Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ОТКРЫТАЯ РОССИЯ": «Приговор суда — незаконный и необоснованный». "Сотрудник ФСБ кричал и оказывал на меня психологическое давление" - текст жалобы Варвары Карауловой в Верховный суд РФ


Верховный суд России рассматривает апелляционную жалобу Варвары Карауловой и ее адвокатов на приговор Московского окружного военного суда, который 22 декабря 2016 года приговорил студентку философского факультета МГУ к четырем с половинам годам колонии общего режима.

Суровость приговора в отношении молодой девушки, принявшей ислам и отправившейся в Сирию к жениху по переписке в интернете, поразила многих.

На протяжении всего судебного процесса Варя Караулова (которая после всех своих злоключений — отъезда из дома в Турцию, возвращения в Москву, сотрудничества с сотрудниками ФСБ, лечения в психбольнице — поменяла имя и фамилию на Александру Иванову) честно рассказывала суду то, что с ней произошло.

Суд вслед за ФСБ и гособвинением не поверил в историю любви по переписке, посчитав доказанным то, что Караулова-Иванова собиралась примкнуть к деятельности террористической организации ИГИЛ (запрещенной в РФ).

Публикуем основные тезисы жалобы, написанной в Верховный суд самой Карауловой.

"Считаю приговор Московского Окружного военного суда от 22 декабря 2016 года незаконным и необоснованным. Суд при вынесении приговора не принял во внимание ряд обстоятельств, связанных с данным делом, ссылаясь на недоказанность предположений стороны обвинения, интерпретировал показания свидетелей исключительно против меня. В связи с чем был вынесен неверный вердикт.

Вначале хотелось бы отметить ряд фактов, которые проигнорированы при принятии судебного решения.

Во-первых, большая доля обвинения базируется на том основании, что я продолжила общение с Саматовым после возвращения из Турции. Притом игнорируется мой отказ от общения с ним в дальнейшем. Тогда я даже и не подозревала, что это каким-то образом может быть связано с уголовным делом.

Для меня было важно преодолеть свою болезненную «любовь» и зависимость. Даже если утверждать, что мои предыдущие действия могли носить преступный умысел, то прекращение общения подразумевает явный добровольный отказ от каких-либо противоправных планов (которых и не было).

Окончание общения по моей инициативе подтверждается рядом доказательств.

Из материалов дела видно, что переписка последняя датируется сентябрем 2015 года. Последние сообщения исходят от пользователя Адам (Саматов А.Х.), который недоумевает из-за моего отсутствия в сети: «пропала» 28.09.2015 22.33.40)

«Я не пойму как это понимать» (28.09.15. 23.10.00).

Кроме того, подтверждением того, что Саматов А.Х. пытался найти со мной хоть какой-то контакт, является смс-сообщение, которое тот мне присылал.

Кроме того, стоит отметить, что они оглашались в ходе судебного заседания (стр. 171 протокола). Прекращение переписки подтверждается и протоколом обыска.

Мне было трудно справляться со своими чувствами к Саматову А.Х., но я была настроена прекратить эту переписку. Вышла на связь я лишь после провокаций сотрудников ФСБ, которые сначала просто заставили меня прочитать все, что Саматов писал в мое отсутствие в сети, а затем вынудили самой ему писать.

Хотя сам сотрудник ФСБ Полуэктов А.В. в своих показаниях подтверждает мое шоковое состояние летом 2015 года. Этот же сотрудник кричал и оказывал на меня психологическое давление тем же летом 2015 года, а затем после задержания 28 октября 2015 года.

Следователь Агузаров С.М. склонял меня к признанию вины и подписанию ложных протоколов допросов. Он шантажировал меня свиданиями с родными и возможным сроком.

Следователь регулярно убеждал меня в том, что только признание вины способно мне помочь хоть как-то смягчить мою участь, а он просто меня жалеет. Его в этом поддерживал адвокат Носков А.В., который убеждал меня в верности слов Агузарова С.М.

На первом допросе адвокат отсутствовал вовсе.

Он пришел лишь к моменту подписания документов.

Суд также не захотел детально изучить факт передачи гаджетов сотрудникам ФСБ для прошивки. Как и следствие, суд ограничился словами свидетеля Полуэктова, который это отрицал. Тогда как остальные свидетели (Караулов П.В., Караулова К.А., Черноусько А.Ю.) говорили об обратном.

В-третьих, следствие, а в дальнейшем и суд не захотели принять во внимание, насколько долго мы общались с Саматовым А.Х. (с апреля 2012 года), насколько медленно и монотонно он ограничивал круг моих интересов и общения для создания психологической зависимости от переписки с ним. Сейчас, изучая более трезвым взглядом старые разговоры, удивляюсь цинизму и жестокости этих игр с моими чувствами, а также моей наивности и нежеланию это замечать. Следствие же провело лишь формальную психолого-лингвистическую экспертизу, где по факту психологическая составляющая отсутствовала <...>

Надуманным является факт о моей цели — «вступление в ИГИЛ». Нигде в переписке не упомянуто, что я должна буду стать участником организации. Ни Саматов А.Х., ни кто-то другой не просил и не агитировал меня к этому.

Соответственно, нельзя говорить о том, что я собиралась выполнять какие-то функции, которые на меня бы якобы возложили. Сторона обвинения так и не смогла точно определить или сформулировать эти самые задачи. Это легко объясняется тем, что ни с кем я подобного не обсуждала. Речь в переписке шла лишь о создании семьи, о браке. Доказательств обратного следствием предоставлено не было, что говорит о голословности подобных утверждений.

Не обоснованы опасения относительно вероятности моего второго отъезда в Сирию. Ни в чем, кроме переписки с Саматовым А.Х., это не выражается. Я не предпринимала, не собиралась предпринимать каких-то реальных действий для поездки (даже не пыталась искать денежные средства для этих целей). Обсуждения же носили сугубо теоретический характер без веры (по крайней меры, с моей стороны) в реальность исполнения подобных планов.

Для меня просто было слишком трудно сказать ему правду и лишить его надежды на встречу. Я боялась, что он откажется со мной общаться, разочаруется во мне. При этом я четко для себя определила, что больше на подобную авантюру не пойду, не смогу так сильно расстроить родителей <...>

О деятельности ИГИЛ я говорила лишь с Саматовым А.Х. (в начале по его инициативе, а затем из-за его нежелания обсуждать иные темы). Суд игнорирует этот факт, хотя он и явно подтверждает, я говорила об этом только для сохранения общения с ним, а не из идеологических соображений.

Вызывают вопросы и действия следователя в ходе досудебного разбирательства. Агузаров С.М. неоднократно настаивал на необходимости признать вину, что свидетельствует о слабой доказательной базе, которой они располагали. Мое признание должно было стать необходимым аргументом для подтверждения наличия состава преступления".

"ОТКРЫТАЯ РОССИЯ", 22 марта 2017 г.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования