Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"НГ-РЕЛИГИИ": Так все-таки – пастырь или наемник? Духовенство РПЦ не должно превращаться в бюрократическую корпорацию


Думаю, невозможно найти человека, который будет утверждать, что Русская Православная Церковь должна управляться неэффективно. Церковь как институт современного российского гражданского общества и может, и должна использовать пресловутый «эффективный менеджмент» в своей организационной деятельности как инструмент, наиболее адекватно соответствующий сегодняшним социальным и экономическим реалиям.

Только вот почему вопреки постулатам этого самого «эффективного менеджмента» вполне техническими вопросами организации деятельности в Церкви непременно должны заниматься не специально обученные люди, менеджеры или администраторы, не профессионалы, а как ни крути, дилетанты – священники, которых в семинариях учили заниматься совсем другим делом? Мнение, что священникам все-таки неизбежно придется просиживать у компьютера за заполнением бесчисленных анкет, составлением отчетов и справок – меня, честно говоря, обескураживает и совсем не радует. Несомненно, священник – центральная фигура жизни любого православного прихода, но так ли уж необходимо, чтобы именно священник был в одном лице на приходе тем, что в фольклоре семинаристов звучит как «сам читаю, сам пою, сам кадило подаю»? Все-таки «рабочее место» священника никак не за компьютером в приходском офисе, а в храме, у престола.

О том, собственно, и речь, что негоже Церкви перенимать приемы и повадки «профессиональной корпорации, подобной бюро ритуальных услуг», как пишет мой оппонент Аркадий Малер. И именно поэтому стоит ли так уж упирать на «общечеловеческие права» и использование «всех правовых возможностей» для священников? Право на отпуск (а заодно и на пенсию, и на оплату «по больничному» и прочее) у служителей алтаря быть непременно должно, в этом нет никаких сомнений. Речь о том, что гражданские права священнослужителя в идеале всегда должны быть вторичны по отношению к его религиозным обязанностям. Безусловно, как штатный работник прихода священник юридически и фактически имеет право на отпуск. Но ведь и отпуск отпуску рознь. Поездка с супругой и детьми в Иерусалим, или в монастырь, или в паломничество по святым местам – это то, чего ожидают от священника прихожане, то, что служит им примером для их собственной жизни, то, что органично соответствует непрерывности, действенности и достоинству его священнического сана. И совсем другое дело – «мирской» отдых на курортном пляже с неизбежным посещением кафе–баров–ресторанов и с разнообразными, не всегда уместными для священнослужителя увеселениями. Вот это уже вещь совсем другая, хотя и возможная, и по существу никакими канонами не запрещенная. Апостол Павел пишет в послании к Коринфянам: «Все мне позволительно, но не все полезно» (1 Кор: 10, 23) и «Берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных» (1 Кор: 8,9). Достоинство Церкви иногда настоятельно требует от ее служителей добровольного отказа от вполне доступных и ничуть не запретных благ и прав.

А вот отпуска (да и зарплаты и пенсии) монашествующих – явление определенно антиканоническое и даже антиправославное (хотя по гражданским законам легальное и возможное). Иноков никто не заставлял обещать превратить всю свою жизнь в непрерывный молитвенный подвиг и жить до последнего вздоха в послушании, смирении и нестяжании материальных благ. Дал слово – так уж, будь любезен, держи! «Коттедж рядового монаха», о котором так спокойно пишет мой оппонент, – вещь и немыслимая, и крайне возмутительная. И в том же ряду – личные (именно личные, а не церковные, служебные) особняки, коттеджи и квартиры монахов и епископов (которые, включая Патриарха, суть те же монахи), личные (а не служебные) автомашины, личные счета в банках и другие вроде бы вполне законные и обычные в гражданском обороте вещи. Дал перед алтарем слово быть бедным, довольствоваться самым необходимым и жить до смерти в обители – держи свое слово! Монастырь (а в случае с епископом – епархия) тебя и прокормит, и оденет, и келью даст, а коли нужно, и все разумные нужды твои оплатит. Честно говоря, давно стоит священноначалию Русской Православной Церкви озаботиться целой армией пребывающих вне монастырской ограды, по городам и весям, монахов невесть какого монастыря (в старое время говорили – «неведомой Шаталовой пустыни»), ни единого дня ни в одной обители не живших и жить по-монашески не умеющих и не желающих. Конечно, коли есть нужда и «блага ради церковного», Церковь вправе направить монаха нести послушание и на приход, и в любое церковное учреждение, и даже на архиерейскую кафедру, но местом жительства его навсегда обязан оставаться монастырь. И в отпуске, коли уж он монаху полагается по должности, у него может быть только один путь – в родной монастырь.

И теперь о главном, об основном тезисе статьи Аркадия Малера: работа священника – это его служение, а его служение – это работа. В идеале это действительно должно быть так. И когда «пастырь добрый» (по призванию, самоощущению, по образу жизни и по данному от Бога таланту) еще и работает «пастырем» по штатному расписанию – это счастье и для самого человека, и для тех, для кого он служит. И совсем другое дело, если «пастырем» по штатному расписанию работает «наемник». Пастыря и наемника, занимающихся одним и тем же делом (но с очень разным результатом), не я, простите, призываю различать – а сам Христос в Евангелии от Иоанна (Ин: 10, 11–13). Опасность безудержного роста числа людей, исполняющих функции священников по причинам, не имеющим никакого отношения к преданному и жертвенному служению Богу – по стечению обстоятельств, в силу наследственной традиции, из соображений престижа или корысти (вариантам, увы, несть числа), – это опасность номер один для РПЦ в не очень-то на самом деле религиозной современной России.

Пастырь, осуществляющий свое служение, может существовать и без престижного офиса, и без эффективного менеджмента. А наемник без этих современных наворотов, без удобств, комфорта, престижа и хорошей платы за работу по найму – «бежит, потому что наемник» (Ин: 10, 13). А когда масса денег и усилий Русской Церкви тратится годами именно на «общечеловеческие права» и «мировые стандарты», на административные и управленческие реформы, на пиар и откровенную политику – как тут поймешь, кто на самом деле пастырь, а кто всего лишь наемник?

Право и обязанность Церкви – строго требовать от служителей Церкви, чтобы средства не подменяли собой цели, настойчиво призывать свой персонал «служить ради Иисуса, а не ради хлеба куса», и делать это непременно чистыми руками. А право и обязанность православных верующих – требовать от своей Церкви, чтобы все в ней происходящее не было личным делом иерархов и подчиненных им священнослужителей, не было тратой непонятно куда и зачем собранных народом из рублей и копеек в большие миллионы денежных сумм – но было разумным использованием церковных ресурсов для достижения конкретных и всем понятных целей.

Церковь априори призвана быть источником мира и согласия в обществе, а не источником раздражения, и уж точно не должна давать поводов к бесконечной критике «за отдельные недостатки ее сотрудников».

Михаил Темкин,

"НГ-РЕЛИГИИ", 20 ноября 2013 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования