Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ПРАВОСЛАВИЕ И МИР": "Левиафан": против церкви… или за нее? "Даже очень правильный пастырь может оказаться встроенным в бандитскую схему"


Почему христианам стоит не обижаться на новый фильм Звягинцева, наоборот – сказать спасибо режиссеру за разговор о церкви, которой всем нам не хватает – объясняет Андрей Десницкий.

Фильм Звягинцева «Левиафан» еще не вышел в прокат, но его уже смотрят (и даже, впервые на моей памяти, собираются переводить создателям фильма деньги за скачанные с торрентов файлы). И обсуждают. Почти все сходятся в том, что фильм «антиклерикальный», а то и вовсе «антицерковный»… но точно ли так?

Сначала – несколько слов о самом фильме. Много было фильмов на похожий сюжет: коррумпированная местная власть сметает со своего пути маленького человека, который ей почему-то мешает, а тот борется за свои права. Упоминают в качестве источника некую американскую историю, но с того же начинается еще «Илиада» Гомера: у Ахиллеса, Пелеева сына, царь Агамемнон отобрал младую Брисеиду.

Говорите, чернуха, такого, как в фильме, не бывает? Бывает, друзья, еще и не такое, если забыли – вспомните о станице Кущевская. Там много лет безраздельно правили бандиты при полнейшем попустительстве местных властей, и только после того, как убили в одном доме в один день сразу 12 человек, следственная группа из Москвы с немалым трудом распутала этот клубок.

Но обычно в таких фильмах зритель смотрит на злодейства бандитов, в нем зреет негодование и жажда мести. А потом он смотрит, как главный герой с хрустом крушит челюсть главного злодея, и испытывает чувство глубокого удовлетворения. Все расходятся по домам и не называют фильм «чернушным», даже если жестокости, насилия и низости в нем через край.

А у Звягинцева нет ничего такого. В кадре – ни преступлений, ни погонь, ни даже драк, хотя в сюжете одна драка играет важную роль. Мы видим только ее последствия… И вообще, последствия всего того, что творится за кадром. Мы видим, что главный герой не может, да и не хочет по-настоящему постоять за себя, горе он топит в водке, и если бы не мэр-бандит с его подручными, он бы, пожалуй, и сам быстро спился.

Фильм показывает человеческое страдание и заставляет зрителя сострадать, а это больно. К чему нам видеть шрамы на душах других людей? Лучше уж пусть очередной Ахиллес возьмет щит и меч и выступит на битву, а мы им полюбуемся… Только подобные битвы – это язычество. А христианство – оно про сострадание к грешнику.

Церковь в фильме присутствует весьма основательно. И что же там антиклерикального? Показаны жадные, наглые попы на мерседесах, погрязшие во всевозможных пороках? Да нет, ничуть. Благообразный епископ наставляет мэра-бандита вполне правильными словами, потом произносит в церкви вполне качественную проповедь, хоть семинаристам ее предлагай как образец.

Просто мы понимаем: все эти формально правильные слова ложатся ковром под ноги бандиту, который теперь уверен, что уж с Богом-то он обо всем договорился. А с людьми разберется.

А что, собственно, должен был бы сказать или сделать тот епископ? Впрочем, не к фильму вопрос, а к жизни. В Кущевской тоже была и есть церковь, в ней был настоятель. И что он должен был сделать, когда администрация, милиция, прокуратура ходили под бандитами, а местные жители благоразумно помалкивали? Батюшка должен был взять дробовик и переквалифицироваться в шерифа с Дикого Запада?

Или, может быть, должен был захлопнуть двери своего храма перед бандитами и их прислужниками? Но на каком основании? Суд их еще не осудил, а что явно небезгрешны – так церковь для грешников и предназначена. Ходят же, исповедаются, причащаются, жертвуют на храм. Не принимать их денег? Но откуда точно известно, что деньги ворованные? И других откуда взять – прихожане-то все больше небогатые? Что ж, если мэр небезупречен – теперь и храм в его городе не освящать?

Это ведь так по-нашему: все всё видят, все обо всем догадываются, но зло остается неназванным: «вы сначала докажите, а потом говорите!» А значит, можно как бы и не замечать этого зла. Назовем это неосуждением, вспомним про пчелок, которые ищут благоуханные цветы, в отличие от навозных мух…

Фильм показывает страшную вещь: оказывается, даже очень правильный пастырь может оказаться встроенным в бандитскую схему и сам даже этого не заметит. Но после Кущевской – что в том нового?

А есть и другой сюжет: священник встречает в убогом сельском магазинчике главного героя. Никаких мерседесов и роскошеств, батюшка, похоже, добрый, очень небогатый, искренне верующий. Перед ним – человек, который, как Иов, потерял всё. Только, в отличие от Иова, он и сам не великий праведник… Вот их диалог, тоже вполне библейский:

– Ну и чё? Где твой Бог… милосердный?

– Мой-то со мной. А вот где твой – не знаю. Кому ты молишься? В церкви я тебя не видел. Не постишься, не причащаешься, на исповедь не ходишь.

– А если б я свечки ставил и поклоны бил, у меня бы все по-другому было? Может, сейчас начать, пока не поздно? Может, жена моя воскреснет? Дом мне вернут? Или поздно уже?

– Не знаю, пути Господни неисповедимы.

– Не знаешь? А чё ты тогда на исповедь зовешь? Чё ты вообще тогда знаешь?

А батюшка в ответ цитирует книгу Иова, как раз место про Левиафана. И пересказывает ее сюжет, правда, у него выходит, что правы были перед Богом все-таки друзья Иова.

«Отец Василий, я же с тобой по-человечески, чё ты мне хрень гонишь» – да, эту реплику пьяного Николая не сравнить с вдохновенными речами Иова из библейской книги, которыми он отвечал своим благочестивым друзьям. Но смысл примерно тот же самый.

Они говорили ему правильные вещи, таких изречений в других книгах Библии множество можно насобирать. Но на живого и страдающего Иова они особенно-то и не смотрели, не вписывался он в их теории. Иов же говорил Богу, что думал и чувствовал, и Богу было это угоднее правильных и гладких речей. А друзьям казалось – богохульство.

Церковь за последнюю четверть века очень много рассказывала людям о себе самой: как она прекрасна, как устроена, зачем нужна. Наступает пост, и нам по всем каналам сообщат, что можно, чего нельзя в какой день вкушать, и не забудут добавить, что не в том главный смысл поста. И еще много общих, правильных слов. Потом будет праздник с трансляцией богослужения и с закадровым диктором, который, как на спортивном матче, все в очередной раз прокомментирует и пояснит. И опять много правильных слов.

Кто хотел, кому было важно – уже все это выучили наизусть. А в последнее время добавилась еще тема борьбы с врагами и «информационной войны против церкви», хотя еще Христос предупреждал: «Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо! ибо так поступали с лжепророками отцы их» (от Луки 6:26).

Словом, сторонний человек слышит от людей церкви о том, как ему себя вести, чтобы к церкви присоединиться, о том, какая замечательная и прекрасная церковь, как она устроена, как неправы те, кто говорит о ней плохо. Он очень много слышит о церкви, но обычно не понимает, зачем она ему нужна. Он хочет услышать что-то о себе, о своей боли, и что-то другое, кроме «молись, терпи и смиряйся».

Он видит, как церковь радуется с радующимися, особенно если они сильны и богаты, и почти не видит – как плачет с плачущими. Он хочет, чтобы говорили лично с ним, на его языке, о его проблемах, чтобы в его жизни что-то действительно изменилось к лучшему.

Вот об этом, собственно, и фильм.

Конечно, я понимаю, что можно привести множество контрдоводов и контрпримеров активной церковной помощи неимущим, я и сам много подобных знаю. Но мне бы не хотелось, чтобы православные тут в очередной бессчетный раз стали в обиженную позу и потребовали бы их защитить, обидчиков наказать и обиды запретить.

Я бы хотел предложить им задуматься о том огромном поле деятельности, которое только открывается перед ними после того, как стены построены, богослужение начато и отношения с властными структурами налажены. О благой евангельской вести для людей, страждущих, грешных, неидеальных – и очень ждущих обращенного к ним живого слова.

Есть в фильме и еще один потрясающий эпизод. Разрушенная церковь с остатками фресок, в которой собираются подростки побренчать на гитаре, покурить, попить пивко. Обычная подростковая жизнь, в какой-то момент даже главный герой примыкает к ним со своей вечной бутылкой, словно хочет утратить взрослость, стать снова ребенком… но не знает, как. И смотрит на фрески, на дырявый купол – туда, где мог бы встретить Отца. Но храм разрушен, а в тот, который заново выстроен, он сейчас не пойдет, и подростки не пойдут.

Безотцовщина на руинах храма. Есть у этих людей подспудная, неосознанная вера в нечто высшее. Есть традиция, пусть разрушенная, поруганная, забытая, но все-таки своя. Есть огромная потребность в слове, в утешении, в какой-то новой, лучшей, осмысленной жизни. Есть, иными словами, огромная нехватка церкви – не просто обрядов и правильных слов из уст специально поставленных людей, но жизни по иным меркам и ради иных целей, чем деньги, водка и бандитизм «в рамках закона».

Фильм «Левиафан», полагаю, целиком и полностью – за церковь, которой нам так часто не хватает. И христианам стоит не обижаться, не оправдываться, не пытаться кому-то что-то доказать, а задуматься.

Уже была написана и поставлена в план эта статья, когда пришла информация: в том самом городе, где снимался «Левиафан», в 2009 году местный предприниматель в ходе переговоров о расторжении аренды застрелил прямо в кабинете мэра города, а с ним и его заместителя по ЖКХ. Потом застрелился сам.

Чернуха, заказуха, клевета, говорите, у Звягинцева?

Андрей Десницкий

"ПРАВОСЛАВИЕ И МИР", 19 января 2015 г.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Денежным переводом:

Или с помощью "Яндекс-денег":


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования