Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ": "Сталин организовал РПЦ по образу и подобию ВКПб: патриарх – генсекретарь, Синод – политбюро". Интервью с писателем и правозащитником протоиереем Михаилом Ардовым (РПАЦ)


Михаил Ардов – писатель, правозащитник, клирик неканонической Российской православной автономной церкви, настоятель московского храма св. Царственных мучеников и Новомучеников и Исповедников Российских в Головинке. Он обладает удивительно ироничным, парадоксальным и неожиданным взглядом на многие церковные и светские вопросы, которые касаются России и ее развития.

Дело о передаче Исаакия

Настоящее время: Сегодня все чаще возникает вопрос сращивания Русской православной церкви и государства. Последнее событие – передача Русской православной церкви Исаакиевского собора. Что вы на это отвечаете, если вам задают такие вопросы ваши прихожане?

Михаил Ардов: Моим прихожанам в проповедях я всегда говорю: сращивание Московской патриархии с государством началось в 1943 году, когда товарищ Сталин создал эту организацию, по нескольким причинам.

С одной стороны – это было сделано, чтобы выглядеть достаточно либеральным в глазах союзников, англичан и американцев. С другой стороны – чтобы поработить и уничтожить "Русскую православную церковь за границей". Поэтому он даже переименовал: в России церковь называлась Российская православная церковь. Сталин ей дал эту кликуху, которую она носит до сих пор.

Меня тоже немножечко удивляет этот конфликт из-за собора, потому что вопрос ставится так: какая часть Федеральной Службы Безопасности будет за этим надзирать? Та, которая надзирает за петербургской мэрией, или та, которая надзирает за петербургской епархией?

НВ: Но можно ли назвать этот конфликт условно-культурологическим? Исаакиевский собор в первую очередь исполнял функцию музея, службы там если и проводились, но нечасто. Но сейчас его практически перепрофилируют, и Исакий, как музей, перестает существовать, хотя в РПЦ заявляют, что функции музея он не утратит.

МА: Это абсолютные мелочи. Недавно ко мне приезжали представители "Открытой России", рассказывали про конфликт в Ростове. Там местный кукольный театр стоит на фундаменте снесенного православного храма, и местная епархия тоже хочет его вернуть.

На что я говорю: "Ну, это же не конфликт, потому что патриархия, Московская патриархия, – это тоже кукольный театр". И мы знаем, кто там кукловоды, кто там был "Образцов".

Но при этом, естественно, какие-то наивные, я бы сказал, глупые люди считают, что что-то там будет меняться. Ну, да, служб [в Исаакиевском соборе] будет больше, а экскурсий меньше. Это правда. Ну и что?

НВ: Тем не менее Исаакиевский собор – это знаковое место, которое никак не оторвать от Петербурга.

МА: Вообще-то говоря, это довольно смешно. Основа этого конфликта какая: почему именно через Исаакия освятили этот собор? Потому что день святого Исаакия [Исаакий Далматский – преподобный, раннехристианский монах] – это день рождения Петра I.

А Петр тоже был разрушителем православной церкви, уничтожил патриаршество и так далее. Это был очень сомнительный монарх, который очень много вреда нанес России своими непродуманными и поспешными реформами. Теперь это как-то отрыгнулось.

Но поскольку я не состою в Московской патриархии, то я на это смотрю со стороны и думаю: "Ну, хорошо, интересно вам там конфликтовать и бегать – бегайте".

РПЦ в российской политике

НВ: Почему Русская православная церковь проявляет активность прежде всего в политическом сегменте российской жизни?

МА: Потому что у Путина есть три "кита", на которых он стоит. Первый и главный кит – это победа Сталина над Гитлером. Второй – это вот как раз как бы русское православие. Третий – спорт. А больше ничего нет.

НВ: Вы даже спорт поставили на третье место, а Русскую православную церковь на второе.

МА: Ну, потому что это как бы какая-то связь с историей России. У них же самая главная дурацкая идея – сказать, что у нас в России все шло плавно и что можно примирить Российскую империю с бандитской советской властью.

А поскольку Русская православная церковь, именно Русская православная церковь, была основана не кем-то, а товарищем Сталиным, то тут есть некий мостик, который можно перекинуть

До 1993 года Сталин преследовал всех церковников, и даже тех, кто были к нему лояльны. А в 1943 году для того, чтобы, повторяю, выглядеть достаточно либеральным и гуманным в глазах Черчилля и Рузвельта, а кроме того, он понял, что на одном только советском патриотизме войну не выиграешь, – он решил организовать такую псевдоцерковь.

И при этом он устроил РПЦ абсолютно по советскому образу. Вот как ВКПб была абсолютно сатанинской пародией на церковь в некотором роде: там были проклинаемые еретики, там были мученики за веру и так далее. Вот он организовал церковь по образу и подобию ВКПб. Где патриарх был как генеральный секретарь, где Синод был как политбюро, соборы были – как съезды. Все это было сделано именно таким образом.

Я вам вот что скажу: всю советскую историю, в частности, можно рассматривать как некоторое соперничество, иногда даже вражду [коммунистической] партией и КГБ. Были моменты, когда гэбэшники партию практически уничтожали, как в 1937 году, а потом пришел [Никита] Хрущев, и всех генералов КГБ посадили в тюрьму.

И при [Юрии] Андропове такие вещи были. Теперь-то мы знаем, кто победил. Вот и все.

НВ: Если возвращаться к "питерской природе" президента России Путина, вам не представляется, что он, как поборник всего питерского, должен бы встать на сторону активистов, которые сегодня выступают против передачи Исакия РПЦ?

МА: Нет, нет, нет! КГБшник не может быть ни питерским, ни московским – он всегда лубянский. Какая часть ФСБ будет курировать это учреждение: та, которая курирует петербургскую мэрию или которая курирует петербургскую епархию, для меня абсолютно все равно. Я эту организацию церковью не считаю.

НВ: Но все-таки Смольный и Исаакиевский собор – это учреждения не равнозначные. Смольный – это большие деньги, бюджет.

МА: А по-моему, как раз примерно одно и то же. И то, и другие захвачено атеистами. И то, и другое – когда-то православные места, а теперь это вообще не известно что такое.

НВ: Но они вам возразят, потому что он ходят на службы, стоят со свечками.

МА: Да, при этом очень хорошо стоят со свечками. Они держат свечки в правой руке, в которой православный никогда не держит, потому что правой рукой он крестится. Они держат свечки так же, как они держат стаканы и бокалы на фуршетах.

НВ: Почему не найдется кто-нибудь, кто бы им указал на ошибку?

МА: А он боится.

НВ: Неужели патриарх Кирилл может бояться сделать замечание президенту Путину?

МА: Думаю, что боится, потому что завтра может перестать быть патриархом. И не только поэтому. Они экуменисты, у них новостильные приходы, православными их считать нельзя. Значит, это не церковь. Такую товарищ Сталин устроил структуру; она и продолжает существование в новых условиях.

"Матильда", Николай II и оскорбление святых

НВ: Бывший прокурор Крыма Наталья Поклонская, которая сейчас стала депутатом Государственной Думы, выступает за расследование против новой картины кинорежиссера Алексея Учителя "Матильда", посвященного роману юного Николая с Матильдой Кшесинской – балериной Мариинского театра. Это тоже из разряда "не читал, но сказать могу", а в данном случае – "не смотрела, но заявить могу"?

МА: С тех пор, как прекратила существование Российская империя, где была нормальная цензура, с этим уже ничего сделать нельзя. Я бы никогда в жизни такую картину не пошел бы смотреть, но в принципе должны быть запретные темы.

Тут я с ней не то чтобы согласен, но я бы безусловно запретил всякие такие фильмы про царя-мученика Николая II. Но поезд ушел уже очень далеко, я думаю, что не получится, все равно будут всякие такие пакости.

Поскольку он уже прославленный святой, то вот это надо было бы запретить. Вот и все.

НВ: Но как в таком случае расценивать, например, выступления активистов против установления памятника князю Владимиру на Боровицкой в Москве?

МА: Это вот Лыков покойный увлекался. По православной традиции святым никаких памятников не ставят. Если хотят почтить святого, ставят часовню с красивой иконой.

НВ: Как вы вообще оцениваете экспансию церкви в культурное пространство Москвы?

МА: Повторю, что патриархию я не считаю церковью. Они там гоняются за собственностью, за чем-то таким, за уютными местами. Это все к религии уже не имеет никакого отношения.

НВ: Это не имеет отношения к религии, но это напрямую имеет отношение к людям, которые встают на защиту парков.

МА: Я, например, считаю, что это совершенно правильно. Я помню, когда был депутатом районного собрания, встал такой вопрос: тут неподалеку, на Кронштадтском бульваре хотели поставить храм на месте скверика между домами. И начался такой конфликт.

Местные жители говорили: "Ну, как же, тут у нас зелень, тут мы гуляем". А я прямо на собрании сказал, что этот конфликт называется "зелень против зелени", то есть зелень листьев против долларов. Вот и весь конфликт.

Поскольку Московскую патриархию я считаю псевдоцерковью, то их желания я понимаю, конечно, они хотят расширяться. Но это бессмысленно и бесперспективно.

У нас 2-3 процента так называемых практикующих христиан. И это происходит во всем мире: 3-4 процента верующих в Англии, хотя там не было атеистической власти и так далее. Они ходят в англиканские и католические храмы. И там на Рождество дети не знают, кто такой Иисус Христос. Они знают, кто такой Санта Клаус.

Так что христианство – это ушедшее в прошлое явление. И Господь так и сказал, что, "когда приду во второй раз, найду ли Я веру на земле". Мы живем в постхристианские времена.

Православие в школах и эмиграция

НВ: В последнее время очень много споров вокруг введения православных дисциплин в общеобразовательных школах. Как вы к этому относитесь?

МА: Я к этому отношусь резко отрицательно. Как мы помним, в российских гимназиях преподавали Закон Божий. И чем это кончилось для Российской империи?

То, что детям навязывают, вызывает протест. Вот и все. Можно все это преподавать в рамках истории – и больше ничего. А тот, кто хочет это знать, должен ходить в храм, быть в какой-то специальной прицерковной школе.

НВ: Ваши прихожане задают вам вопросы на политические темы?

МА: Нет, не задают.

НВ: Вы счастливо избегаете этого?

МА: Я время от времени говорю, в какое время и в какой стране мы живем – и все.

НВ: Но люди чувствуют перемены, как изменилась их жизнь за два - два с половиной года, после того, как начались конфликты, связанные и с Крымом, с юго-востоком Украины?

МА: Нет, не чувствуют. Как мы жили на помойке – так и живем. Я теперь иногда езжу служить – у меня есть приходик – в Швейцарию. Там совсем крошечный приход, в российских провинциальных городах я давно не бываю.

НВ: Вы находите различия между швейцарскими прихожанами и прихожанами вашей Церкви в Москве?

МА: Да, разумеется, потому что они все-таки иностранцы, всего этого не вкушают, но, тем не менее, поскольку мы принадлежим к единой Церкви, исповедуем истинное православие, то общего у нас больше.

НВ: Есть носители русского языка, может быть, эмигранты?

МА: Там есть. Семья – дьякон и его жена. Она поет, они из русских эмигрантов, и с ними я разговариваю по-русски.

НВ: Что они говорят о России, если вдруг вне службы вы ведете с ними какие-то беседы?

МА: Они, примерно, таких же взглядов, как и я, потому что никакой России нет. Россия кончилась в 1917 году. А это, как теперь пишут, "эрэфия". Раньше это была совдепия, а теперь это стало "эрэфией". А Россия – все, с Россией покончено, это не Россия.

НВ: Печально это осознавать?

МА: Конечно. Но нам никто и не обещал никаких радужных перспектив. Когда-то в самом начале 20 века было великое пророчество отца Иоанна Кронштадтского. Он сказал: "Береги, Россия, своего доброго и благочестивого царя. Если убережешь – будешь еще долго сильна и славна, а не убережешь – и царя твоего убьют, и имя у тебя твое отберут". И будет вот такой позор.

НВ: Скажите, а Путин не идет этим путем – путем пожизненного правителя, почти царя? Вы же знаете реплику Владимира Жириновского о царе-батюшке Путине?

МА: Да слышал я этого паяца. И вот что я вам скажу. Несколько лет тому назад я сидел на радиостанции "Эхо Москвы" в прямом эфире. И туда позвонил какой-то человек, который трясся от ненависти к Путину. На что я ему сказал – в прямом эфире сказал: "Так ненавидеть Путина – много чести".

А какой здесь может быть президент? Он что, с неба что ли, спустится? Мы ничего другого не достойны.

НВ: Ну, как же? Сейчас, например, заявил о своих президентских амбициях Алексей Навальный.

МА: Да я им всем не верю. Они такие же жулики. Когда пролезут наверх, будут также воровать, как и эти.

НВ: Почему вы так думаете? Пока, во всяком случае, Навальный не давал нам повода обвинять его в жульничестве.

МА: Пока он в таком положении – безусловно. Когда он окажется там – я совершенно в нем не уверен. Я вообще не верю в демократию. Как говорил один из главных демократов Бенджамин Франклин, "у толпы много голов, но нет мозгов". Выборы – это абсолютно бессмысленное поведение, в особенности всеобщие.

НВ: Но мы же с вами - я во всяком случае точно – понимаем, что нового государя у России уже не будет.

МА: Конечно, нет. А если будет, то это будет именно тиран и узурпатор.

НВ: Тогда на что нам надеяться?

МА: На конец света и на Страшный Суд.

НВ: Я не хотел бы на этом заканчивать интервью, честно говоря, отец Михаил.

МА: Может быть, это будет еще не так скоро. Я, например, успею умереть.

НВ: Но, может, найдется какая-нибудь коза, которая по какой-нибудь кривой нас куда-нибудь вывезет?

МА: Нет, нет, нет. При том состоянии всего мира и безобразий всего, что происходит, никакой надежды на что-то положительное нет.

НВ: А в мирской вашей жизни вы какие-то надежды на лучшее храните, или уже распрощались с ними?

МА: Нет. Ну, куда? Мне в этом году будет 80 лет, какие там особенные надежды? В ближайшее время я попаду к патологоанатому – вот и все (смеется).

НВ: А о чем будет новая книга?

МА: Это будет книга, как записные книжки Вяземского: там будут и воспоминания, и анекдоты, и всякие рассказики.

НВ: Вы известный мастер небольших форм, я читал ваши книги, вы мне их дарили, помнится. Может быть, нас всех – Россию, весь мир – спасет ирония, в том числе и самоирония, чего, на мой взгляд, не хватает российской власти?

МА: У мира только один спаситель – Господь Иисус Христос, но Его никто не знает и не любит.

НВ: А Он умеет улыбаться?

МА: Наверное, Он улыбался. Не думаю, чтобы Он смеялся, но я думаю, что Он улыбался иногда.

НВ: Так, может, в поисках улыбки Господней и стоит продолжать жить?

МА: Маловероятно. При развращенности современного мира это абсолютно невозможно.

Беседу вел Андрей Королев,

"НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ", 7 февраля 2017 г.

 

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования