Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"АЗБУКА ВЕРЫ": Дискриминация институциональных органов Церкви. Протоиерей РПЦ МП Александр Федосеев мужественно встал на защиту чести Патриарха Кирилла (Гундяева) и его патриархии


(Орфография подлинника сохранена)

Ибо будет время, когда здравого учения принимать не будут,
но по своим прихотям будут избирать себе учителей, которые льстили бы слуху;
и от истины отвратят слух и обратятся к басням.
(2 Тим. 4:3-4)

В последнее время участились нападки со стороны врагов церкви на священноначалие, в частности на Святейшего Патриарха, публикуются клеветнические материалы в адрес священнослужителей, а также известных богословов и церковных исследователей. Подобные действия относятся к расколам дисциплинарно-психологического характера, а конкретнее к дискриминации институциональных органов Церкви. Именно об этом хотелось бы рассказать читателям портала "Азбука Веры" в статье.

Наблюдая отрадный процесс возрождения церковной жизни в странах постсоветского пространства, когда многие люди, искусственно оторванные от церковной традиции, в последнее десятилетие приходят к Богу, мы не можем не видеть, что главной трудностью является внутренний локальный процесс дисциплинарно-психологического раскола. Процесс этот касается не столько внешних границ исторического развития Церкви, сколько внутреннего психологического осмысления призвания христианина и осознания миссии Церкви в современном мире.

Со времен апостолов в Церкви Христовой епископы как апостольские преемники подают народу Божию благодатные дары Святых Таинств. "Без епископа нет Церкви, — говорит священномученик Игнатий Богоносец, — где епископ, там должен быть и народ, так же как где Иисус Христос, там и соборная Церковь" (см.: К Смирнянам, гл. VIII).

В последнее время прошлое нашей Церкви нередко выставляется в искаженном свете, ее епископы становятся объектом злонамеренной клеветы. Это порождает у младенцев в вере превратное представление о епископах. И делается это сознательно — поражу пастыря, и рассеются овцы (Мф. 26:31).

Отличительной характерной чертой активных участников дисциплинарно-психологического раскола является критика иерархии Церкви. Они считают возможным судить собратьев во Христе и ставить свои амбиции выше интересов всей Православной Церкви. В первую очередь это дискредитация Святейшего Патриарха, чей диалог с власть предержащими и внешним христианским миром68 позволяет им находить многие позиции для жесткой критики, а также подвергать сомнению иерархическое устройство Церкви в целом.

Иерархия Церкви обвиняется в отступлении от Православия за возродившиеся экуменические контакты, которые, особенно в советское время, были единственным способом противостоять гонениям на Церковь[1]. Это поношение не прекращается, наоборот, приобретает все более глобальный и масштабный характер. Во многих случаях эта критика имеет целью дискредитацию церковного руководства, содержит призыв к расколу, и в этом смысле представляет угрозу для единства Православия.

Сегодня среди живущих в странах постсоветского пространства находятся люди, стремящиеся подражать этому "радению о Православии". Даже некоторые клирики нашей Церкви, сохраняя на словах преданность своему Священноначалию, ведут себя как раскольники, претендуя на роль неких духовных вождей и "спасителей" Православия. Образовавшийся на постсоветском пространстве церковно-просветительский вакуум начал быстро заполняться переориентировавшимися на христианство вчерашними комсомольцами, разочаровавшимися коммунистами и прочим случайным элементом, спешащим не отстать от "моды" и "спасения Православия". С собой они внесли в Церковь "совковое" тоталитарное мышление: узость миропонимания, невежество, богословскую безграмотность, которую быстро обернули оберткой "мыслей святых отцов"[2]. И, к сожалению, наше посткоммунистическое общество представляет собой очень плодотворную почву для подобных идей. У раскольников сразу же появляется много приверженцев. А для принятия нормальной просвещенной православной позиции необходимо думать — и это очень трудно. Критикуя Священноначалие, раскольники критикой пытаются привлечь к себе внимание и таким образом создать себе авторитет. Многие священники и прихожане просто ошибаются, но есть сознательные раскольники, которые намеренно это делают. Также есть политические силы, которые антицерковны, которые хотят универсальный институт — Церковь — разрушить. Более того, как правило, Церковь в нашем посткоммунистическом обществе воспринимается как какой-то государственный институт. Народ бедствует, народ голодает, народ недоволен так называемыми официальными структурами. А имидж оппозиционеров очень привлекателен. Что-то оппозиционное, да к тому же объявляющее себя блюстителем чистоты вероучения! И это притягивает тех людей, которые не стараются вжиться в православное вероучение. Ярким примером дисциплинарно-психологических расколов является антиэкуменическое движение. Экуменизм для раскольников — это только повод. Цель этих людей — не чистота Православия. Цель этих людей — удовлетворение своих амбиций. Сегодня они ухватились за экуменизм, завтра найдут любой другой повод[3].

Непременным и единственным условием спасения раскольники объявляют полнейшее подчинение себе тех, кто прибегает к их руководству, превращая их в неких роботов, не могущих без благословения такого "истинного пастыря" совершить любое дело, каким бы незначительным оно ни было. Человек, таким образом, лишается той благодатной свободы воли, которая ему дарована Богом. Для подтверждения своей правоты они неправомочно используют ссылки на творения святых отцов, профанируя их великое делание и извращая само понятие пастырства, при этом забывая о самом главном и основном в деле спасения, о свободной воле человека.

Трагедия свободы в том, что человек, будучи созданным Богом свободным, несет колоссальную ответственность за свои поведение, решения и дела[4]. Как существо свободное он свободен и от Бога. Иными словами, он волен быть сотрудником Бога или не признавать Его и идти против Бога, быть богоборцем. Ряд западных богословов — от Блаженного Августина до Лютера и особенно Кальвина — фактически отрицают свободу человека, исповедуя божественный детерминизм. Мол, всемогущий и всеведущий Бог, выражаясь современным нам языком, "программирует" человека и его судьбу. Лютер прямо отрицал человеческую свободу, предполагая ее несовместимость с всеведением Бога[5]. Свободу воли он признавал только за Богом. Но до крайности божественного детерминизма дошел Кальвин, утверждавший, что Бог чуть ли еще не до рождения человека определяет его судьбу и в земной жизни, и в посмертной вне зависимости от его образа жизни. А успех человека в этой жизни, в том числе и материальный, является признаком Божьего благоволения, и наоборот: неуспех свидетельствует об отказе Бога от этого человека. Из этого следует, что все усилия человека: добродетель, благотворительность, любовь к ближнему — не играют никакой роли в деле спасения или отвержения его Богом. Что касается латинской ветви христианства, то там самый влиятельный западный богослов тогда еще неразделенной Церкви, Блаженный Августин, а за ним и основоположники главных течений протестантизма, вместо богоданной свободы развивали учения о Божественном предопределении, то есть отрицали изначальную свободу человека[6].

Православие не приемлет такого механического детерминизма. Вслед за апостолом Павлом и особенно за св. Григорием Паламой Православие учит о синергизме, то есть о творческом сотрудничестве человека (созданного по образу и подобию Божьему) с Богом.

Теперь же наблюдается любопытный парадокс: и в католической, и в лютеранской (да, пожалуй, и в кальвинистской) религиях предоставляется несравнимо более широкая свобода религиозного и богословского поиска, чем в современной православной церковноприходской жизни, подверженной дисциплинарно-психологическим расколам, где любое духовное руководство и христианское просвещение могут закончиться авторитаризмом и сектантством внутри самой Церкви[7].

Характерной чертой дисциплинарно-психологического раскола в области духовной жизни является двоемыслие. Оно проистекает из двусмысленного отношения раскольника к Богу — главного двоемыслия, ведь он (чаще всего неосознанно) ставит себя на место Бога. Но человек в состоянии двоемыслия недоступен для критики, так как всегда находит себе убежище на одном из полюсов своего раздвоенного сознания. Раскольник не соотносит свое сознание с истиной, поэтому он находится как бы внутри двоемыслия. Он невосприимчив к трезвым доводам, прямым логическим умозаключениям. И это понятно: если мысли двоятся, то истину познать невозможно, ее попросту нечем познавать — она всегда будет раздроблена на части. Частичность же есть характерный признак всякой ереси и идеологической одержимости, говоря иначе — нечестия, кощунства. Про таковых сказано: Не обличай кощунника, чтобы он не возненавидел тебя; обличай мудрого, и он возлюбит тебя (Притч. 9:8).

Представитель психологии раскола неспособен к пониманию и еще по одной причине. На религиозном языке "понять" означает не просто усвоить смысл тебе говоримого, а изменить к этому свое отношение (совершить покаяние), изменить свою жизнь[8].
Для раскольника это равнозначно отказу от своего идеологического обоснования или патологического изменения, но человек в состоянии прелести к такой перемене не способен.

Критика поможет только ищущему правду человеку, раскольник ее не ищет, он ее уже нашел во лжи — в двоемыслии. А оно создает некое искривленное (лукавое) пространство, в котором действуют свои искривленные законы, искривленная логика, искривленная правда (т.е. ложь). Всех, кто не подчиняется этим кривым законам, это искривленное пространство активно и агрессивно отторгает. Выжить в таком пространстве может только тот, кто знает прямые законы, истинную логику и долгое время питался правдой. Человек, питающийся правдой и ищущий истины, не боится критики — ее боится только тот, кто обосновался на лжи и прилепился ко греху[9].

Эта своеобразная духовная среда формирует как бы новый тип человека, который не может усваивать правду и питаться ею. Через какое-то время организаторы дисциплинарно-психологического раскола и его последователи уже не замечают ложь в своих словах и поступках. Они сохраняют способность видеть ее в действиях других, но собственная среда обитания остается неприкосновенной — здесь не действуют законы здравого смысла.

Сознание раскольников тяготеет к сектантскому[10]. Из православного прихода они, хотя и неосознанно, всегда пытаются создать тоталитарную секту. Многие их них склонны поддерживать апокалиптические настроения. То они объявляют, что скоро будет война, после которой к власти придет антихрист, то истерически требуют оказать сопротивление уже начавшемуся воцарению антихриста.

Критикуя иерархию Церкви, лидеры и организаторы раскола в то же самое время ненавидят и не воспринимают критику в свой адрес, потому что она может подействовать на их паству, она может разрушить тот бессознательный мост, который они так легко, пользуясь своим лжепастырским авторитетом, возводят к душам пасомых.

Механизм такого иррационального воздействия рассчитан на то, что прельщенный верующий человек не может сопротивляться услышанному, не подходит критически к той установке, которую в него вкладывают, не осмысливает ее.

Происходит так называемое раскольническое зомбирование. Лучшая защита от раскола — это богословский интеллект, просвещенный христианской историей и преданностью Традиции. Чем больше человек осведомлен в области христианской истории и богословия и имеет богословскую интуицию, тем сложнее навязать ему ненужную, вредную информацию. Он будет защищаться, отвергать то, что не соответствует духовным устоям Православия. Именно этим объясняется то, что подобные лжепастыри, участвующие в дисциплинарно-психологическом расколе, избегают критики и вообще всякой разумной деятельности. Разум — это самый большой их враг, поэтому они постоянно и очень эмоционально ругают его.

Они панически боятся богословского диалога, потому что в их собственной иррациональности и состоит вся тайна раскольнической психологии превозношения, гордости, тщеславия и "исключительности"[11].

Поэтому в диалоге раскольники обычно пытаются нейтрализовать оппонента с помощью эмоциональных восклицаний, которые скорее напоминают заклинания, чем рассуждения. Когда же аргументов им не хватает (а их им всегда не хватает), они подменяют их ругательствами, лишь бы сохранить за собой последнее слово и опорочить источник критики. Если человек боится потерять свой авторитет, то, значит, он очень дорожит мнением о себе и воспринимает себя через других людей. Если человек идет на ложь и любые другие уловки, чтобы сохранить это мнение, то это есть явный симптом гордости. Критика разрушает это горделивое мнение о себе. Но для них очень важен результат апокалиптического запугивания: паства становится послушной, податливой и легковнушаемой, поэтому они не обращают внимания на критику, ведь отчета в их пророческих предсказаниях никто не требует. Выгоды же от такой податливости столь ощутимы, что они покрывают все моральные потери.

У таких "пастырей" очень развито чувство конъюнктуры, так сказать, спроса на "духовный товар". Они всегда точно знают, что угодно пастве или конкретному чаду, и часто, угождая пастве, потакая ее страстям, используют это для поднятия своего авторитета. Собственно, это всегда сделка, приносящая конкретный барыш. Такая духовная спекуляция, так сказать, "духовный бизнес", позволяет быстро привлечь к себе паству и очень выгодно ее использовать.

Вообще такие "пастыри" склонны к использованию людей. Все вокруг должны работать на них, работать с неугасающим религиозным энтузиазмом, который всегда ими весьма искусно подогревается: всем они твердят о бескорыстии, о труде для Господа. Это дает им возможность ничего не платить трудящимся (или платить гроши, на которые нельзя прожить). Они склонны присваивать любой труд, в том числе интеллектуальный. Но, тем не менее, они совершенно искренне убеждены, что трудятся больше всех, что окружают их недобросовестные и неспособные к труду люди. Об этом они говорят постоянно. Эти речи очень напоминают фарисейский отзыв о своих подопечных: этот народ невежда в законе, проклят он (Ин. 7:49). Такое осуждение окружающих возникает по одной простой причине — замечается только тот труд, в котором заинтересован сам лжепастырь, все должны работать для поднятия его авторитета, для укрепления его власти.

Источники:
1. Поспеловский Д.В. Тоталитаризм и вероисповедание. — М., 2003. — С. 111.
2. Регельсон Лев. Трагедия русской Церкви 1917—1945. — М., 1996. — С. 46.
3. Беседа протоиерея Василия Кобахидзе, руководителя пресс-службы Грузинской Патриархии, пресс-секретаря Католикоса – Патриарха всея Грузии, с корреспондентом "Информационного бюллетеня ОВЦС МП" 19 июня 1997 г. // Церковь и время. — М., 1998. №1(4). — С. 55-73.
4. Уивер Р.Х. Божественная благодать и человеческое действие: исследование полупелагианских споров. — М., 2006. — С. 8—10.
5. Бердяев Н.А. Дух и реальность. — М., Харьков, 2003. — С. 116.
6. Уивер Р.Х. Божественная благодать и человеческое действие; исследование полупелагианских споров. — С. 54.
7. Шрайтер Роберт Дж. Формирование локальных богословий. СПб., 2005. — С. 21.
8. Даума Иохем. Введение в христианскую этику. СПб., 2001. — С. 112.
9. Першин Михаил, диак. Знамение пререкаемое. Как говорить со студенческой молодежью на трудные темы? Учебно-методическое пособие. — М.,2001. — С. 6.
10. Дворкин А.Л. Сектоведение: Тоталитарные секты. Опыт систематического исследования. Нижний Новгород, 2000. — С. 10.
11. Осипов А.И. Православное понимание смысла жизни. К., 2001. С. 73.

Доктор богословия протоиерей Александр Федосеев,

"АЗБУКА ВЕРЫ", 29 июля 2012 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования