Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ПРАВОСЛАВИЕ В УКРАИНЕ": Протоиерей Георгий Коваленко: «Служба в армии изменила мои приоритеты и видение жизни». В чем разница между священниками с «Военным билетом» и без него?


Что дает молодому человеку армия? В чем разница между священниками с «Военным билетом» и без него? Каким был Киев в год взрыва на ЧАЭС — об этом и многом другом в интервью православному журналу для военных рассказал руководитель Синодального просветительского отдела Украинской Православной Церкви протоиерей Георгий КОВАЛЕНКО.

— Отец Георгий, где, когда и в каком подразделении Вы проходили срочную службу?

— Я служил с 1986 по 1988 год в пограничных войсках. Начиналась моя служба в городе Дрогобыч Львовской области, где я пробыл 20 дней. Затем некоторую часть военнослужащих перевели в Киев, среди них и меня.

Это было первое лето после Чернобыля… Кстати, повестку в армию я получил непосредственно в день аварии на ЧАЭС.

С лета по 7 октября 1986 года прослужил в Киеве, в учебном батальоне связи, постигая азы радиотелеграфического искусства. Здесь меня научили работать не только «ключом», но и на датчиках и СТ-аппаратах. Оттуда — моё умение набирать на клавиатуре десятью пальцами.

С одной стороны, было легче, потому что нас не вывозили на полигон. С другой, мы постоянно находились в городе, регулярно выполняя команды: «Закрыть окна и двери, ветер с Чернобыля!». Мыли не только пол и сапоги, но и асфальт. Кросс 20 километров пробегали на стадионе диаметром 200 метров…

Когда выезжали на присягу, к музею Великой Отечественной войны, нас поразил город, в котором совершенно не было детей.

Затем с октября и до демобилизации я служил в Минске, в свернутом батальоне связи. В случае необходимости он должен был в считанные минуты развернуться, а мы – привести всё в готовность к выполнению боевой задачи. У нас было несколько прапорщиков, старших офицеров и даже генерал, а при этом солдат было всего 20. Хотя в листе нарядов числился 21… Таким образом, каждый день нас было на одного меньше, и мы находились на службе фактически круглосуточно. Если кому-то нужно было в увольнение, его должен был кто-то заменить, параллельно выполняя свои непосредственные обязанности.

Я нес службу на передающем радиоцентре. Два дня по шесть часов, один – двенадцать часов. Иногда выпадали наряды по расположению, кухне и постовой службе.

— Какие условия были в минской части?

— Это был небольшой дворик размером с волейбольную площадку. Для нас он служил и как плац, и как автопарк, и как место, где мы «дышали воздухом». Основное время проводили в помещении – на четвертом этаже.

— Получалось читать в свободное время?

— У нас была прекрасная библиотека, и я прочел всю литературу, которую должен был прочесть в школе. В восемнадцатилетнем возрасте и непростых армейских условиях многие произведения упали на почву, подготовленную для правильного восприятия.

— В армии Вы были уже верующим человеком?

— К вере в Бога я пришел после службы.

1988-й, когда я демобилизовался, был годом юбилея Крещения Киевской Руси. В это время подруга моей мамы привезла из Финляндии юбилейное издание Библии. Я как раз поступал на философский факультет Национального университета имени Т.Г. Шевченко, и мама принесла мне Евангелие со словами: «Возьми. Тебе, наверное, будет интересно…» Так мне в руки впервые попало Священное Писание.

— Среди Ваших сослуживцев были верующие?

— Из армейского периода своей жизни я не помню никаких случаев, связанных с верой и религиозностью. Хотя мы служили парами и могли месяцами, заступая из нарядов на боевые дежурства, находиться вместе. Много разговаривали о жизни, знали друг о друге больше, чем доармейские друзья или даже родители. Но вот бесед о вере и Церкви не случалось.

Но какие-то мысли, наверное, уже появлялись. Это был период поиска смысла жизни, что изменило вектор, в том числе, и в выборе дальнейшего пути. Если до армии я поступал в Киевский институт гражданской авиации, то после – на философский факультет Киевского университета.

— То есть, на занятиях по политической подготовке не было атеистической пропаганды?

— У нас и занятий таких почти не было, потому что большую часть времени мы занимались практическим делом. В моей службе вообще не припомню армейских «глупостей»: мы интенсивно служили, поэтому дополнительно занимать нас не было необходимости.

— А как обстояло дело с увольнениями?

— За все время службы в Киеве я ни разу не ходил в увольнение. В Минске — крайне редко.

— Была ли в Вашем подразделении дедовщина?

— Нет. Может быть, мне повезло, потому что я служил в пограничных войсках, которые считались элитой. Очень маленький коллектив, и, несмотря на разницу в сроках службы и в званиях, все равны. Все мыли пол и чистили картофель. К тому же, неразумно унижать или обижать того, с кем тебе предстоит несколько недель или месяцев нести боевое дежурство. А, к примеру, при разворачивании машины связи офицер и солдаты были одним единым коллективом, в котором у каждого — свои функции.

— Что дала служба в армии лично Вам?

— Бесценный опыт, который позволяет правильно организовывать работу в больших объемах и не бояться бессонных ночей за компьютером. Это помогло мне в студенческие годы и в период создания информационных и просветительских проектов.

— Вы были секретарем нескольких епархий, знакомились с личными делами священнослужителей. Чем отличаются священники, которые прошли срочную службу, от тех, кого это не коснулось?

— То, что есть священники, которые не проходили срочную службу, на мой взгляд, является проблемой. Это затрудняет общение с военнослужащими, что стало особенно актуально сейчас.

У священников, которые служили в армии, присутствует понятие субординации. Тем же, кто не прошел срочную, приходится объяснять элементарные вещи.

У меня оба дедушки – военные. И один очень хотел, чтобы я поступал в военное училище, и даже обижался, когда я этого не сделал. Он успокоился только тогда, когда мне удалось ему объяснить, что я, как священник, тоже служу, у меня тоже есть форма и устав, по которому строится моя жизнь и деятельность.

Если священник до семинарии или до принятия сана не жил в условиях четкой подчиненности, ему может не хватать иерархичности. В мою бытность секретарем епархии у таких священников возникали трудности в общении с архиереем.

Я считаю, что каждый будущий священник должен пройти срочную службу, а не стараться «освободиться» от нее по религиозным убеждениям.

— Сформулируйте, пожалуйста, пастырский совет выпускнику средней школы, который не может решить, поступать ему в семинарию или идти в армию.

— Поступать в Духовную семинарию после средней школы – рановато. Юноша окончит ее через четыре года и решит принять священный сан – в 22 года. Со знаниями у него будет всё в порядке, а вот жизненного и духовного опыта — никакого. Срочная служба этот опыт даёт. Не зря же говорят, что «в армию уходят мальчишки, а возвращаются мужчины».

В армейском коллективе видно, кто есть кто, какие качества в человеке доминируют, и есть возможность что-то полезное в себе раскрыть, проявить и воспитать.

Моя служба изменила приоритеты и видение жизни.

— Сейчас много говорят о введении капелланской службы. С одной стороны, в воинском подразделении будет священник, с другой – у пастыря появляется еще одна «иерархия» — воинская. Не приведет ли это к внутреннему конфликту?

— Не знаю случаев, когда бы послушание вредило христианину. Господь говорит: «Отдавайте кесарю кесарево, а Богу – Богово». Это тоже двойное подчинение, ведь Христос не призывает совсем отделить кесарево и служить лишь только Богу.

Не думаю, что будет конфликт, если человек научится разделять в себе «Богово» и «кесарево». Прежде чем стать капелланом, священник должен пройти специальную подготовку, и эта учебная программа должна разрабатываться совместно духовными школами и военными институтами. Даже его духовное образование должно быть скорректировано с учетом особенностей воинской службы. К примеру, он должен уметь совершать богослужение в полевых условиях.

Сейчас, на мой взгляд, существует угроза восприятия священника в воинском подразделении как замполита, комиссара или «особиста». Но это разные типы служения, что должны понимать не только командиры, но и священнослужители.

— И, наконец, поделитесь личными прогнозами относительно развития ситуации на Востоке Украины.

— От меня мало что зависит в решении этого вопроса, и я не специалист в военных и геополитических процессах. Но мне кажется, сейчас важно научиться воспринимать происходящее как реальную жизнь. Не мечтать о том, чего нет или уже не будет, а проживать то, что есть сейчас, и в этих условиях стараться быть достойными христианами. Это важнее, чем прогнозы.

А как верующие люди, все мы молимся о том, чтобы в нашей стране прекратилась вражда и воцарился мир.

Александр Андрушенко,

"ПРАВОСЛАВИЕ В УКРАИНЕ", 5 мая 2015 г.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования