Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"РУССКАЯ ЖИЗНЬ": Что-то не идет. Русская церковь и парижская жизнь


Мы провалились со строительством православного храма на набережной Бранли в Париже. Причем многие мои друзья и знакомые радуются этому обстоятельству в фейсбуке как способствующему сохранению исторического облика не чужого нам города. Говорят, что храм портил вид на Эйфелеву башню. Это не шутка причем, это и мэр Парижа Бертран Деланоэ говорил, что вот очень вид на Эйфелеву башню портится. Небольшая вещь, в сравнении с этой довольно-таки заметной башней, но особо, видимо, зловредная в смысле своего вида.

Она в принципе как была задумана? Что это такой уголок святой Руси, пятиглавый храм на русской полянке с озерцом, на манер художника Поленова, только полянка стриженая, и представитель РПЦ рядом прогуливается не посконный, а из особого отдела, со знанием иностранных языков. И все это вместе покрыто стеклянной крышей на манер платка, который должен символизировать Покров Богоматери.

Поскольку кругом Париж, место сами знаете какое, то символически имелось в виду, что Богоматерь заради контекста выбрала себе покров модный, молодежный, в мелкую диагональную клеточку, как бы в виде легкой, газовой арафатки. А форма у пятиглавого храма сверху вообще-то такая востренькая в области пятиглавия. И в точках соприкосновения с главами продрался покров-то. Главы как бы выперли в небеса. А остальное ничего, не порвалось, целое, покрывает всю окружающую местность с полянкою и свободно висит в воздухе, опираясь на стеклянные же стены по границам участка. Вид этого сооружения изнутри, с храмом с обрубленными арафаткой главами, должен был относиться к числу наиболее чудных мест Парижа. Вид снаружи вызывает ассоциации с софринскими павильонами по торговле цветами и сувенирной продукцией.

Испанский архитектор Мануэль Нуньес, он же Моня Яновский, с Одессы, то есть он вырос в Одессе, а родился-то аж в Самарканде, а потом стал испанцем, и вот он все вот это нарисовал. Говорит, очень проникся духом православия, хотя сам атеист. Но сочувствует. Правда, в патриотических кругах не верят, что такой может проникнуться. Говорят, что это нарисовал не он, а мастерская Arch Group из Петербурга, более патриотическая, которую выперли из проекта. Православных завсегда обижают, это дело известное.

Хотя, может, и врут, но тогда ведь ясно же, что Моня Яновский плохого красть не станет. То есть кого бы ни озарило, а очень красивое вышло озарение. Очень понравилось и РПЦ, и светским властям, а потом, когда уже стало ясно, что им это точно понравилось, высказалось и жюри конкурса, которое выбрало этот проект. Но жюри, конечно, нашло особые обертоны в теме, потому что они профессионалы, и негоже за непрофессионалами повторять их дилетантское мнение, что просто красота. Этот проект выиграл не потому, что он больше всех понравился кое-кому и еще кое-кому, а потому, что уж больно удачно подходил к своему окружению, особенно к правой его части. Участок располагается прямо рядом с этнографическим музеем Жана Нувеля, справа от него, а у Нувеля стеклянный фасад, поросший зеленью, а внутри тебе и хижины бушменов, и идолы индейцев, и капища самоедов — все, чего душа пожелает в природном окружении. Так что наш-то храм оказывался как бы продолжением этого музея: стеклянные стены, зелень, трава, поп ученый ходит вокруг храма — ну как бы экспонат, инсталляция, православные, их привычки и непривычки. Крыша опять же прикольная. Очень тогда подошло это к контексту, а Эйфелеву башню они отчего-то не приметили.

То есть все было и современно и благолепно в смысле вида, но не только. И содержание у этого храма было распрекрасным. В Париже есть православная церковь, на улице Daru около парка Монсо, но она не отражает всемирного значения православия. Она там эмигрантская, подчиняется константинопольскому патриарху, и вот не отражает. Эмигрант он что ж, он разве может власть нашу любить? Так, только поверхностно, без подлинного чувства. А некоторые даже и на поверхности изобразить не умеют, прискорбно лаются. А какое ж всемирное значение православия без РПЦ и государства? Когда это их всемирное значение и есть? Ну то есть не только их, конечно, Христос там, то-се, Троица, но и они в этом деле не последние же? А куда прикажете ходить бедному посольскому работнику и другим работникам, обретающимся в Париже с государственным умыслом? К эмигрантам? Вот если завтра встреча с Литвиненко, то где ж помолиться по казенной надобности?

Всем нравилось, и все были довольны, и Саркози тоже. Саркози вообще участок этот поставил на торги, и мы победили Арабские Эмираты, так что Саркози при деньгах, а у нас торжество православия. Казань брали, теперь вот здесь тоже выиграли — все одно к одному. И в 2011 году проект утвердили. Один мэр Деланоэ был не доволен и заявил, что наш храм — "невзрачная стилизация" и портит вид на Эйфелеву башню. Ну не дурак?

Дурак, но не враг православия, как кажется, а по эстетическим соображениям. Ему страшно нравился другой проект на этом конкурсе, занявший третье место, и он страдал. Архитектор Фредерик Борель занял это третье место и место в сердце мэра Парижа. Ой, у него какая вещь! Мне однажды Паоло Солери, очень знаменитый итальянский архитектор, рассказывал, как у него учился Фрэнк Гери, тоже очень известный архитектор. Он очень плохо учился, а на дипломе у него была тема музей. Нарисовал, а Солери так не понравилось, что он взял лист с рисунком, смял в кучу и бросил в юного Фрэнка. Ну у них уже были напряженные, видимо, отношения. А тот говорит: "О!" В смысле: "Вау!" И взял этот смятый листок, все очень аккуратно обмерил, как смялось, и говорит: "Это мой музей". Кстати, потом он в Бильбао как раз такое и построил, мятое, только из титана.

Ну вот, а у Бореля тоже как бы салфетка, только не мятая, а аккуратно свернутая в конус, сверху только слегка размахрилось. Официанты так бутылки иногда оборачивают в хороших ресторанах. И есть, кстати, такая водка, "Святая Русь", что ли, называется, у ней пробка в форме церковной луковки, из золотой пластмассы, видимо, по благословению бутилировано. Так вот там так и сделано, салфетка развернулась, и из нее как бы луковка торчит. Очень это аппетитно получилось, и прав Деланоэ — не невзрачная стилизация, а как бы взрачная. Смотришь, и взрачивает.

Но он ничего не определял, мэр-то, дело это было межнациональное, так что ему сказали, что это его частное мнение и давай до свиданья. И вдруг — хлоп, неурожай. Этот Деланоэ оказался Франсуа Олланду однопартийцем. Этому же Франсуа, как выяснилось, проект тоже не нравится, а он стал президентом. А наши не доглядели. И все, и прихлопнули. Но, конечно, культурно прихлопнули, по-французски, дипломатическим путем. Договорились, что будет комиссия, авторский коллектив укрепят.

Укреплять его договорились вторым местом на конкурсе, архитектором Жаном Мишелем Вильмонтом в соавторстве с "Моспроектом-2". Жан человек известный. Он сделал в Петербурге стелу Мира на Сенной площади, это была такая стеклянная стамеска, на которой на разных языках было написано слово "мир". Тут как бы случился синтез архитектуры и поэзии, визуальное стихотворение это называлось. Такой парафраз кукурузы, которую к Олимпиаде-80 поставили на Тишинке молодой Зураб Церетели и поэт Андрей Вознесенский, но, конечно, гораздо международнее и с элементом технического прогресса — стекло. Петербург ревел, правда, больше в том смысле, что нельзя ли это снести. И вот представьте, 10 лет не прошло, а оно само треснуло и развалилось. Говорят, от того, что было жарко в Петербурге, досадный климатический недочет. Хотя это вроде же памятник, пусть в форме визуального стихотворения, — памятники, они к жаре не очень лабильные. Вон в Риме какая жара летом, а Марку Аврелию хоть бы хны, хотя он там с древнеримских времен обретается. Но тут развалилось — такой смешной казус. А "Моспроект-2" — это тоже очень известный архитектор, иначе его зовут Михаил Посохин, и он был любимый архитектор Юрия Лужкова, а мой — нет. Он строил храм Христа Спасителя.

У них проект был солидный, не чета двум описанным финтифлюшкам. Он был как бы в форме прямоугольного сундука. Такого с острыми гранями, вроде как из пластика, и полосатого, полированного. А в него сверху вставлялось пять стеклянных куполов, и у них внутри были прожекторы. Днем оно не очень выглядело, зато вечером включалось. Вообще, это напоминало прибор в магазине, в который продавец вкручивал лампочки для проверки, что они не бракованные. В советское время такие были, эбонитовое у них было основание и гнезда для лампочек, вкручиваешь, зажигаешь, горит — значит, нормальная. Потому что при советской власти все светилось светом справедливости и ленинского гуманизма, но лампочки часто были бракованные. Нет, правда, я видел в детстве, в сельпо в деревне Жабинка под Брестом, там у них электроламповый завод был, и вот такое сделали удобство для покупателей лампочек. Очень красиво это было, если вкрутить и включить. Ну, если не бракованные лампочки.

И когда Моню Нуньеса сейчас провалили, я в фейсбуке как раз и писал своим православным друзьям, что ж вы радуетесь-то? Это что ж такое будет, если сейчас их всех вместе соединят? Свернут сейчас эту арафатку на манер крахмальной салфетки, а в нее лампочки вкрутят в смысле куполов? Это что же будет — торшер? С мягким светом православия? Там же конкурс был, под сотню проектов, и вот что могли, то и выбрали. Опять выбирать?

Что интересно, все какие-то такие же были проекты, целая сотня такой же продукции. Буквально трудно выбрать, такое большое пиршество духовности. И вот я думаю, а может, это все не случайно?

Я в том смысле, что архитектура — это искусство, все в себя собирающее. И я когда смотрел на этом конкурсе на проекты, то думал, что они все на редкость нелепые, бессильные, вымученные, абсурдные, напыщенные, безвкусные, и из них невозможно ничего выбрать. Мне не нравился ни один из них. Но при этом я вообще не понимаю, каким должен быть сегодняшний православный храм. Я не могу себе вообразить храм, построенный сегодня, который соответствовал бы каким-либо представлениям об архитектурной уместности и достоинстве.

Какой архитектурой можно выразить сегодняшнее православие? Вы же понимаете, православие тут — это вам не русский религиозный ренессанс и не отец Александр Мень, тут ведь нужно всем миром, и, главное, нужны власть и деньги. Без этого можно только как-то в душе, а храм так не построишь. А всем миром — это значит надо и с государством, и с патриархом, и с этими бранчливыми чувствами верующих, и с задиристым отцом Чаплиным, и с Никитой-бесогоном, и с казаками, и с их ересью, где христианство стало основой национализма, и их комплексом неполноценности, что все их обижают, и с их чванством, и с их раболепием, и с их ненавистью к людям, с их средневековой жестокостью — кто не согласен, в тюрьму!!! — и с их жадностью, и с их ненавистью к культуре — вот со всей этой русской жизнью. И все это надо собрать, и построить храм. Построить храм — это значит все это обратить к Богу. Как?!

Ну, они и не могут. Ну, мы, то есть, и не можем. Это вообще-то много о нас говорит, что мы не можем построить храм, а когда собираемся — совсем всерьез, патриарх, президенты, мировой конкурс, лучшие архитекторы — получается какой-то позор. Даже не позор, а хуже — абсурд. Париж вообще-то тут очень кстати, помните Камю, "Эссе об абсурде", там у него получалось, что впадение в абсурд — прямое следствие богооставленности. Вот у нас как раз и приключилось.

С другой стороны... Знаете, был такой эпизод на строительстве xрама Христа Спасителя, в 1998 году, когда Михаил Посохин отстранил от стройки Алексея Денисова и сам возглавил проект. Денисов проводил обиженную пресс-конференцию. Я позволю себе процитировать свою статью, написанную 13 лет назад.

"Публике было представлено объемное досье под названием "От святости — к шоу-бизнесу", собранное бывшим главным архитектором храма Алексеем Денисовым.

На планшетах рядом располагались фотографии скульптур храма до разрушения и нынешних. Святые сидели раньше не в тех позах и не там, и это его смущало. Но едва он начал обличать, на него набросился вице-президент просвещённой академии Ефим Зверьков с воплем: "Вы кто такой?!" (риторическим, поскольку они прекрасно знакомы). "Сами на шесть метров с куполом промахнулись, а теперь святых из себя корчите", — кричала, перебивая Денисова, известный̆ византинист Анна Рындина. "Ныне в народе уже и не осталось бесовской силы, которая против храма. Только здесь они сидят, так смотрите ж на них, о пресса!" — отвлекал собравшихся от неприятных подробностей̆ расписавший̆ храм академик Николай Мухин.

Посередине пресс-конференции в зал вошел священник храма Христа отец Леонид с подписанным им самим письмом. Письмо излагало телефонограмму патриарха, позвонившего, чтобы сказать, что патриархии обо всем происходящем ничего не известно. "Я готов хоть сейчас дать вам эксклюзивное интервью, — возопил отец Леонид. — Всем дам! Идемте за мной из этого зала!" "Вот он-то всех святых и перепутал", — кричал ему вослед Денисов. Они едва не подрались, и смотреть на это было горько. Можно по-разному относиться к воссозданию храма, но это архитектор, который его построил, скульпторы, которые его украсили, художники, которые его расписывают, и священник, который̆ в нем служит. Как-то у них нескладно получается.

Но волноваться не стоит. Этим августом я случайно оказался в Псково-Печерском монастыре на праздник Успения Богоматери. Там для крестного хода, идущего от одного храма до другого, выкладывают ковер из живых цветов, вплетенных в траву. И такое благолепие, храмы, рериховские облака, колокола звенят, послушницы плетут этот ковер. Иду я мимо, а они как раз доплетают. И одна другой̆ говорит: "Ты куда ж, дура чертова, ромашку суешь! Ты ж, б-ть, все мне гадишь!" Ну и та ей соответственно отвечает. Так что нет во всем этом скандале ничего необычного. Это наши народные традиции благолепия".

Я к тому, что храм Христа Спасителя они все ж таки построили, и он стоит, и это все как-то забылось. У русской жизни есть своя специфика, и по истечении времени балаганного уровня шоу-бизнес как-то обратно считается святостью. Глядишь, и в Париже все образуется.

Правда, в этом восстановленном ХХС случилась история Pussy Riot, чем он, вероятно, теперь и запомнится.

Григорий Ревзин,

"РУССКАЯ ЖИЗНЬ", 24 декабря 2012 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования