Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"SIMBIRSK CITY": Почему я остаюсь в Церкви. Размышления воцерковленного жителя Ульяновска


Тема религиозной жизни неожиданно оказалась актуальной для Ульяновска и вплотную соприкоснулась с жизнью общества. Мы публикуем критические размышления нашего земляка, человека воцерковленного, который ищет свое место в православной церкви, раздираемой противоречиями.

«Входит некто православный, говорит:
Теперь я главный.
У меня в душе Жар-птица и тоска по государю.
Скоро Игорь воротится насладиться Ярославной.
Дайте мне перекреститься, а не то — в лицо ударю».
И. Бродский.  «Представление».

«…ходим в церковь и будем ходить до конца дней,
даже если придется нам закрыть глаза и уши от
внешних впечатлений, но открой внутренний взор и
ты увидишь им, как в храме происходит торжество
Церкви Небесной, Церкви Торжествующей. А каждый
человек выбирает свой путь и каждый на своем
жизненном пути не гарантирован от падений и от ошибок».
Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). «Письма».

 

Последние  двадцать лет в России прошли под знаком «возрождения православия». Теперь, в каком-то смысле, можно говорить о том, что этот этап «возрождения» закончился. Православие, как устойчивое состоявшееся явление, прочно вошло в реалии современной общественной жизни в России. И если в 90-е гг. было не совсем понятно, по какому пути  движется русское православное христианство, и чем оно станет для российского общества, то теперь лицо Церкви в нашей стране приобрело отчетливые узнаваемые черты. Кто-то умиляется, вглядываясь в  эти черты, кто-то возмущается, заметив в них авторитарное выражение средневекового обскурантизма и ханжества.

В общественном сознании существует множество противоречащих друг другу мнений по вопросу о том, как относиться к православию и что это вообще такое. Кто-то думает, что это – некая идеология, которую пытаются сделать господствующей в России по образцу марксизма-ленинизма. Кто-то видит в православном христианстве Божественное Откровение, путь к спасению и вечную жизнь. Кто-то рассматривает Церковь как  социальное явление, как особую сферу взаимоотношений отдельных  людей, государства  и общества, связанных с православной жизнью. И каждый со своей позиции либо порицает, либо защищает то, что он воспринимает как православие.

Я не чувствую себя в силах оценить или даже просто перечислить все существующие точки зрения. Нельзя объять необъятное, как говорил Козьма Прутков. Я не могу даже определить свою собственную позицию. Для меня Церковь – что-то совершенно непонятное и таинственное, какое-то непостижимое сочетание абсурда и нездешней мудрости. На мой взгляд, всякие попытки не только ругать, но и хвалить и защищать православие не попадают в цель. Существо Церкви постоянно ускользает от оценивающего взора, остается запредельным и неопределимым. Хотя я и осознаю себя православным христианином, и мне следует, скорей всего, всячески поддерживать свою церковь, радоваться широкому распространению ее влияния в обществе, содействовать усилению и расширению этого влияния. Однако делать это мне почему-то совсем не хочется.

Я уже давно, больше двадцати лет, пытаюсь участвовать в церковной жизни: посещать богослужения, соблюдать посты, исповедоваться  и причащаться Св. Христовых Тайн. И все эти двадцать лет, сталкиваясь с церковной реальностью, я чувствую сильный диссонанс между тем, что я читаю о христианстве, и тем, что вижу своими глазами. Может быть, мои надежды и ожидания изначально были ложными? Может, в православии и вовсе нет того, что я пытаюсь в нем отыскать? Но вот уже двадцать лет я никак не могу найти своего личного пути к Церкви. Мне душно в ней, и я никак не могу ее полюбить. А иногда мне становится и совсем невыносимо.

Мне мучительно стыдно за ту роль, которую сейчас играет православие в жизни российского общества. Мне стыдно за надутых от важности и непогрешимости архиереев, которые привыкли, что им глядят в рот, какую бы глупость они не сказали. Меня охватывает стыд за женщин в платочках, которые путают христианство с дремучим язычеством. Мне неприятно смотреть на бородатых хоругвеносцев и на казаков, будто наряженных в театральные костюмы для какого-то спектакля. Мне больно за монахов-алкоголиков, спивающихся целыми монастырями. Мне стыдно за пророчествующих псевдостарцев и за тех, кто жаждет их пророчеств, за олигархов-благотворителей и приходских батюшек, выпрашивающих у них пожертвования. Мне стыдно за самого себя, за свое гордое и лицемерное сердце, за свои унылость, лукавство и маловерие, за то, что глядя на меня, люди делают выводы о христианстве.

Наблюдая происходящее, я чувствую, насколько все мы, называющие себя православными, далеки от подлинного христианства, осознаю, что язвительные замечания атеистов порой вполне справедливы. И еще я ощущаю, что я не люблю реальную Церковь. Я не люблю ее богослужений и молитвенных правил. Не люблю ее священников, монахов и архиереев. Ненавижу сам «стиль» церковного общения и мышления. Не люблю всей этой «православной» обрядности, фразеологии и «сленга». А также не люблю самого себя в этой церкви.  Но, по непонятной для меня причине, я не ухожу, и, как это ни парадоксально, все больше и больше убеждаюсь в истинности этой странной организации.

***

В мае 2015 года в г. Ульяновске состоялось событие, про которое в СМИ говорилось, что это «не просто историческое событие, а новая страница в жизни нашего края»,  событие, которое «станет поворотным моментом в истории не только Симбирска-Ульяновска, но и всей России». Речь идет о посещении нашего города Святейшим Патриархом Кириллом. Особенно много и красноречиво распространялся о приезде патриарха митрополит Симбирский и Новоспасский Феофан. Вот некоторые фрагменты его выступлений: «Визит Святейшего Патриарха станет точкой невозврата к вандализму, к нарушению нравственных норм и к позору того времени, когда мы рушили храмы и святыни нашей земли. Напротив, это событие станет вехой возврата к духовности. Да, здесь, в земле Симбирской, родился вождь мировой революции, и благодаря его деятельности все пошло иным путем, но именно отсюда и должно начаться духовное возрождение России».

«Приезд Патриарха Кирилла — это благословение той земли, на которую он ступает». (источник цитаты)

«Это важная веха в нашей истории. После пребывания святейшего патриарха в той или иной части России начинается совершенно иная жизнь. Мы это относим к влиянию сильной личности, наделенной Богом силой своего предстательства на земле Русской», – сказал митрополит Симбирский и Новоспасский Феофан. (источник цитаты)

Владыке вторит губернатор Ульяновской области Сергей Морозов: «Остались считанные дни до одного из самых знаковых событий в истории Ульяновской области. Я особо подчеркиваю, что это не мероприятие, а событие. Духовное оздоровление происходит тогда, когда люди начинают верить. И визит святейшего патриарха – первый шаг в этом направлении».

На открытии выставки-фотохроники «Патриарх. Служение Богу, Церкви, людям» губернатор продолжает прославлять Первосвятителя: «Сегодня в этом зале нашему взору предстанут не просто фотографии. Перед нами – жизненный и профессиональный путь длиною в пять лет. Путь, наполненный добротой, милосердием, состраданием к ближнему и необыкновенной, непередаваемой верой в Бога. Посвящённый бескорыстному служению православной Церкви и всему русскому народу. Путь, который может стать примером не только для священнослужителей, но и для миллиона простых граждан, живущих в нашей стране, а также далеко за её пределами. На фотографиях нам открывается живая и очень чистая душа Святейшего Патриарха. Мы видим, как достойно он справляется с той высочайшей ответственностью, которая возложена на его плечи. Видим, как многое ему удалось сделать для Церкви и для всего Российского государства за пять лет своего Патриаршества. Искренне рад, что результаты этой масштабной работы заметны и в Ульяновской области. В частности, мы очень ценим то взаимодействие, которое сложилось за эти годы между региональным Правительством и Симбирской митрополией».

Вот они,  устойчивые черты современного «возрожденного православия» в России. Низкопоклонство, грубая лесть и заискивание перед высоким церковным чиновником, который совершенно заслоняет собой Христа, которому вместо Бога воздается честь и поклонение. Благословение той земли, на которую ступает патриарх, связывается вовсе не с Христом, а с влиянием «сильной личности, наделенной Богом силой своего предстательства на земле Русской». Интересно, что даже имя Иисуса Христа вообще не упоминается ни в одном материале, рассказывающем о визите Святейшего. Обожествление власти не прикрывается никакими идеологическими декорациями, не сдерживается ни здравым смыслом, ни чувством меры. Даже в советские времена не производилось таких откровенных в своем льстивом угодничестве текстов. И если бы эти настроения  ограничивались только рамками официальных выступлений, то лесть можно было отчасти оправдать стилем официозного речевого поведения, с его чрезмерностью и византийской пышностью. Но ведь истерическое возбуждение и благоговение перед власть имущими  реально охватывает не только чиновников, но и церковное общество. Один ульяновский молодой священник во время патриаршей службы  шепнул: «Никогда не думал, что на меня сойдет такая благодать, и я увижу Отца нашего. Это самое главное событие в моей жизни. О чем теперь мне еще мечтать?»  (источник цитаты)

Или можно упомянуть крайне интересную по своей экзальтированности статью «Два дня с Патриархом» в газете «Ульяновская правда», где приезд владыки Кирилла описывается как «событие грандиозное, в которое даже верилось с трудом».

Чем эти излияния восторга отличаются от тех чувств обожания, с которым смотрели на «отца народов» дедушки и бабушки современных россиян?

У меня никак не получается абстрагироваться от конкретности и начать воспринимать вневременную сущность христианства, не зависимую как от индивидуальных представлений отдельных людей, так от общего духа современной  церковной организации. Конкретное воплощение слишком сильно скрывает, затемняет, искажает, подменяет внеисторическое содержание религиозного учения, порой до полной неузнаваемости. И это относится к любой религии,  к любой, сколько-нибудь значимой, системе взглядов: к буддизму, исламу, марксизму или ницшеанству. Можно вспомнить, как были искажены идеи Ф. Ницше немецкими нацистами, или как трансформировался традиционный ислам в деятельности современных мусульманских фундаменталистов. Вряд ли будет некорректной мысль о том, что такая же инверсия постигла и современное православие.  Однако о чем тут идет речь? Что это такое — внеисторическое содержание православия? Что именно подверглось искажению?

Мало кто из обычных христиан достаточно хорошо знает произведения Святых отцов. А из тех, кто что-то читал, едва ли кто-то адекватно понимают прочитанное. Другими словами восприятие христианства преп. Исааком Сириным или св. Игнатием Брянчаниновым очень сильно отличается от множества различных версий православия в восприятии современных христиан, также и от конкретно-исторического духовного состояния Церкви, сложившегося  в результате нынешнего «возрождения вравославия» в России. Однако мне совсем не хочется делать какие-то радикальные выводы о том, что Россия «крещена, но не просвещена», или что современная церковь обслуживает интересы политической власти в стране. Я не хочу обвинять Церковь в том, что церковные сановники погрязли в роскоши и фарисействе, а церковный народ в невежестве и квасном патриотизме. А с другой стороны,  мне не хотелось бы проникаться тем конформистским убеждением, что если я считаю себя православным, то  должен принимать все исходящее от церкви, народные обычаи или действия церковных чиновников, как явления, исполненные Духа и Истины.

Нужно как-то отделять зерна от плевел, вечное от преходящего, подлинник от подделки. Только как это осуществить? Где критерий истины? Что делать человеку, который хочет стать христианином, и вдруг обнаруживает, что истина, в том виде, как он ее понимает, не совпадает с реальной церковной жизнью? Как найти подлинное православие, не впадая ни в идолопоклонство, в обожествление и поклонение конкретной религиозной организации вместо Бога, ни в бесплодные скептицизм и агностицизм, отрицающие саму возможность хоть сколько-нибудь адекватного воплощения вневременной истины в современной церковной реальности?

***

Главный враг христианства, настоящий убийственный для него яд – это вовсе не атеизм, не богоборчество. Христианство губит сытое бездумное самодовольство «массового человека», его обывательская любовь к себе, к своему комфорту, покою, к своим мыслям, убеждениям, к своей религии. Совершенно неважно, в какой форме эти убеждения существуют: в форме православия или в виде атеизма. Важно, что в основе лежит самость, поклонение самому себе, служение своим желаниям и своему удобству.

Хосе Ортега-и-Гассет так описывает подобное состояние души: «Массовый человек ощущает себя совершенным. Человеку незаурядному для этого требуется незаурядное самомнение, и наивная вера в собственное совершенство у него не органична, а внушена тщеславием и остается мнимой, притворной и сомнительной для самого себя. Поэтому самонадеянному так нужны другие, кто подтвердил бы его домыслы о себе. И даже в этом клиническом случае, даже ослепленный тщеславием, достойный человек не в силах ощутить себя завершенным. Напротив, сегодняшней заурядности, этому новому Адаму, и в голову не взбредет усомниться в собственной избыточности. Самосознание у него поистине райское. Природный душевный герметизм лишает его главного условия, необходимого, чтобы ощутить свою неполноту, – возможности сопоставить себя с другим. Сопоставить означало бы на миг отрешиться от себя и вселиться в ближнего. Но заурядная душа не способна к перевоплощению – для нее, увы, это высший пилотаж».

«Массовому человеку» не нужна Истина, не нужен Христос. Для него истина –  это он сам, его спокойная сытая жизнь. Вместо любой веры, христианской или атеистической, в душе «массового человека» всегда будет затейливая смесь суеверий. То есть вера на тот всякий случай, если что-то такое «духовное» случится, и нужно будет договориться с этими, неведомо откуда взявшимися, небесными силами, чтобы как-то нечаянно не был нанесен ущерб своей комфортной жизни, чтобы обывательское существование и здесь, и за гробом было достаточно удобным и приятным. Из этого стремления любыми средствами сохранить свой комфорт, свое положение в обществе рождается поклонение власти, неважно, светской или церковной.

«Массовый человек» обожествляет власть, превращает высокое начальство в своего идола вовсе не потому, что так любит руководство, а потому что от властей зависит его благополучие и карьерный рост. В идолопоклонстве не идол является смысловым центром, для идолопоклонника главное – это любовь к самому себе. Идолослужение вполне прагматично, объекта своего поклонения можно предать в любой подходящий момент, как только другой кумир окажется более сильным и захватит власть. Евангелие в руках «массового человека» легко заменяется «Манифестом коммунистической партии» в зависимости от политического расклада.

Кажется, что дух, которым живет земная церковная организация, крайне далек от Евангелия. «Массовый человек» заполнил собой церковь, привнеся в нее свой дух бездумной сытой жизни, дух своей обывательской правоты и своего духовного совершенства. Вернее сказать, массовый человек «не желает ни признавать, ни доказывать правоту, а намерен просто-напросто навязать свою волю… Это – право не быть правым, право произвола» (Хосе Ортега-и-Гассет, там же).

Религия – очень удобная в этом смысле форма духовной власти. Духовные вещи находятся вне критики, в той сакральной области, где любую критику можно назвать кощунством, и, наоборот, любую идею или норму жизни можно провозгласить причастной Откровению и Священному Преданию, причем никаких обоснований предъявлять не надо, все доказывает принадлежность к власти. Власть не только дает санкцию на любой произвол, но и освящает его авторитетом божественной Истины. Отсюда вполне понятно страстное желание современных церковных иерархов срастись с государством, также как и ответное стремление государства обрести «духовные скрепы». В этой связи становится объяснимой наклонность «массового человека» к поклонению и обожествлению земной власти как надежного гаранта его спокойной и сытой обывательской жизни. Противоречие такого поведения с Евангелием проступает особенно явно, когда читаешь, как Иисус всячески уклонялся от попыток народа сделать Его царем. «Царство мое не от мира сего» (Ин.18:36) – отвечал Господь на желание иудеев видеть Его своим политическим лидером.

***

Однако каким-то парадоксальным образом Дух Божий непостижимо присутствует в земной церковной организации, подобно тому, как Христос присутствовал среди первосвященников, книжников и фарисеев, не смешиваясь с ними, как масло не смешивается с водой. Об этом Божественном присутствии свидетельствует чудеса, совершающиеся в ответ на молитвы не только святых подвижников, но и обычных людей. Это подтверждает то внутреннее преображение, которое переживал, наверное, любой христианин, который с верой принимал таинства крещения, исповеди или причащения. И, наконец, о присутствии Божьем говорит появление новых святых. Но, конечно же, не существует прибора, который мог бы зафиксировать духовные события и явления. В конечном счете, истинность религиозных вещей проверяется только личным внутренним опытом. «Вкусите и видите, яко благ Господь» (Пс.33:9). Можно всю жизнь провести в Церкви, соблюдая посты, регулярно присутствуя на богослужениях, исповедуясь и причащаясь, но так и не встретить Христа, так и не вкусить Духа Истины. Можно защищать православие, отстаивать русскую идею и объехать все святые места, но так и не стать христианином, учеником Христа, так никогда и не покинуть массового общества фарисеев, ощущая себя при этом человеком верующим, благоговейным и церковным.

Это покажется странным для внешнего взгляда, но именно такие «праведники», до тонкостей исполняющие предания земной церковной организации, оказываются гонителями подлинного христианства. «Наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу». (Ин.16:2-13)  Ведь именно от «церковных» людей терпели гонения св. Иоанн Златоуст, преп. Серафим Саровский, св. Иоанн Шанхайский и многие, многие другие… Именно «церковными» людьми, людьми верующими и благочестивыми, было инициировано убийство Богочеловека. Правда Божия преследуется прежде всего внутри самой церкви.

Чувства любви и ненависти ко Христу не известны внешнему секулярному миру, потому что Господь им незнаком. Внешний мир теплохладен, глубоко безразличен к Богу. В евангельские времена ненависть ко Христу вполне органично выросла из сложившейся  тогда иудейской религии. Иудеи просто не могли поступить иначе, не могли не предать Иисуса смерти.  Евреи тщательно и благоговейно соблюдали и сохраняли заповеди своего предания. Христос в их глазах выглядел кощунником, дерзким нарушителем отеческих заветов.

Евангельские события не вписываются в нормы человеческой логики. По-человечески непонятно, зачем Христос так упорно шел навстречу своей смерти, как бы даже провоцировал ее. Почему Он так настойчиво обличал книжников и фарисеев, почему не оставил их, и не ушел в другое место, не стал общаться только с теми, кто прислушивается к Его словам. Ведь очевидно, что правоверные иудеи не могли его услышать, не могли перемениться, последовав Его словам. Христос прекрасно это знал, как и то, что будет убит этими людьми. Ясно также, что иудейская ветхозаветная церковь уже сыграла свою боговдохновенную роль и переродилась в организацию, противящуюся Богу, в организацию богоотступников.

Однако Спаситель оставался в той церкви, среди первосвященников, книжников и фарисеев, до самого конца, проповедуя Евангелие, исцеляя больных, приводя людей к Богу. Он не стал реформировать эту организацию, не стал бороться за власть в ней, не пытался возглавить какое-то протестное движение для того, чтобы смещать одних первосвященников и ставить других, не стал создавать свою новую религиозную деноминацию. Он претерпел до конца, и умер от рук церковных людей,  а затем воскрес в той области, которая уже не достижима для человеческой неправды, земных авторитетов и властей. Апостолы были свидетелями смерти и воскресения своего Божественного учителя. Рассуждая по-человечески, они должны были бы с гневом покинуть иудейские религиозные собрания, как преступные сборища богоубийц. Однако они вовсе не собирались этого делать, продолжая посещать синагоги и Иерусалимский храм даже после Пятидесятницы, до тех пор, пока иудеи, наконец, сами не изгнали их из своей среды и не начали преследовать.

Христос создал Церковь, но не как земную организацию. По определению Хомякова, это — «не множество лиц в их личной отдельности, но единство Божией благодати, живущей во множестве разумных творений, покоряющихся благодати». Земная церковная жизнь основывается на другом единстве, на единстве организации, тотальности церковной власти, на консерватизме религиозного предания. Благодать – это невидимая и неосязаемая Божественная энергия, это таинственная сфера Божественной свободы. Там «Дух дышит, где  хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит» (Ин.3:8) На эту область не распространяется человеческая власть, она недоступна для психологии «массового человека», там оказываются недействительными ни правила организации, ни заповеди земного предания. Там все человеческое – не чисто, там «всяк человек – ложь». Вступить на эту Божественную территорию можно, лишь отвергнув себя, родившись свыше. (Ин.3:3-7) И если бы мы были настолько же честны и прямодушны, как Никодим, посетивший Иисуса под покровом ночи, мы бы вслед за ним спросили Христа: «Как это может быть?»

Не нужно слишком преувеличивать значение земной церковной организации. Она необходима только как место совершения таинств и как способ хранения Священного Предания. Ее роль, как в наше время, так и в ветхозаветные времена, довольно скромная. Однако каждым своим обрядом, каждым богослужебным словом эта земная организация непостижимо связана с таинственным Телом Христовым.

В духовном смысле мало, что изменилось с евангельских времен. Разве что, свое место в церкви рядом с первосвященником, фарисеем и книжником прочно занял «массовый человек». Но существо духовной жизни осталось то же. Так же распинается Христос, так же преследуются Его ученики. Так же правда Божия находится в поношении, так же существуют все страсти: гордость, властолюбие, алчность. Так же в мире торжествуют враги Христа, неважно, в рясу они одеты или в светский костюм. И так же подлинная Церковь остается недосягаемой для человеческих страстей. Христос говорит, чтобы мы были мудры, как змеи и просты, как голуби. Это означает, что не нужно быть наивными, не нужно ждать святости от церковных чиновников (впрочем, как и от всех остальных людей), но в то же время нужно всячески проникаться духом Евангелия, всеми силами стремясь к голубиной простоте евангельской жизни. Этот видимый мир, так же, как и видимая  церковная организация не руководствуются заповедями Евангелия, но мы, если хотим следовать Христу, должны оставаться в этой организации до конца, следуя примеру Спасителя. И за смирение, по слову о. Иоанна, нашему внутреннему взору откроется, как «в храме происходит торжество Церкви Небесной, Церкви Торжествующей». Когда Ангелы спросили Господа, не нужно ли убрать плевелы, Он возбранил им, сказав, что пусть и пшеница и плевелы остаются вместе до жатвы. И только после жатвы одно будет отделено от другого (Мф.13: 25-30).

***

Бог не избавляет человека от житейских трудностей, не делает его существование беспроблемным и по-обывательски счастливым. Более того, Он не устраняет трудностей мучительного нравственного выбора. Наоборот, эти трудности еще больше усиливаются и обостряются. Слово Божие ставит человека лицом к лицу с его совестью, оно «живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные. И нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто перед очами Его: Ему дадим отчет» (Евр.4:12-13). Человеку с Богом не просто. Так же и Церковь создана Богом не для психологической разгрузки человека (как я это вижу хотя бы из собственного опыта), это не клуб по интересам, не сообщество милых и приятных людей. Находится в Церкви порой – настоящее мучение, хочется все бросить и бежать, не останавливаясь, куда глаза глядят. Но, сквозь все сомнения и недоуменную растерянность маловерного сердца доносится кроткий вопрос  Иисуса, обращенный к двенадцати апостолам: «Не хотите ли и вы отойти?», и следующий за ним взволнованный ответ апостола Петра: «Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живого» (Ин.6:68)

Виталий Борисов, художник

"SIMBIRSK CITY", 31 июля 2015 г.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования