Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"СРЕДОТОЧИЕ": На родине пейзажной лирики Китая, в гостях у китайских христиан


Настоящим открытием в этот раз стали для меня китайские христиане. Их в окрестностях Вэньчжоу, как уже говорилось, очень много. Впервые я встретился с христанкой в глухой горной деревушке. В нее приходишь, поднимаясь от Утеса господина Тао по живописному ущелью Каменных Ворот. Путь долгий, после которого тянет посидеть и закусить. Мы заказали в одном доме обед и поднялись чуть выше к дому, где жила одна из местных христианок.

В большой гостиной, по-китайски неприбранной и неуютной, уже немолодая хозяйка дома, увидев нас, тут же села за клавесин и, как водится здесь, высоким и пронзительным голосом целый час пела нам христианские гимны. Она не назвала своего христианского имени (которым китайцы-христиане обычно гордятся), и я даже не уверен, что оно у нее есть. Плотная, круглая, толстощекая, с большим выпученным ртом и короткой стрижкой она казалась пионеркой со школьного плаката и излучала такой безудержный оптимизм, какого я давно не видел ни в Европе, ни в России. Пение она прерывала только для того, чтобы показать нам семейные альбомы с фотографиями ее сына и невестки. Сын у нее тоже, как говорят здесь, новой веры, учится в каком-то университете в Ханчжоу, его жена работает при церкви. В конце концов, войдя в раж, она вскочила и стала петь стоя, кланяясь гостям после каждой песни. Пела она на местном диалекте, и когда я попросил ее перевести слова песен на нормативный язык, она на мое удивление ответила, что не знает, как перевести. Любовь к Богу у нее была, видно, совсем родная, корневая. Напоследок же она исполнила песню времен Культурной революции про образцовую народную коммуну Дачжай: встает красное солнце, крестьяне с мотыгами идут на работу и превращают склоны холмов в аккуратные террасы полей, с которых собирают богатый урожай… И я вдруг понял, что для этой простой женщины преображение мира силою веры в Христа и преображение земли разумом и трудом человека – вещи одного порядка. Что же объединяет то и другое? Не что иное, как отношение к миру в свете сообщительности, которое восполняет все вещи, восстанавливает целостность мира и, следовательно, дарит радость бытия. В жизни китайцев оно выражается в тех самых "китайских церемониях", вездесущей любезности, а, по существу, об-ходительном, пред-упредительном поведении (русские язык очень точен здесь), которое составляет одновременно основу китайской морали и китайской стратегии успеха, ведь овладевший предупредительным поведением умеет опережать других.

На следующий день вечером отправляюсь со спутниками в местную христианскую церковь. Скромное здание на пригорке, ворота с надписью Иманэйли (т.е. Иммануил – с нами Бог). Невольно читаю иероглифы по-китайски, получается галиматья: "посредством лошади выгода внутри". При церкви все такая же неприбранная комната-канцелярия, убогая богадельня, в молельном зале ни одного образа, на потрескавшейся стене висит большой позолоченный иероглиф "любовь". Простые, скромно одетые люди, не знающие своей деноминации (обычное явление в Китае) и даже, кажется, не имеющие христианских имен. Говорят только на своем диалекте, рассказывают, как я догадываюсь, о разных чудесах в их жизни, случившихся от веры в Христа, молятся горячо. После службы с любопытством разглядывают иностранцев и, конечно, спрашивают нас, зачем  мы приехали в эти глухие края. Услышав, что гости из далекой страны приехали изучать методы оздоровления в даосизме и буддизме, старший из них громко кричит: "Так это же ересь! Верить надо в Христа и все. Вот я уверовал, и все болезни у меня прошли!". Оказывается, эти полуграмотные крестьяне могут поучить Христовой вере мудрецов с христианского Запада и притом с истинно мужицким практицизмом готовы выбросить за борт все наследие "пятитысячелетней китайской культуры", если их новая вера помогает им в жизни. Было видно, что разговоры европейских христиан про мучительные сомнения и свободу выбора в вере, силу разума и права человека были бы им совершенно непонятны. Их свобода – принять Христа без раздумий, да так, чтобы не отвергнуть мир, а вместе с Христом принять всю полноту жизни и, значит, ее безграничную радость.

Вот так "благая весть" христианства органично сливается для этих простых китайцев с их традиционно оптимистическим взглядом на жизнь, потому что в обоих случаях они исповедуют целостное отношение к миру, и их труд в полном согласии с традиционной китайской мудростью сливается с "работой Неба". Знаю, какие возражения наши православные – да и католики – предъявят этим доморощенным христианам Азии. Они скажут, что избыточная экзальтация этих людей на самом деле лишь компенсирует чрезмерную рациональность их восприятия Евангелия – ситуация свойственная, по правде сказать, всему протестантизму и вообще всякой секте. Стало быть, в их душе нет подлинного мира, и они, сущности, "пребывают в прелести и ереси". Очень может быть. Но и то верно, что Бог открывался не многомудрым мужам, а неграмотным пастухам и что молитва без предельной, последней искренности сердца останется втуне. А для этих христиан вера есть сама жизнь, и ее плоды очевидны и реальны.

В чем для меня нет сомнения, так это в том, что для христиан Кедровой долины иноземная религия способна мобилизовать все ресурсы их прирожденного энтузиазма. В этом качестве она соответствует истинной кульминации китайского духа. Я не заметил в прихожанах этой бедной церкви, чтобы они испытывали что-то похожее на комплекс неполноценности перед выходцами из зрелого христианского мира и вообще каких-либо признаков христианского интернационализма. Мне показалось даже, что они сами готовы учить вере в Христа западных христиан. Когда-то эта непоколебимая уверенность в своем духовном достоинстве, не сказать превосходстве, поразила меня в корейских христианах. Теперь, видно, настал черед китайцев. Но именно потому, что христианство требует от китайцев предельной высоты их духовного энтузиазма, эта пришлая религия, наверное, никогда не станет в Китае ни массовой конфессией, ни ядром национальной культуры. Впрочем, и то верно, что христианский энтузиазм разливается в китайском обществе по давно устроенным каналам циркуляции духовных сил. Церкви там сплошь и рядом буквально именуются общественно-политическими центрами, центрами пропаганды правильного поведения (мы все же в Китае). Рядом с одной маленькой церквушкой я увидел большую доску объявлений с замысловатой надписью (постарался перевести так, чтобы ничего не потерять из оригинального смысла: "Доска пропаганды борьбы передовиков-новаторов за лучшее деятельностное знание". Еще одно проявление энтузиазма, в котором сливается "революционное строительство" компартии и горячая вера в Христа.  А на волне этого энтузиазма вера в Христа беспрепятственно вливается в единый поток общекитайской духовности.

То, что среди вэньчжоусцев много христиан, напоминает о том, что они "думают не так, как другие". Но нет ничего более типично китайского, чем быть особенным. В каком-то глубоком смысле непохожие на других китайцев, говорящие на непонятном для других диалекте, открытые морю и загранице жители Вэньчжоу и его окрестностей – самые настоящие китайцы, китайцы до мозга костей.

Владимир Малявин,

"СРЕДОТОЧИЕ", 24 января 2013 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования