Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"МОСКОВСКИЕ НОВОСТИ": «Православные остаются, остальные — на выход». Кто сегодня стоит в храмах РПЦ МП, во что верят и на кого молятся


Есть такой анекдот: перед воскресной службой в храм врываются двое в масках и с автоматами. «Православные остаются, остальные — на выход!» — кричат они зверским голосом. Народ, натурально, ломится в двери, выпрыгивает в окна, спасая свою жизнь. В храме остаются всего несколько дрожащих человек Неизвестные срывают маски — это священник и диакон. «Ну что ж, остались одни верные, начинаем литургию», — говорит тогда священник.

Впрочем, в Италии можно было бы рассказать такой же анекдот про католиков, а в Швеции — про лютеран. Это меньшинство, особенно гонимое, четко знает, чего оно хочет и зачем собирается, а религия большинства всегда страдает расплывчатостью. У кого есть хоть какая религиозная потребность или просто смутная тоска по неземному — с этим к господствующей конфессии.

Долгие годы православная общественность выглядела этаким монолитом в глазах всего общества, да и в своих собственных тоже. Конечно, все люди разные, но если эти люди православные, они стараются примерно одинаково поступать, и говорить, и думать примерно одно и то же. Разве не так?

Совершенно не так, убеждаемся мы раз за разом.

Вот, к примеру, зашла в храм женщина с больным ребенком в коляске, ее попросили коляску убрать, она отказалась. Бытовой конфликт? Но православный рунет от него трясло несколько дней как в лихорадке, потому что для одних самым важным было заботливое отношение к больному ребенку, а для других — благочинное течение службы и соблюдение правил. И ругались меж собой так, что хоть святых выноси, но все участники разговоров при этом православные.

Или другой пример: в начале этой недели газета «Известия» опубликовала заметку о том, что буддисту Сергею Шойгу назначат личного духовника от РПЦ, который будет ему помогать принимать важные решения, а заодно и командовать всеми армейскими священниками. Тут же последовало множество возмущений-опровержений, но, похоже, материал-то не вполне вымышленный — просто кто-то выдал желаемое (для себя) за действительное (для всех). А у других православных и желания оказались другими, и снова возник конфликт перепостов.

Так кто же они, православные, о чем они могут и о чем не могут договориться хотя бы меж собой? Всех вариантов не перечислить, но назовем несколько типичных случаев.

Церковная бабушка

Эти самые бабушки представляются внешнему наблюдателю каким-то племенем аборигенов, сохранившимся вне времени и пространства чуть ли не с каменного века. Только это совсем не так. Когда я пришел в церковь в 1986 году, среди них было немало тех, кто сберег веру отцов и дедов сквозь все гонения, но больше все-таки было комсомолок 30-х годов, которые на пенсии смогли наконец-то подумать о душе, вере учились, как Онегин: «чему-нибудь и как-нибудь». Много ходило рассказов о том, как проповедовали окружающим эти самые бабушки: «Праздник Крещения — это когда Господь наш Иисус Христос крестился и принял нашу веру православную, а до этого он был евреем». С тех пор, конечно, уровень грамотности среди них повысился, но ненамного.

Нынешние бабушки — это вышедшие на пенсию простые трудящиеся женщины позднесоветской эпохи, для них главное, чтобы все было привычно и спокойно. Да, они естественные консерваторы, но никогда не видят дистанции между церковным преданием и собственными представлениями, не делают поправки на эту дистанцию. Нарушитель спокойствия (например, девушка с непокрытой головой и ярким макияжем) может огрести от них по полной, но батюшка, который проповедует явную дичь, а по церковным канонам — ересь, но при этом смотрится как настоящий батюшка и повторяет привычные словосочетания, будет пользоваться у них большим успехом.

Церковь принято сравнивать с кораблем, на котором верующие плывут к тихой пристани посреди бурного моря. Если так, то бабушки, несомненно, — якорь этого корабля. С одним якорем никуда, конечно, не уплывешь, но и без него в плавание пускаться смертельно опасно — унесет в неведомые дали.

Верующий интеллигент

Этот тип православного человека выглядит, конечно, полной противоположностью церковной бабушке. У него в голове обычно заседает вселенский собор, не меньше, но тем труднее ему бывает найти общий язык с другим таким же интеллигентом и выработать некий общий план действий. Исключения бывают, но чаще всего его духовная жизнь в значительной мере индивидуальна и подвержена резким перепадам настроения.

Основным ориентиром для интеллигента служит Евангелие, и это прекрасно, но ведь и эту книгу можно прочесть по-разному. Поэтому в этой среде можно встретить весь спектр мнений — от радикального либертарианства до махрового национализма (хотя интересно, конечно, когда идеалы «черной сотни» разделяют наследники тех самых «жидов и студентов», с которыми она боролась). В последнем случае, правда, принято от интеллигенции открещиваться и всячески рвать со своим прошлым, но ведь такое самоедство как раз типичный признак интеллигента. Это бабушка может держать на одной полке икону патриарха Тихона и портрет И.В. Сталина, не ощущая между ними никакого напряжения.

Как паруса, интеллигенты несут корабль вперед, но они же могут опрокинуть его, если ветер поднимется слишком сильный. Да и рвутся они тоже первыми, так что в бурю их приматывают к реям. Практически все, что было сделано за последние два десятилетия в области христианского просвещения, а сделано было немало, — их заслуга. Правда, при этом они так и остались страшно разобщенными и далекими от народа. Особенно много надежд связывала верующая интеллигенция с патриархом Кириллом, но разочарование (причем взаимное) оказалось горьким. Видимо, каждая сторона (интеллигенция и патриаршья команда) ожидала, что другая будет действовать строго по ее, а не по собственной программе. После недавних скандалов в блогах появилось даже два заявления о выходе из РПЦ — правда, выяснилось, что оба человека уже несколько лет не приступали к причастию, так что, по сути, из церкви они давно ушли.

Благочестивый спонсор

Еще один сравнительно новый вариант, возникший два десятилетия назад, — благочестивый спонсор, подобный набитому провизией трюму. Ничего романтичного, но куда ты без трюма уплывешь? Спонсора интересует только практика. В идеальном случае он дает деньги на конкретные проекты, особенно если представить толковый бизнес-план, или просто содержит тот или иной приход (с бабушек и интеллигентов много не насобираешь). А есть еще и храмы за высокими заборами, с золочеными иконостасами, где святые расположены в полном соответствии с именами жены, детей и тещи заказчика и еще немножечко — с церковными канонами. Но остальное его интересует мало.

В худшем случае спонсор — а это может быть не только бизнесмен, но и, к примеру, губернатор или политик — вдруг решает, что и православие ему в хозяйстве пригодится, и начинает наводить на подведомственной территории канонический порядок. «Для споспешествования покаяния в нашем народе совет директоров ОАО (название) принял решения: все сотрудники, находящиеся в браке, но невенчанные, в случае если они не обвенчаются до 14 октября 2010 года — праздника Покрова Божией Матери, — подлежат увольнению в связи с сокращением их должности» — это цитата из настоящего приказа по одному из агрохолдингов. Довольно скоро, впрочем, выяснилось, что награжденный церковным орденом президент оного ОАО имеет серьезные разногласия с патриархом, что неудивительно: так и царь Алексей Михайлович поссорился некогда с патриархом Никоном, когда оба начали наводить один и тот же порядок. Начальник всюду бывает только один. А народ начальникам повсюду склонен не доверять.

Карьерный православный

Совершенно новый тип, возникший относительно недавно и все более заметный в эфире, — это карьерный православный, то есть штурвал на нашем корабле. Он профессионал, но не стоит его путать с тем, кто принял священный сан или монашеский постриг по призванию свыше, хотя, как правило, сан есть или будет и у него, а может, было и призвание. Он верно служит, а когда надо — прислуживается, улавливая настроения начальства и тщательно фильтруя любую информацию. Церковь для него корпорация со своим интересом и этикетом, но рассуждать обо всем этом он предпочитает в категориях духовности и нравственного возрождения.

По мере продвижения по карьерной лестнице елейность и предупредительность у таковых постепенно сменяется властностью и самоуверенностью, а из Евангелия вспоминаются только удобные цитаты. «Что это за «подставь другую щеку», кто вообще додумался такое сказать!» — такая фраза, прозвучавшая несколько месяцев назад в блогах, скорее всего исходит из этой среды. Без служилых людей, безусловно, не обходится ни одно дело и ни одна общественная структура, но если все люди вдруг оказываются в ней служилыми, ничего хорошего ее не ожидает.

Впрочем, есть и яркие, но немногочисленные исключения: человек, достигший столь высокого положения, что за него уже не опасается, может решить немного развлечься и потроллить общественность провокационными заявлениями. Общественность будет теряться в догадках, что и кто за этим стоит, а человек, может быть, просто развлекается, скучно ведь на службе.

Православный активист

А еще кораблю полагается крепкая обшивка, способная выдержать удар подводных камней и устоять против соленой воды, моллюсков и червей-древоточцев. На эту роль активно претендует еще одна категория православных, появившаяся совсем недавно, — это активисты-защитники. Тут тоже хотелось бы рассказать жизненный анекдот, но не получится — вся их деятельность выглядит пока что сплошным анекдотом, от срывания маек и до пикетирования выставок. Главное для них — защита святынь по простым и понятным правилам: наши не наших всегда били и бить будут.

К ним относятся с настороженностью все остальные, включая и официальные структуры РПЦ, и это понятно. Но есть и серьезный интерес к этой группе людей, пока немногочисленной, но потенциально очень привлекательной для горячей молодежи. Тут есть простые ответы на вечные вопросы и практическое применение, так что из списков их так просто не вычеркнешь. Видимо, предстоит долгий процесс приручения, но кто именно кого приручит, еще не вполне ясно.

Вечный захожанин

Эти захожане приходят в храм как в комбинат религиозных услуг по своим частным надобностям: крестить дитя, отпеть бабушку, взять крещенской водички и освятить яйца на Пасху. О них принято говорить снисходительно: дескать, что с них взять, невежды в законе, — но нужды их удовлетворяются своевременно, за соответствующие добровольные пожертвования (чуть не сказал «за плату»). Именно эта категория создает эффект массовости, позволяет говорить о 80% православного населения — к тому же она настолько безразлична и всеядна, что не задает лишних вопросов и ни во что не вмешивается. И так удачно совпадает с ядерным электоратом правящей партии

Понятно, что при другом повороте событий эти же люди с тем же спокойствием кушали бы не пасхальные яички, а шашлык на Курбан-байрам, прасад или еще какую ритуальную еду, но пока они наши и никуда от нас не денутся.

Народ божий?

Разумеется, можно было бы говорить и о многих других группах или делить эти на части, но и этого деления, очень приблизительного, для начала хватит. Так что говорить о «православных» вообще просто не приходится, в каждом конкретном случае нужно разбираться, кого мы имеем в виду, к кому обращаемся. Например, что значит «сближение церкви и государства»? Грубо говоря, карьерные православные тщательно выстраивают отношения с властью и со спонсорами, стараясь в то же время не попасть от них в кабальную зависимость. Активисты-защитники очень надеются на полное слияние с государством, в то же время карьерным оно совсем не нужно, а интеллигенты так просто приходят в ужас от самой идеи, что создает немалое внутреннее напряжение. Бабушки и захожане об этом просто не задумываются и потому для карьерных выглядят самым надежным человеческим ресурсом. Похоже, именно на него и будут делать основную ставку в патриархийных структурах в ближайшее время, мягко, но обидно осаживая как активистов, так и интеллигентов (причем вторые обижаются намного сильнее).

Да, и чуть не забыл. Еще немало есть людей, которые всерьез стремятся жить по Писанию, храня верность Преданию и являя свою веру в конкретных делах. Это и есть народ Божий, но говорить о нем языком социологии трудно, потому что они как раз могут быть какими угодно и входить в любую из этих групп, разве что кроме захожан. Но пока такие люди существуют, жива и Церковь.

Неверущий, но православный

Социологические опросы дают абсурдные на первый взгляд цифры: большинство жителей страны считают себя православными, при этом в Бога из них верит немногим больше половины, с основами вероучения знакома хорошо если треть, а в церкви регулярно бывает от силы десятая часть. Данные эти не сильно изменились за последние 10–15 лет, и если в ранние 90-е еще можно было все объяснить наследием атеистического режима (ну негде было людям знакомиться с основами вероучения и храмов было ничтожно мало!), то теперь уж так не скажешь. Не знают и не ходят — значит, сами не хотят. Но при этом православные. Главное для активистов — защита святынь по простым и понятным правилам: наши не наших всегда били и бить будут.

Андрей Десницкий,

"МОСКОВСКИЕ НОВОСТИ", 2 января 2012 г.

 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования