черносотенцев. Его духовником был протоиерей Александр Шаргунов — известный праворадикальный активист. По ходатайству Шаргунова Кульберг и стал священником. С богословской точки зрения, проповеди владыки Евгения вряд ли можно назвать оригинальными. Его аудитория — простые прихожане, православные тетушки и бабушки. Но в административном плане он действительно влиятелен и занимает положение своего рода «серого кардинала».

"ПОЛИТСОВЕТ", 28 марта 2017 г.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования