Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ГРАНИ.РУ": Женщина в черном. Николай Митрохин о феерической попытке игумении - главного юриста МП - отобрать "для Церкви" целое здание НИИ в Москве


Феерическая история о том, как небольшой московский монастырь умудрился оттягать у государства огромный корпус НИИ рыбного хозяйства, заставляет присмотреться к важной церковной фигуре, долго остававшейся в полутени. Это игуменья Ксения (Чернега). Она является настоятельницей этого самого Алексеевского женского монастыря и при этом руководит юридической службой Московской патриархии. Чернега не то чтобы совсем неизвестна общественности - ее комментарии часто встречаются в официальных сообщениях о возврате РПЦ крупного объекта недвижимости. Однако обладательница "скучной" должности не привлекала особого внимания.

А зря. Чернега не только одна из самых влиятельных женщин в РПЦ (еще в 2013 году она занимала четвертую строчку в одном внутрицерковном рейтинге), но и удачливый рейдер, лихо манипулирующий церковными и мирскими мужами. Отсуженный институт, огромное здание которого было построено с использованием части фундамента и одной из стен разрушенного храма, - это самая яркая, но далеко не самая крупная победа в ее карьере. 46-летняя Оксана Александровна Чернега (так ее звали до 2009 года, а в миру зовут и сейчас), вероятно, самый старый по стажу сотрудник юридического аппарата Московской патриархии. Она работает там с 1993 года. Одновременно она трудилась в светских юридических вузах, достигла профессорского звания. В лидеры в сфере церковной юриспруденции вышла в начале 2000-х. Менялись поколения политиков, приходили и уходили депутаты, а Чернега неизменно сидела на заседаниях профильных парламентских и правительственных экспертных групп и проталкивала необходимые РПЦ законы.

Главным ее достижением стал подписанный президентом Медведевым в конце 2010 года закон "О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности". Именно по нему последние шесть лет РПЦ передавалось движимое и недвижимое имущество. При этом церковь капризничала - брали только то, что либо хорошо выглядит, либо обладает реальной стоимостью. Вряд ли Пермская епархия восстановит для прежних целей огромное здание военного института, некогда размещенного в здании семинарии: желающих стать священниками ныне катастрофически мало, а сама небогатая епархия не в силах содержать огромные помещения. Но как сладко получить на халяву огромное здание на набережной в самом центре города. С ним что ни делай - все к деньгам.

Но не все достается так дешево - у приглянувшегося РПЦ имущества есть собственники, и они способны оказывать сопротивление. И тут на сцене появляется Чернега. Ее заявление о претензиях на объект обычно выглядит как черная метка. Позавчера Исаакий, вчера Андроников монастырь, сегодня Институт рыбного хозяйства... Что завтра? Да все что угодно.

В преддверии 8 марта, на фоне дебатов о феминизме в России, Чернега, казалось бы, демонстрирует нам пример успешной самостоятельной карьеры женщины в церкви. Но тут не все так просто.

В церковной среде хорошо известно, что Чернега действует в тандеме с примечательным священником - Артемием Владимировым. Он не только состоит духовником Алексеевского монастыря, но и хорошо известен в общецерковном масштабе. Выпускник филфака МГУ, настоятель храма Всех святых в Красном Селе (это по соседству с монастырем и отторгнутым институтом), краснобай-проповедник, специализирующийся на обличении блуда и потому входящий в Патриарший совет по вопросам семьи и материнства. Там собрались отборные церковные консерваторы с монархическим уклоном, включая агрессивного борца с "Серебряным дождем" Димитрия Смирнова, бывшего начальника Игоря Гиркина и попутно специалиста по педофилии в интернете Константина Малофеева, а также жену бывшего главы РЖД, миллиардера и чекиста Владимира Якунина.

Владимиров энергично декларирует монархические взгляды и публично наговорил массу других фундаменталистских глупостей - вроде требования изъять из школьной программы ряд произведений Чехова и Бунина или призыва бороться с кока-колой. Однако такой радикализм в РПЦ не редкость. Владимиров больше знаменит другим. С конца 1990-х годов, после выхода романа церковной журналистки Натальи Бабасян "Целибат", он для многих воцерковленных и околоцерковных людей служит наглядным примером того, где должна проходить граница в общении между священником и его паствой, особенно юной и женской.

Из-за такой репутации Владимиров оставался на вторых ролях даже в те периоды, когда группировка монархистов и русских националистов, к которой он примыкал, одерживала верх в РПЦ. Но что нельзя делать прямо, можно делать косвенно. И тут как нельзя лучше пригодилась Оксана Александровна Чернега. Она вполне типичная для современной РПЦ молодая женщина, полностью зависимая от своего духовника. Православные фундаменталисты и монархисты гетеросексуальной ориентации на рубеже 1980-х - 1990-х годов разработали любопытную модель своего существования. Молодые и симпатичные мужики, как правило, с высшим образованием и хорошо подвешенным языком, нередко женатые, многие из которых недавно пришли в церковь, начали создавать из молодых женщин "общинки" с неясным или гибким церковно-правовым статусом.

По идее монастырь создается распоряжением епископа, а духовником туда назначается женатый (а если нет, то пожилой) священник, который живет за пределами монастыря и бывает там в "рабочие часы", когда должен служить и исповедовать насельниц. Тут же в рамках "возрождения православия" молодой мужчина, находящийся с женой в "сложных" отношениях (или монах), сначала создавал при храме группу "обожалок", потом формировал из них "сестричество", затем "монастырскую общину", которую селил в отвоеванный у местных властей дом (когда на месте бывшего монастыря, когда нет). И тут же переселялся туда сам - "возрождать православие" и обличать блудников и гомосексуалов во внешнем мире. Рекордсменом тут был архимандрит Амвросий (Юрасов) из Ивановской епархии, построивший в Иванове большой монастырь, официально проживавший там в одном доме с игуменьей и при этом не вылезавший из квартир экзальтированных москвичек, которых он агитировал перебраться к нему на жительство, завещав жилище монастырю.

Для тех, кто не хотел покидать столицу даже номинально, подыскивали, бывало, историческое здание в центре города. Так, например, случилось с ультрафундаменталистом игуменом Кириллом (Сахаровым), занявшим комплекс Свято-Никольского храма на Берсеневке напротив Кремля. Там, по словам одного из моих корреспондентов, "девки старообрядческие хитоны творчески дополнили маникюром". Или в Петербурге, где так называемая Леушинская община под руководством главного местного монархиста протоиерея Геннадия Беловолова двадцать лет возрождает здание подворья; при этом сам протоиерей живет "под крышей", а его матушка где-то в городе "воспитывает детей". Хорошая схема для молодого провинциала: приехать в столицу, занять под благовидным предлогом большой дом в центре и жить там с симпатичными и духовно близкими сестрами, зажигая на пресс-конференциях перед избранными журналистками и окормляя духовно благочестивых спонсорш, млеющих от внешней строгости и недоступности пастыря.

Так вот, в этой системе переплетения личных и политических интересов как не посодействовать милому другу. Дела союза Владимирова и Чернеги, особенно по части распоряжения чужим имуществом, настолько широки и разнообразны, что окружающим порой кажется, что за них пора браться следственным органам.

Однако деятельность пары касается не только Москвы. Упомянутый выше Геннадий Беловолов, с которым они в 2009 году устраивали "творческий вечер памяти Патриарха" с участием "хора мальчиков студии "Пионерия" и прочих юных талантов, имел в последнее время явные проблемы с епархиальным начальством. 17 января этого года его под благовидным предлогом вывели за штат с поста настоятеля "возрождаемого" подворья. Подконтрольное ему имущество он (впрочем, как и большинство подобных священников) оценивал как личное: "Когда же прочел документ, понял, что теперь все мои храмы и приходы не мои, что теперь я не могу в них служить. Помню чувство, посетившее меня: теперь я ничей и никто, пастырь без паствы, капитан без корабля, отец без семьи". При этом выяснилось, что Беловолов, выступивший устроителем квартиры-музея важного для современной РПЦ святого Иоанна Кронштадского, записал ее в частное владение - не то на себя, не то на подставных лиц.

Как вы думаете, куда сочувствующая церковная общественность хотела бы переместить хозяйственного и интеллигентного пастыря, способного создать музейчик и знающего что-то о реставрации? Конечно, в Исаакий, на место ключаря - главного распорядителя имущества! Казалось бы, при чем тут Чернега, курирующая по юридической части вопросы передачи такого огромного объекта государственного имущества? Формально, конечно, ни при чем. Да и не факт, что это назначение состоится. Как не факт, что теперь собор в полной мере отойдет к РПЦ.

Николай Митрохин,
"ГРАНИ.РУ", 2 марта 2017 г.

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования