Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"НОВАЯ ГАЗЕТА": Котлован. Частная история о попытке построить сельский храм РПЦ МП и крестовом походе директора местного музея против этого


Вредная вещь — штампы. Но мы живем ими, поскольку кажется, что они упрощают процедуру размышления и структурируют хаос действительности. На самом деле — не так: только запутывают. И еще — мешают слушать.

Как просто вроде бы: либерал — единоросс, левый — правый, демократ — консерватор, за Путина — против… Журналист, понятное дело, — продажный; следователи и чиновники — берут взятки; оппозиция — проплачена Госдепом; на Майдане — бандеровцы; почти каждый попавший в тюрьму — невиновен (по мнению правозащитников) или каждый попавший в тюрьму — виновен (так полагают в судах и полиции)... Все предложенное губернатором — надувательство; все, что строит РПЦ, — строит неправильно, разрушая исторический облик.

Очевидно, что эта страсть к упрощениям и лозунгам — свидетельство общественного заболевания, главный симптом которого — поиск врагов: не «за» кого-то, а «против»… И температурим таким образом не только на площадях или в «Фейсбуке», но даже в разговоре с соседями по лестничной клетке и за семейным обедом. Сначала не слушаем, потом говорим сами, а когда в ответ не слышат нас — объявляем крестовый поход, будучи полностью уверенными в своей правоте, как правило, беспощадной.

Так вот, об РПЦ. Точнее — о строительстве храма в деревне Комлево Боровского района Калужской области. История приключилась бытовая, некрасивая, но показательная: в конфликте между прихожанами и директором местного краеведческого музея, если исходить из сложившихся «либеральных» представлений, прав музейщик, а люди верующие — «опять мракобесят». Но если посмотреть на все своими глазами, разобраться в документах и фактах, то все окажется иначе.

По благословению митрополита Калужского и Боровского Климента храм решили возвести жители деревни и настоятель местного прихода — молодой иерей Алексей Лысов. В Комлево с XVIII века жила в своем поместье семья дворян Сенявиных, давшая русскому флоту немало знаменитых мореплавателей, самым известным из которых был адмирал Дмитрий Сенявин. Была у этого дворянского рода в деревне и домовая церковь — Иоанна Предтечи, и родовой склеп.

В 20-х годах прошлого века поместье было разорено большевиками, а склеп разграблен, церковную колокольню и трапезную разломали (по их фундаментам проложили дорогу). Сам церковный четверик взорвали в 60-х, на месте алтаря построили сельсовет. Старое же кладбище «срезали» бульдозером для «выравнивания рельефа». Вскоре история «выровняла» и сельсовет, а запустевшая территория превратилась в место досуга алкашей и наркоманов.

Лет пять назад священник и его прихожане решили вернуть храм на прежнее место, а еще построить воскресную школу и музей адмирала Сенявина. Подчеркну: это была частная инициатива людей, пожелавших хоть что-то изменить в своей деревне. Интереса государства не было и в помине — «денег нет», ответили в областном министерстве культуры, но дали добро на строительство, прислав бумагу: на данной территории «объектов культурного наследия не установлено». Деньги жители собирали сами: и просто складывались, и благотворительные концерты устраивали. Сбор идет до сих пор.

К началу апреля этого года вырыли котлован, на дне которого вперемешку с битым кирпичом, балками, строительным и бытовым мусором были обнаружены многочисленные человеческие останки. Работы приостановили, священник сообщил в полицию, следственный комитет начал проверку, которая пришла к выводу: кости старые. Помимо церковных захоронений, которые сравняли с землей при Советах, здесь — и останки советских солдат (во время Великой Отечественной в Калужской области шли ожесточенные бои), о которых государство забыло, списав их в графу «без вести пропавшие». Вообще, при строительстве или сносе любого объекта в Боровском районе всегда находят останки преданных своим государством солдат: часть перезахоранивают, часть остается в земле.

В сельской администрации отцу Алексею и его прихожанам дали указание — «выбирать» кости из мусора самостоятельно: никакой помощи власти не оказали — опять же «денег нет». Бабушки и отец Алексей собрали около 11 кубометров человеческих костей в сколоченные ящики, планируя захоронить их уже в храме — в специально установленной костнице. А уголовное дело, возбужденное по факту обнаружения костей, СК закрыл за отсутствием состава преступления, выдав разрешение на перезахоронение останков и на дальнейшее строительство.

Но тут случилась история, от которой местные жители до сих пор не могут отойти. В один из апрельских дней на стройку, огражденную по периметру, не предупредив отца Алексея, пробрались директор Боровского краеведческого музея Александр Морозов, одновременно возглавляющий местное «Общество охраны памятников истории и культуры», его сотрудник, представитель местной ветеранской организации, и съемочная группа московского телеканала.

Отец Алексей вспоминает: сначала было подумал, что музейщики привели журналистов, чтобы те сняли сюжет о строительстве храма и его истории. Но директор музея под телекамеры начал швырять под ноги священника человеческие кости, выкрикивая: «Тебе будет о чем молиться!» Объяснения же отца Алексея о том, что строительство приостановлено (на тот момент), что в деле разбирается Следственный комитет, что, наконец, кости перезахоронят, были из сюжета «вырезаны». Суть репортажа свелась к тому, что батюшка не только «строит церковь на костях», но и вместе со своими прихожанками «разворотил» родовой склеп Сенявиных. О склепе журналистам рассказала сотрудница музея, несколько лет назад издавшая книжку, в которой сама же утверждала: склепы были разграблены еще в 20–30-х годах прошлого века.

— Я водила эту музейщицу, Нелли Ложкареву, несколько лет назад к местной бабушке-старожилу, — рассказывает прихожанка и бывший сотрудник музея Ольга Захарова. — И она нам рассказывала, что гробы из склепа представители местных властей вытащили в 20-х годах, гробы открыли, мертвецов раздели, взяли драгоценности, а платья их — красивые шелковые — потом использовали в местном народном театре. То есть Ложкарева прекрасно знает, что саркофаги разграбили давно, что здесь нет никаких склепов... А сам адмирал Сенявин еще при царе был перезахоронен в Питере…

Сюжет на канале крутили целый день. Кто-то из сельчан пил корвалол, кто-то ругался. Дальше — больше. По следам съемочной группы пошли журналисты одной столичной газеты и, что было обиднее всего, — одной местной, чьи корреспонденты были «шокированы масштабами феноменального безобразия», при этом забыли дать слово прихожанам, зато обильно цитировали музейщика Морозова. Тот обвинил селян в том, что «они разрыли бульдозерами могилы, размозжили экскаваторами кости, а черепа свалили в кучу, как картошку!».

 В Комлево опять пили корвалол, а Морозов закидывал письмами прокуратуру и СК, требуя возбудить уголовное дело за «надругательство и глумление над прахом мертвых». Ему отказали, объяснив: объектов культурного наследия здесь нет, останки перезахоронят в соответствии с законодательством и общепринятыми моральными нормами… Но он продолжал писать, очевидно, представляя себя последней преградой демократического светского общества на пути набирающих силу церковников.

Мы с отцом Алексеем смотрим на котлован.

— Когда здесь были пьянки, Морозов почему-то не жаловался, не приезжал, — говорит отец Алексей. — А потом облил нас грязью. Напечатана заведомая ложь про склеп Сенявиных, разрушенный давным-давно, про осквернение кладбища... Хоть в одном официальном документе есть отметка о наличии здесь кладбища? И ни одна газета не подумала извиниться… Обидно и горько за людей, которые свои копейки несли на это строительство.

— Да я его вообще не знаю! — нервно скажет мне про батюшку директор музея Александр Морозов. — Жители говорят там о какой-то моей антипатии к нему. Да я видел его один-единственный раз, когда телевизионная группа попросила свозить их на стройку. Я свозил. Вот скажите, зачем надо было выковыривать деревенское кладбище?! Разве христиане так поступают?! Давайте, — обращается Морозов ко мне, — вас похоронят, а кто-то через 20 лет придет и скажет: «Потомков не осталось, надо построить здесь боулинг». И по вашим черепам будут ездить экскаваторы… Это достойно? Ну, если это христиане, тогда я не знаю… Сельские жители не понимают, что делают. Хочется сказать им: «Господа, это же ваша деревня!»

Напоминание о том, что на месте котлована когда-то был сельсовет и автостоянка, которые как раз и строили на костях, вбивая балки в могилы, и что бабушки, крестясь, выковыривали останки из-под этих самых бетонных блоков и балок, его не убеждают.

— Это все сказки. А факты говорят об обратном. Есть следы от гусениц экскаватора… — и он снова повторяет как заведенный: — Перерубленные скелеты, перерубленные черепа, сотни тысяч костей перемолоты тракторами в крошку…

Доводы о том, что останки захоронят в храме и что это, наверное, лучшая дань памяти, Морозова тоже не трогают. Странно как-то: словно памяти станет больше, если на месте храма будет пустырь с наркоманами и стихийной парковкой. Директор музея меня не слышит. Не слышит он и отца Алексея. У него стойкая убежденность в своей правоте, от которой закладывает уши.

— В принципе я за постройку храма. Я верующий человек. Хожу в церковь. Но такое благое дело, как строительство храма, нельзя начинать с преступления!

Правда, в чем преступление, если землю под строительство выделила администрация, если получены все разрешения, вплоть до министерства культуры, я понять не смогу.

— А если попытаться найти какой-то компромисс, совместно что-то делать?

— Компромисс? Отец Алексей открыто всем сказал, что он объявляет мне войну.

Трудно мне представить отца Алексея, объявляющего войну. Хотя среди местных жителей подобные настроения возникнуть могли — звонит же кто-то директору музея Морозову, молчит в трубку или говорит гадости… «Мелкие выпады», — комментирует он. Предполагает, что это комлевчане. Называет их поведение диким. В ближайших планах — продолжать борьбу: подать в суд на газету, которая опубликовала «клеветническое» открытое письмо деревенских жителей в защиту отца Алексея. В глазах — непреклонность. И локальная информационная война, так легко разделившая отдельно взятую деревню и городской музей на два противоборствующих лагеря, вероятно, будет продолжена.

Деревенская история — безусловно, мелковата в масштабах страны, но лично для меня она — олицетворение всего того, что творится у нас в головах. Потому и построить ничего не можем: ни детской площадки, ни велодорожки, ни школы — амбиции и гордыня остановят любое начинание на уровне вечного платоновского котлована.

...А строительство храма, музея и школы все равно будет продолжено — медленно (у бабушек ведь маленькая пенсия), но будет. Отец Алексей по-прежнему просит помощи у официальных инстанций, теребит, напоминает, вместе с прихожанами даже на сайт президента писал, но пока безуспешно. Священник не против, если и сотрудники краеведческого музея помогут в сборе средств — живем-то все вместе: «господа, это же наша деревня».

Вера Челищева,

"НОВАЯ ГАЗЕТА", 6 июня 2014 г.

Фото автора 

P.S. Все, кто хочет помочь в строительстве храма, воскресной школы и дома-музея адмирала Сенявина, может связаться с настоятелем прихода по тел. 8 903 811-81-07 или перевести деньги на банковский счет прихода.

Православная религиозная организация

Приход в честь Рождества Пророка Иоанна Предтечи в

д. Комлево Калужской епархии Русской Православной Церкви

(Московский Патриархат)

ИНН/КПП 4003990113/400301001

Юр. адрес: 249010, Калужская обл., Боровский р-н, д. Комлево

Расчетный счет №40703810600640000028

Банк: ЗАО «М БАНК» г. Москва

БИК 044585209

Кор. счет №30101810200000000209

Настоятель — Лысов Алексей Александрович

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Денежным переводом:

Или с помощью "Яндекс-денег":


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования