Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
Распечатать

"СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО": "Контакты с КГБ бывали во имя пользы церковной, а бывали –во имя личной"


 

– В свое время вы оказались у истоков разоблачения связей русской православной церкви с КГБ, когда выступили в 1992 году на Архиерейском соборе с заявлением по поводу митрополита Мефодия. Если я не ошибаюсь, вы и сами признались тогда, что были завербованы КГБ. Как и многое в те годы, это оказалось бурей в стакане воды, не возымело никаких последствий. Как сегодня вы относитесь к тому, что РПЦ сотрудничала с репрессивными органами?

– В вашем вопросе есть несколько неточностей. В 1991 году я заявил, что имел контакты с органами КГБ. Это не было покаянием, но лишь констатацией того факта, что в течение 18 лет я общался с представителями органов. На Соборе 1992 года я действительно был сторонником создания комиссии по изучению контактов духовенства и прежде всего высших иерархов с госбезопасностью. Я никогда не осуждал и не обвинял тех, кто сотрудничал. Я хотел, чтобы комиссия выявила тех, кто предавал, клеветал, доносил на прихожан: такие духовники действительно заслуживали наказания – изгнания из наших рядов. Сам я контактировал с КГБ, но стукачом не был. А контактировать я был вынужден: такова была система. И я уверен, что подавляющее большинство архиереев вынуждены были вступать в контакты с органами. Весь вопрос в том, каков был стиль этих контактов: одни выслуживались и делали все, что им велели. Другие могли спорить, не соглашаться, отстаивать свою правду, как это делал я. В самих же контактах с КГБ я ничего предосудительного не вижу: это был орган государства, а мы – его граждане.

– И каяться тут не в чем?

– Публичное покаяние не есть покаяние, а лишь демонстрация. Не случайно публичные покаяния отменены христианской церковью еще в третьем столетии.

– А ваше отношение к митрополиту Мефодию? В ваших выступлениях начала 90-х он фигурировал именно в качестве человека, сделавшего церковную карьеру благодаря сотрудничеству с КГБ. Или он тоже только вынужденно "контактировал", не нанеся ущерба ни конкретным людям, ни репутации православной церкви в целом?

– О митрополите Мефодии я говорил: не исключаю, что он кадровый сотрудник КГБ. Это было мое предположение. Когда-то мы с ним были не только коллегами по работе в Отделе внешних церковных сношений, но даже друзьями. Однажды я с ним поделился конфиденциальной информацией, а он меня выдал. Из этого случая я и сделал вывод, что он контактирует с КГБ не только во имя пользы церковной, но и преследует свою выгоду.

– А вообще, на ваш взгляд, имеет ли моральное право стать верховным иерархом человек с прошлым сотрудника КГБ?

– Я совершенно этого не исключаю. История Христовой церкви знает много примеров того, когда ее возглавляли не очень достойные лица. Патриарха избирает Поместный собор, участники которого руководствуются не только объективными, но и сугубо личными мотивами. Мы, верующие, уповаем на промысел Божий. Но он и попущает быть избранными недостойным представителям высшего духовенства.

– А как вообще, на ваш взгляд, должны строиться отношения церкви и светского государства?

– Церковь должна осуществлять свою спасительную миссию, а ее представители – как можно меньше заигрывать с власть имущими. Церковь должна оценивать действия общества и власти исключительно с нравственной позиции. Наша церковь долгие годы находилась под гнетом атеистического государства, а теперь, получив определенную свободу, сама порой хочет вещать, советовать властям, вмешиваться в политику...

Это немудрено: сегодня церковь в России окружена почетом и уважением, порой даже чрезмерным, показным. Первые лица государства ходят в церковь, отстаивают торжественные молебны... Нужно ли церкви это преувеличенное внимание со стороны светского государства?

– Это очень опасное явление. Большинство верующих, видя представителей власти в храме со свечой в руке, не верят в их искренность. Наше общество безрелигиозно – не надо путать это с атеистичностью, – у нас люди ни во что не верят. Власти лишь демонстрируют свою лояльность церкви, а по сути дела, церковь находится в сложной ситуации. Ее собственность ей не принадлежит. По новому закону о земле церковь должна выкупать земли, на которых построены храмы. Но где она возьмет на это деньги? В этом смысле в Литве все устроено куда правильнее. Есть хорошие, справедливые законы, и я руководствуюсь ими и не завишу от отношения ко мне власти. Власти приходят и уходят, а законы остаются. То, что сегодня в России церковь обласкана первыми лицами государства, ничего, кроме тревоги, у меня не вызывает.

– Вы затронули свой опыт служения в Литве. Здесь, в России, много говорят о плохом отношении к русским в балтийских государствах и, следовательно, о плохом отношении к православной церкви. Так ли у вас все плохо?

– Ситуация очень различна в трех балтийских государствах. В Литве она наиболее благоприятная. Все, кто хотел, с самого начала взяли литовское гражданство, независимо от национальности. В Литве проживают 219 тысяч русских, подавляющее большинство – больше двухсот тысяч – приняли местное гражданство. По прошлогодней переписи населения, в Литве 141 тысяча православных. Церкви возвращена ее собственность, доходы церкви и духовенства не облагаются налогами. У нас, представителей православной церкви, абсолютно такие же права, как у католиков, коих среди местных верующих более 90 процентов.

Раз уж зашел об этом разговор: вы живете и служите в государстве, где подавляющее большинство верующих – католики. Как вы считаете, не пора ли потеплеть отношениям между римско-католической церковью и православной? Верна ли "твердокаменная" позиция некоторых иерархов православия по отношению к возможному приезду в Россию Папы Иоанна Павла II?

– Мне трудно комментировать точку зрения Святейшего Патриарха на визит Папы. Но ведь и Ватикан занимает отнюдь не братскую позицию в отношении православной церкви. Я участвовал в процессе сближения Москвы и Ватикана, меня даже считают прокатоликом, тайным католиком. И я действительно с большим уважением отношусь к католической церкви в целом. Но Ватикан – это не вся католическая церковь. К примеру, в Литве на официальном уровне отношения между католической церковью и православной достаточно холодные, а на человеческом, на уровне паствы, – совершенно нормальные. Ко мне приходят на богослужение католики, покупают свечи, ставят, крестятся по-своему, и никого это не смущает и не возмущает. Я неоднократно спрашивал, почему, мол, вы приходите сюда, ведь рядом – католический храм? И слышал ответы вроде: мой покойный муж был православным, я пришла сюда помолиться, поставить свечку за упокой его души... В отношениях между религиозными конфессиями, между верующими и неверующими не должно быть места ненависти и вражде – вот что, на мой взгляд, самое главное... Но, конечно, не очень мне нравится, когда иерархи православной церкви говорят о какой-то "экспансии католической церкви в Россию". Ведь это не что иное, как показатель того, что мы просто плохо работаем. В условиях свободы веры мы должны сами завоевывать сердца и умы людей, а не уповать на протекционизм со стороны власти...

С митрополитом Виленским и Литовским Хризостомом (Мартишкиным) беседовал

Леонид ВЕЛЕХОВ

Июль 2003 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования