Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ЖИВОЙ ЖУРНАЛ "В ГОСТЯХ У НИКОЛАЯ БОКОВА"": Вперёд, навстречу концу света! Сила молитвы инока Серафима


В пятницу, 21 числа, в 14.30 разверзлось небо. Многие слышали страшный сухой треск, какой бывает от молнии, и синий небосвод разошелся над Третьим Римом. В разъеме наливалось, клубилось, страх наводило черное с красным.

Крики ужаса слышались. Взглянув, поднять снова глаза не решался никто. И тут началось!

В окнах правительства таяли стекла и стекали лужами на тротуар. В Думе на избранниках народных лопались пиджаки и брюки от Сен-Лорана, и лезли, как живые, деньги русския из подкладки, пачки заморских долларовъ из портфелей, – из сумок людей православных, проваренных в чистках, как соль! Ветер взметал бумажки и клеил на стены совершенно секретные записки о "бюджетах" и "займах".

Мешки с кокаином, кои везла полиция из Китая на продажу людям русским, взрывались, пыль бросалась в глаза шоферам и журналистам.  Пучились животы генералов и особенно полковников. Судьи и прокуроры, начав произносить приговоры неправедные, не могли перестать: говорили они, повторяли, и опять начинали. Адвокаты покупные помочь не могли, а говорением заражались, – они рот зажимали себе, и тогда зубы острые кусали собственные их руки.

Ужас бродил в казармах и квартирах силовых структур, тайное вдруг сделалось явным. Едва полковник, проходя у деревянного памятника железному Феликсу, руку поднял честь отдать, как с нее ручьем полилась кровь! И у адъютанта его. И у по виду простых горожан руки вдруг обагрились, словно в стихотворении Николая Алексеевича Н. Кровь капала на пол кабинетов и коридоров, метро и троллейбусов, стекала на скатерть ресторанных столиков, на табельное оружие. Труженики телевизора несли ахинею, а выступавших в ООН посланников разобрал такой кашель, что больше никогда они ничего не сказали.

Мэр выслушивал заявление гражданки Коноплевой о неправедном сносе домика ее ради нового паркинга Винси. И сложил мэр фигуру из большого и указательного пальцев правой руки, и потер выразительно пальцами, глядя на старую больную женщину. Тут пальцы его склеились и окаменели, и вся рука его застыла! Так и стоял мэр перед всеми людьми и руку более не смог опустить, и не брал он отныне ничегошеньки.

Стон стоял над столицей Родины нашей постсоветской, над Москвой златоглавой и черноногой. Олигархи сбились в стадо испуганное, и не было защитить их вожака Михаила, томящегося в далеких местах специальных. Поспешно переименованная в полицию милиция попряталась, и многие залезли под стол, побросав оружие и закуску. Невидимого фронта витязи переодевались инженерами и врачами, стуча зубами от страха.

И вдруг прогремело из небесной дыры:

– Се, грядет на вас истребление злое! Кайтесь, безумные люди!

И пошли они, бия себя в грудь равномерно, не поднимая глаз к небу и вопия.

Первыми шли, пример подавая, главы духовныя и светские. Сам патриарх, плача, снимал часы дорогие с рук и со щиколоток, и пачки заветные вынимал из карманов своих и секретарей своих, горой складывая на повозку, в кою впряглись митрополиты и бискупы.

Шел патриарх, босой, и дьяконы едва успевали катить перед ним рулон ковровой дорожки, а после него в рулон скатывать.

Шел резидент-п-резидент, бросая в повозку мешки с валютою лютой заморскою, и посыпал ему голову пеплом адъютант, – экологически чистым пеплом вулкана исландского.

Шло духовенство, одетое в черное как нефть рясы, каясь и отстегивая в повозку пуговицы, и не простые.

Шли полковники хмурые, проклиная выслугу лет и жестокости, какие они сотворили за столетие, и ужасы, посеянные на земле и в космосе.

Шли олигархи, и особо усердные босиком, а иные в простых войлочных тапочках с подметками из крокодиловой кожи. Бросая ваучеры, кричали: вау! Увы мне!

Шел и размазывал слезы по небритому лицу олигарх, владелец команд футбольных, гандбольных, губернаторских, говоря: я привел злодея царствовать, штрафуйте меня, так и быть, на тридцать безжалостных серебреников.

Шли авторитеты, бросая в повозку калашниковы, смит-вессоны и мессершмиты, прося о снижении высшей меры.

Шли писатели в кроссовках, без галстуков и в разорванных на тусовках рубашках, и громко кричали они, что забыли о ранах и нуждах народных, о заветах Льва Николаевича Т.

Шли рабочие с суровыми лицами, их автобусы марки "Карусель" привозили с заводов и фабрик, и увозили. Только желваки ходили под кожею скул, молчали они, – так горько было им от излишних горьких напитков, выпитых без нужды и повода и частенько безо всякой закуски. – Горько, горько! – восклицали они.

Шел реабилитированный крестьянин, степенно и неторопливо, в чистой рубахе и с образом Спаса на груди.

Конца и края не было идущим всех сословий и занятий. Море народа черное, океан кающихся тихий, где если и лилось что, то одни слезы, если слышалось, то лишь причитания и вздохи.

...А в своей каморке в день тот великий как стоял на коленях, так и забылся брат Серафим, скромный инок, людям не известный. Ночь ослабевала, тьма отодвигалась, и смотрел он, не отрываясь и не желая более просыпаться, божественный сон.

"ЖИВОЙ ЖУРНАЛ "В ГОСТЯХ У НИКОЛАЯ БОКОВА"", 12 декабря 2012 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования