Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"7 ДНЕЙ": Павел Астахов: «Нас с женой пытались развести». Российский детский омбудсмен крестил ребенка в храме РПЦЗ МП в Каннах, где подвизался епископ Варнава


С раннего утра все семейство известного адвоката и телеведущего Павла Астахова было на ногах: сам Павел несколько раз ездил в аэропорт — встречал гостей. Его жена Светлана занималась подготовкой праздничного ужина в ресторане. В этот день близкие и друзья Астаховых собрались на Лазурном Берегу Франции, чтобы присутствовать при крещении двухмесячного сына Светланы и Павла Арсения. В числе приглашенных оказались и корреспонденты "7Д".

— Павел, Светлана, сейчас многие российские женщины рожают за границей. Но вы своего двухмесячного сына даже на крестины не повезли в Москву. Окончательно решили остаться здесь, на Лазурном Берегу?

Павел: Нет, конечно. Я вообще из Москвы, где мы сейчас живем вдвоем с нашим средним сыном Артемом, надолго не уезжаю. Просто мотаюсь почти каждые выходные сюда, на Лазурный Берег, иначе, боюсь, малыш от меня отвыкнет. Да и решение рожать во Франции у нас возникло спонтанно. Так получилось, что летом мы отдыхали в Ницце, Светлана себя прекрасно чувствовала, купалась в море чуть не до последнего дня, и мы решили здесь и остаться, к тому же авиаперелет на таком сроке запретил доктор. В последнее время я часто ездил на международные форумы во Францию, и меня как-то познакомили с удивительным врачом-гинекологом Аланом Ребуйя. Как только мы со Светланой решились на третьего ребенка, обратились к нему — чтобы наблюдаться. Вот тогда я был буквально поражен тем, как во Франции относятся к будущим мамам. Там ультразвуковое обследование делают минут по сорок, тщательно просматривают все органы ребеночка: его кровотоки, желудочек, сердце, — и так каждые две недели вплоть до родов. Помню, пришли на УЗИ первый раз. Светлана смотрит на экран и от волнения ничего не видит. "Ой, — говорит, — а где пальчики и сколько их? Что-то мало". Я успокаиваю: "Он кулак сжал". — "Да? Я ничего не вижу! Давайте ножки посмотрим". Она у меня паникерша, "кошмарила" до последнего дня — сколько пальчиков, сколько глазок, ушек. Все переживала, вдруг что-то не так, почему у нее животик медленно растет, почему то, почему се. (Улыбается.) Когда слышу от друзей и знакомых: "Конечно, вы — богатые, во Франции рожали", — посмеиваюсь. Мы действительно занимали самую большую палату в госпитале — три комнаты: родительская спальня, детская и гостевая. Но все это, включая медицинское обслуживание, обошлось в три раза дешевле, чем в московской элитной клинике. А уж когда в первый вечер нашего пребывания к нам пришла санитарка и спросила: "Из рыбы у нас сегодня окунь, дорада, сибас и лосось. Что выбираете на ужин?" — у меня просто челюсть отвалилась: ничего себе меню! Сразу после родов к Светлане приехала наша подруга Татьяна Зингаревич, которая стала крестной матерью Арсения, с подарками и шампанским — посещение ведь совершенно свободное. Французы удивились: "Вот русские женщины! Только родила — и уже веселится, шампанское пьет". Чего же в таких условиях не веселиться-то? До нас в этой же палате Анджелина Джоли рожала последний раз. Я шутил: "Стены надо внимательно осмотреть, может, Брэд Питт где-то расписался?" (Смеется.)

— А на родах вы присутствовали?

— Нет. Я ждал рядом в коридоре, но точно почувствовал, когда сын родился. Момент такой был, какого-то очень сильного душевного волнения — у меня будто все задрожало внутри, и в холодный пот бросило… Посмотрел на часы — 8.35, а через 8 минут мне вручили малыша, завернутого в легкую пеленку. Медсестра завела нас в какое-то маленькое помещение, где стояли две барокамеры, весы… Развернула пеленку, а там мой кроха. Ему глазки протерли, закапали какой-то раствор. Проверили, как дышит, обтерли и опять мне вручили: "Держите, папаша". Я его на руки взял, но медсестра говорит: "Так, подержал? Теперь давай-ка положим парня в "аквариум", — это бокс такой специальный. Присоединила к его ручке датчик — проверила пульс, как сердечко бьется, затем одела: "Все, можете идти в палату" — и отдала мне Арсюшу. И я прямо с ребенком на руках начал звонить всем родным и близким, говорить, что вот, у меня сын родился, сфотографировал его сразу. Поздравления принимали чуть не неделю. Поскольку мы не планировали переезд Светланы с малышом в Москву до зимы, то и крестины решили устроить здесь. Сюда, во Францию, пригласили наших самых близких друзей и родственников. По совету моего давнего друга, а теперь и крестного отца Арсюши Владимира Рэна мы выбрали православный храм Архистратига Михаила в самом центре Канна. Несмотря на бешеный темп сегодняшней жизни, приехали практически все, кого приглашали, — мы со Светланой даже не ожидали, что соберется столько народу. Но все очень тепло получилось, по-домашнему. К сожалению, не смогли выбраться наш старший сын Антон и моя старшая сестра Елена, зато прилетел мой младший брат Алексей. И конечно, особенно мы ждали мою маму, волновались, как она перенесет нелегкую дорогу. Без нее и праздник бы не получился таким светлым. Мама несколько лет назад стала монахиней. Она всегда была глубоко верующим человеком, а после смерти отца окончила Свято-Тихоновский университет, получила диплом богослова и приняла постриг. Естественно, мы с братом и сестрой с уважением отнеслись к ее решению и стараемся не комментировать его. Мама нас всегда наставляет, и особенно духовно заботится о внуках, которых у нее сейчас девять. Вот и наш средний сын Артем с недавнего времени стал прислуживать алтарником в храме на воскресных службах, помогать нашим духовникам — отцу Сергию и отцу Константину. Моей маме это очень приятно, она говорит: "У Артема добрая душа, открытая для Бога". В общем, Арсюшины крестины собрали всех моих самых родных людей.

— Светлана, вы легко решились на третьего ребенка или Павлу пришлось вас долго уговаривать?

— Если уговаривают, это уже насилие, а не желание. Арсюшку мы оба хотели, хотя, если честно, я мечтала о девочке. Когда наши старшие сыновья выросли, мне показалось, что жизнь как-то опустела. Но я не люблю разговоров про уходящую молодость, про страхи разные. Ну что такое зрелый возраст? Сейчас, когда биологические часы у нас у всех сдвинулись и 40-летние не просто выглядят, а чувствуют себя 30-летними, бояться вообще глупо. Что удивительно, свою первую беременность в 19 лет я перенесла намного хуже. Если бы не поддержка мужа тогда, даже не знаю, как справилась бы.

Павел: Я жалею, что между появлением на свет Арсения и нашего среднего сына Темы прошло долгих 16 лет. Да за это время мы могли бы еще троих родить! Но старший сын Антон нам действительно тяжело дался. Достаточно вспомнить врача в женской консультации. Каждый раз, когда Светлана приходила на осмотр, она прослушивала ее и говорила: "У вашего ребенка перестало биться сердце. Все". Каждый раз! А потом жену положили в больницу на сохранение, а ей там все хуже и хуже. Я ее навещаю, смотрю, а она по-настоящему загибается. Пошел искать врача и натолкнулся на него в коридоре: идет в кожаном фартуке, с закатанными по локоть рукавами, весь в крови и при этом улыбается — прямо людоед какой-то. Женщины от него — врассыпную! "Боже, — думаю, — как же здесь вообще можно лежать?" Короче говоря, написал расписку и забрал Светлану домой. Она уже такая слабая была, что пришлось ее на руках выносить. Когда родился Антон, я был на военных сборах в Подмосковье. Узнав, что жену с сыном выписывают, пошел к командиру — так, дескать, и так, разрешите отлучиться на полдня. А он в ответ: "А чем вы поможете? Вы что, акушер, что ли?" Я говорю: "Я не акушер, я отец, мне надо семью перевезти домой". Не отпустил... Хорошо, что сборы через две недели закончились, потому что Светлане необходима была помощь… Антон у нас с рождения аллергик, и кормить его можно было только импортным детским питанием, в то время ужасно дефицитным. Договорился с продавщицами в магазине, и они мне звонили, когда был завоз. Мои дополнительные заработки целиком уходили на эти баночки — полквартиры ими заставили. И все равно это было счастье. Мы все впечатления старались запомнить, ловили каждое новое слово сына, каждое новое движение. Я беспрерывно фотографировал Антона. Сначала допотопным фотоаппаратом "Смена", потом на видео снимал. Первые звуки, плач, слова, стихи — все записывал на магнитофон, эти кассеты до сих пор хранятся... Через пять лет после Антона появился Тема. Ну, с ним, к счастью, была уже другая история. Шел 93-й год, я тогда работал начальником юридического отдела в одной авиакомпании, зарплата была хорошая, и мы выбрали роддом, как тогда называли, хозрасчетный, то есть платный. Условия там, конечно, получше, но все равно с нынешними не идут ни в какое сравнение. С Артемом я, признаться, реже виделся. Успевал иногда погулять да памперс утром сменить… Тогда я набирал темп, очень много работал. Но при этом между нами с Темой какая-то невидимая миру связь. Я его называю своей шкуркой — все время на мне виснет.

Светлана: Павел вовсе не такой редко приходящий отец, на которого нельзя положиться. Наоборот, детьми он просто дышит. А в младшем, в Арсюше, вообще растворился полностью. С первых минут, как только взял малыша на руки, все время что-то для него делает — памперс поменяет, искупать поможет, столбиком после кормления подержит, ногти подстрижет… Ногти Арсюшкины он вообще никому не доверяет. Чтобы бывать с нами как можно чаще, свой непростой рабочий график уплотнил еще больше. Вообще не понимаю, как он все успевает — и дела вести, и книги писать, и в телепередачах участвовать... Думаю, это Арсюша вдохнул в нас новые силы.

— А как ваши старшие сыновья восприняли новость о скором пополнении в семействе?

Павел: Дети узнали про это, когда мамочкин животик уже стал заметен. Я думал, что они, может, застесняются, но оба очень обрадовались. Антон нас вообще поразил. Дело в том, что он игнорировал Артема, когда тот был маленький, не замечал брата, в крайнем случае мог побить. А тут стал вокруг Светланы ходить кругами: "Мамочка, что принести? Чем помочь?"

Честно говоря, я уже морально подготовился к тому, что стану дедушкой. Говорю старшему сыну: "В твоем возрасте у меня уже был ты". И не подозревал, что придет возраст, когда и морщины собственные нравятся, и детей маленьких еще хочется… Вообще, когда я слышу разговоры мужчин средних лет о том, что молодость продлевают молодые жены, смеюсь: они скорее подчеркивают возраст… А молодость продлевают, однозначно, маленькие дети.

Светлана: Артему до появления Арсюши было очень даже хорошо — его, как младшего, все любили, опекали. Но все равно он ни капельки не заревновал, наоборот, надышаться на малыша не может. Во время крестин согревал ему ножки, боялся, что замерзнут. Возится с братиком, когда он начинает плакать, старается первым до него добежать…

Артем: О мамином интересном положении я, кстати, заподозрил давно. И когда она хитро сказала: "У меня для тебя новость", — подумал: "Ну, либо куда-нибудь отдыхать поедем, либо мама беременна". Она ведь часто ездила в больницу и пропадала там надолго. Когда мне сказали про братика, я очень обрадовался. Совру, если скажу, что мечтал об этом с самого детства, чаще просил у родителей собаку. (Смеется.) Когда Буська (домашнее имя Арсения. — Прим. ред.) у нас появился, родительская любовь, конечно, никуда от меня не ушла, но что-то все же изменилось. Раньше мама с папой сами ко мне в комнату перед сном приходили — поцеловать, обнять, а теперь я должен идти за их поцелуями. У нас вообще в семье принято обниматься и целоваться, и мне это очень нравится. Я всю жизнь наблюдаю эту любовь между родителями. Мы с Антоном всегда чувствуем, когда мама расстроенна по какой-либо причине, потому что папа тогда тоже расстроен. И когда папа в плохом настроении, мама переживает. В последнее время, когда мама с Арсюшей здесь, папа не может заснуть, пока десять раз ей не позвонит. Они даже ночью болтают. Прихожу к нему, заберусь на постель и говорю: "Маме привет". Точно знаю, что это он с ней беседует. Удивляюсь тому, что у них всегда полно тем для разговора — все обсуждают: папины дела, мою учебу.

Павел: Артем прилетел во Францию на каникулы — встретиться с мамой и братиком, но пробудет здесь всего неделю — пора в Москву корпеть над учебниками. Тема сейчас учится в престижной школе, дальше надумал поступать в МГИМО. В его окружении дети из очень обеспеченных семей, по сравнению с ними он у нас вообще не балованный и отдает себе отчет, что девочки и мальчики, приезжающие в школу на "Роллс-Ройсах", показывают состоятельность не свою, а родителей. Конечно, противостоять всему этому бесполезно, вот мы со Светланой и решили дать Артему возможность своими глазами увидеть мир и правильно оценить свои возможности в нем. Мы берем его с собой в путешествия, но не даем расслабляться. Наши сыновья никогда не получали каких-то чрезмерных благ. Единственное, на что не жалеем средств, — это образование. Антон окончил школу с медалью и втайне от нас отослал документы в оксфордский колледж. Поставил уже перед фактом, когда пришло сообщение, что он принят. Естественно, мы дали зеленый свет — пожалуйста, дерзай. И он, 17-летний мальчишка, уехал учиться в Англию. Не бездельничать, просаживая папины денежки, а получать хорошее образование. Теперь сын уже сам зарабатывает, удачно играя на бирже. Мы со Светланой сначала отнеслись к этому как к баловству, одергивали: "Хватит ерундой заниматься! Что ты все время сидишь в Интернете?" А потом поняли: это серьезно. Он уже новости смотрит глазами состоявшегося экономиста, понимает, какие акции надо купить, какие — продать. Я спрашиваю: "Как ты во всем этом разбираешься?!" — "Ну, пап, долго объяснять". Летом я устроил его работать к знакомым в девелоперский холдинг. Чтобы уже какая-то практика у парня была. Так он залез в бухгалтерию и быстро разобрался, что и как нужно оптимизировать. Поразил начальство и за неделю от стажера Антон вырос до помощника президента холдинга. В этом году Антоша уже перебрался в Нью-Йорк, он студент экономической школы.

Светлана: Мы бесконечно спорим с Павлом насчет воспитания детей. Он считает, что их надо просто любить, не давить на них, не заставлять что-то делать, а у меня другой взгляд и опыт другой. Я уверена, что если не заставлять, например, учиться, ребенок может вырасти неучем. Вот этой рутиной, связанной со школьными уроками, всегда приходилось заниматься мне, контролировать процесс. Павел подключился только в последнее время. Зато если до детей надо донести, что поступить следует так, а не иначе, я говорю коронную фразу: "Так считает папа". Все! Споры прекращаются, потому что он для них абсолютный авторитет и истина в последней инстанции.

— Детей, значит, вы, Светлана, контролируете. Наверное, мужа тоже? И делать вам это, судя по всему, не сложно, ведь вы — генеральный продюсер его телепрограмм "Час суда", "Три угла", "Дело Астахова", работаете вместе с Павлом в адвокатской коллегии. Контроль, по-вашему, лучший способ сохранить семью?

— Я даже к телефону Павла очень редко подхожу, когда он не может ответить. Если и беру трубку его мобильного, никогда не проверяю, кто звонил или писал. А Павел, кстати, иногда смотрит, кто мне звонит. (Смеется.) Ну какой, скажите, смысл в контроле? Из опыта своих подруг, которые терпели романы мужей, притворялись, что ничего не замечают, знаю — рано или поздно такие браки все равно распадаются. Я думаю, что если не стремиться любой ценой удержать мужа, а стараться быть ему интересной, держать его в постоянном драйве, чтобы он не знал, что ты сделаешь в следующий момент, то есть шанс прожить вместе всю жизнь.

Павел: Это точно. А я делаю вид, что даже не подозреваю, что же Светлана сделает в следующий момент. (Смеется.) Мы работаем вместе уже пятнадцать лет, с тех пор, как я стал адвокатом, потому что действительно не можем обойтись друг без друга. Когда свой человек помогает, это очень удобно. Бывает, что-то не складывается на съемках "Часа суда". Я спорю, потому что не терплю других мнений, касающихся юрисдикции. И меня в этот момент может остановить только Светлана и никто другой. Шеф-редактор ей звонит: "Когда вы приедете?" Жена появляется, и атмосфера разряжается на глазах! Она привозит пироги, пирожные, всех кормит, кого-то в нужный момент приобнимет, тихонько что-то правильное скажет. Светлана такие вещи чувствует лучше, чем я.

Возможно, многих наш дружный тандем раздражает, "доброхотов" вокруг очень много — завидуют, поэтому и гадости всякие делают. Мы с женой прошли через многие испытания, когда люди ставили перед собой реальную цель — разбить нашу семью. Среди моих клиентов очень много обиженных жизнью женщин, мужья которых сидят, или находятся под судом, или они с ними делят имущество. Адвокат в этом случае рассматривается как друг, а в будущем, возможно, любовник или очередной муж — это же решение многих проблем: бесплатно получить помощь и устроить личную жизнь. И моей жене звонили такие "дамы": "А вы знаете, что ваш муж сейчас спит в моей спальне?" Вопрос не в том, как поступать с этими женщинами, тут все понятно, а как оградить Светлану от подобного, как не причинить ей боль. У моей жены очень тонкая интуиция, и она всегда и все чувствует заранее — если я что-то недосказал, она смотрит на меня с подозрением: "Что происходит?"

Светлана: В самом начале, когда мы только столкнулись с наговорами, было трудно. Я впервые услышала какую-то гадость про Павла по телефону и испытала шок, но не стала молча страдать и тайно выслеживать мужа. Взяла и все сразу ему сказала. Откровенные разговоры — решение любых проблем. Если бы почувствовала, что в рассказанных мне сплетнях есть хотя бы доля правды, не стала бы терпеть ни одного дня. Мы бы расстались.

Павел: Мы сразу решили: любую мелочь обсуждать, глядя глаза в глаза. Светлана сразу говорит все, что думает. И ей всегда важно знать правду, какой бы горькой она ни была. Я, кстати, тоже терпеть не могу вранье. Светлана просто моя женщина. В свое время на меня очень сильное впечатление произвел фильм "Одиссея" Андрея Кончаловского — он о простых вещах, которые и тысячи лет назад были актуальны. Ничто ведь не ново под луной. Тогда-то я точно понял, что мужчина должен иметь четкую позицию по отношению к женщине, к семье, к детям, к друзьям, к родине. В разные периоды жизни взгляды могут меняться, но вектор направления всегда один — выбранный. И даже если я оступался, жизнь меня била, но все равно возвращала на правильный путь…

Москва — Канн — Ницца

"7 ДНЕЙ", декабря 2012 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования