Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"РЕУТОВСКИЙ БЛАГОВЕСТ": Чтобы не царствовал лицемер к соблазну народа


За последние годы опубликовано большое количество книг и статей, по­священных иеросхимонаху Сампсону (Сиверсу), содержащих яркую биогра­фию, составленную, в основном, по его собственным рассказам и воспоми­наниям других людей. Среди многочисленных почитателей все громче и на­стойчивее раздается требование о его прославлении в лике святых. Собира­ются подписи, свидетельства о чудесах, распространяются фотопортреты.

Зачастую люди, руководствуясь предлагаемыми материалами, слепо ве­рят всему, что где-либо услышат или прочитают о нем. Между тем, есть и те, кто весьма сдержанно относится к почитанию о Сампсона.

Ко вниманию и тех, и других предлагается материал, который, как мы надеемся, прольет свет на этот весьма непростой вопрос. Пусть пытливое, ис­кренне верующее сердце само разберется, ознакомившись с документальны­ми свидетельствами, стоит ли оставаться в неведении.

Все документы, приведенные в этом материале, ранее не публиковались и имеют ссылку на первоисточники, хранящиеся: в Российском государст­венном Историческом архиве (РГИА); Российском государственном Воен­ном архиве (РГВА); Центральном государственном архиве города Санкт-Пе­тербурга (ЦГА СПб).

Жизнеописание иеросхимонаха Сампсона (Сиверса), составленное по опубликованным биографиям о.Сампсона, записанным с его слов.

"В Петербурге в 1900 году 10 июля (н.ст.) в день преподоб­ного Сампсона Странноприимца в семье военного и крупно­го сановника графа Сиверса родился мальчик, которого на­звали Эдуард.

Его отец, Еспер Александрович Сиверс, получил высшее военное образование в Академии Генерального штаба, был начальником штаба генерала Рузского, командующего Север­ным округом под Ригой, в чине полковника. Он был очень благородный, боялся обидеть любого человека, любил разда­вать милостыню.

Мать, Анна Васильевна - англичанка высокого происхож­дения, вынуждена была разорвать помолвку с принцем Ин­дии и покинуть Лондон по причине благочестия. В России вступила в брак с графом Сиверсом.

С детства Эдуард получил от матери глубокое религиоз­ное воспитание, хотя и в англиканской вере. Именно мать воспитала в нем потребность в молитве и ежедневном чтении Евангелия.

В отрочестве Эдуарда интересовали все вероисповедания, с которыми он встречался в Петербурге. Для него насущным вопросом было - кто из исповедующих Христа сохранил преемственность от Самого Спасителя и апостолов: григориане, католики, протестанты или православные.

Однажды он пришел в часовню к образу Нерукотворного Спаса в доме императора Петра Великого и во время молеб­на перед этой чудотворной иконой получил озарение. Он увидел то, что люди не видели, и ему стало ясно, что именно только Православие сохранило благодать Святого Духа, пре­емственную от Самого Господа и святых апостолов.

Эдуард часто посещал храм "Спаса на водах". Эта малень­кая церквушка была построена в память о погибших в Цусим­ском сражении. Настоятель, отец Михаил, ученик праведного отца Иоанна Кронштадтского, заметив, что Эдуард приходит каждое воскресенье, спросил: "Как тебя зовут?"

- Эдуард.

- Эдуард, а ходишь к нам?

- Я хочу быть православным.

И в 1917 году он принимает Православие (через Таинство Миропомазания) с именем Сергий (в честь преподобного Сергия Радонежского). Принявши Православие, стал ясно по­нимать церковно-славянский язык.

Будучи еще ребенком, Эдуард тянулся к одиночеству и мо­литве, имел и большие дарования, родители ожидали его выдаю­щейся светской карьеры. Юноша окончил закрытую аристокра­тическую гимназию и избрал себе Медицинскую Академию, и начал учебу. Но направление его жизни резко изменилось. Он поехал с монахами, Гервасием и Протасием, в Иоанно-Богословский Савво-Крыпецкий монастырь. Это было в 1918 году.

Здесь стал нести различные монастырские послушания. Но главное - обучался Иисусовой молитве. Был одет в рясо­фор с именем Александр (в честь святого Александра Невско­го). Игумен Василий доверил ему библиотеку и благословил говорить проповеди с амвона для братии. Темы были: о дис­циплине, о послушании, о свойствах смирения. Это было по­слереволюционное время. Группа вооруженных солдат-латы­шей, нагрянувшая в Савво-Крыпецкий монастырь, заподоз­рив, что Александр из царского рода, арестовала его и помес­тила к уголовникам.

По благословению игумена Василия монахи ежедневно посе­щали послушника Александра, принося ему хлеб и молоко, кото­рыми кормились все заключенные, и уголовники его не трогали.

Под праздник Покрова Божией Матери послушника Алек­сандра с группой заключенных вывели на расстрел. Божиим Промыслом он остался жив, но с серьезным ранением пра­вой руки. Ночью монахи вытащили его из груды трупов и, одев в красноармейское обмундирование, доставили к мате­ри, которая его срочно поместила в военный госпиталь, где врачам удалось справиться с начавшейся гангреной, сделав восемь операций.

Послушника Александра, с госпиталем перевели в г. Тих­вин. Здесь произошло его знакомство с епископом Тихвин­ским Алексием (Симанским), будущим Патриархом, у которо­го он стал иподиаконом. По выздоровлении он остался в Тих­вине (в связи со сложной военной обстановкой), поступив на работу заведующим клубом, который был прикреплен к воен­ному комиссариату. Читал общеобразовательные лекции в госпиталях и имел командировки по продовольственным во­просам. Во время командировок находил возможность вы­полнять поручения епископа Тихвинского Алексия для обеспечения связи Патриарха Ти­хона со своими собратьями-архипастырями (посещал за­ключенного Новгородского митрополита Арсения и других заключенных владык).

В мае 1921 года по благо­словению епископа Алексия Александр поступает в Александро-Невскую Лавру, где одно время был келейником иеросхимонаха Серафима (Муравье­ва) Вырицкого, прославленного всероссийского молитвенника.

25 марта 1923 года еписко­пом Николаем (Ярушевичем) пострижен в мантию с именем Симеон, в честь праведного Симеона Богоприимца. 19 ян­варя 1925 года, на праздник Крещения Господня, был руко­положен в иеромонаха архиепископом Вассианом - по хода­тайству епископов Алексия (Симанского), Николая (Ярушевича) и Григория (Лебедева), стойко противостоявших обнов­ленчеству, которое захватило в то время почти всю братию Лавры. Одновременно с принятием священства иеромонах Симеон стал казначеем Лавры.

Первое время отец Симеон ежедневно служил литургию, и однажды, когда он сослужил епископу Стефану, вынеся при­частникам чашу, увидел в ней Мясо и Кровь. Епископ обра­тился к нему: "Виждь, отче, что делать?" Они вошли в алтарь и стали молиться с воздетыми руками пятнадцать минут, чтобы Господь сотворил милость - прекратить это видение.

В Александро-Невской Лавре отец Симеон готовил лек­ции на тему: "Психология православного христианства" (по святителю Феофану Затворнику). Лавра явилась для него фундаментом духовничества и старчества. У него исповедовались не только монахи, но и известные люди: академик И.П. Пав­лов, президент Академии наук академик А.Н. Карпинский, во­енные высокого ранга. В 1928 году на старчество отца Симе­она благословил иеросхимонах Серафим Вырицкий.

В конце 20-х годов Лавра была на грани закрытия: общей трапезы не было, каждый сам добывал хлеб, как мог. В 1932 году Адександро-Невскую лавру окончательно закрыли, а всех монахов арестовали. Ночью, перед арестом, в сонном видении отцу Симеону явился преподобный Серафим Саров­ский в белом балахончике и медленно прочитал молитву "Всемилостивую", на лбу он чувствовал слезы преподобного. Утром записал молитву, и эта молитва сопровождала его все годы злоключений. Силу этой молитвы он опытно познал, как равную силе молитвы Иисусовой.

Батюшку увезли на Соловки. В заключении церковнослу­жители старались вести строго церковную жизнь, служить во все великие праздники.

У отца Симеона в лагере были духовные чада. Некоторых он исповедовал и провожал в Вечную Вечность. А иные, потеряв способность каяться, умирали страшно, звали его: "Батя, подер­жи мои руки, мне так легче". А он в это время за них молился.

В День Победы 9 мая 1945 года отец Сампсон утонул в Ферганском канале им. Сталина (Узбекистан). Колхозники вытащили его баграми, как мертвеца, вызвали милиционера, чтобы тот составил акт о смерти, и повезли на телеге на клад­бище. Когда дорогой вода от тряски вылилась, он ожил, сел на телеге, а люди в страхе стали кричать: "Русский Бог воскрес!" С ним была икона "Взыскание погибших".

В 1945 году вышел указ об амнистии церковнослужителей. Отец Сампсон узнал, что документы на его освобождение из тюрьмы пришли, но их скрывали. Тех, чьи документы на амнистию пришли, а их не отпускали - их впоследствии расстрели­вали. Он решился на побег (в августе 1945 года). Ночью он шел, а днем скрывался от людей и собак, пройдя пешком до Киргизии, а оттуда долетел до Ташкента на "кукурузнике".

В 1946 году поехал в Ставрополь к митрополиту Антонию, который дал ему приход в Винодельном. Вскоре владыка пе­ревел его в Когульту, где вскоре вся молодежь вместо клуба стала приходить в церковь. И местная власть решила иеромо­наха Симеона арестовать сразу после литургии. Верующие спрятали его в бочку для полива полей и вывезли в поле. И он пешком шел несколько дней до Ставрополя.

После этих событий отец Симеон приехал в Борисоглебск. Пензенский архиепископ Кирилл назначил его настоятелем церкви в Рузаевке. Следующий приход – Макаровка, где иеромонах Симеон чудом получил паспорт. А до этого еще 5 лет после лагерей он постоянно находил­ся под угрозой нового ареста, так как не имел документов после побега. Каждый раз он прихо­дил в Макаровский сельсовет, не зная, что его ждет: получение документа или новый арест.

Служил в Мордовии и в селе Спасском 5 лет. Многие болящие бесноватые исцелялись молитвами отца Симеона.

В Полтавском женском монастыре у иеро­монаха Симеона проявились качества воспитателя для монахов. Он особо пекся о монашест­вующих, следил за каждым шагом их духовной жизни, и поучал, и утешал. Но игумений Митрофании не понравилось духовное руководство отца Симеона жизнью монахинь, и она попросила его перейти служить в другое место. Архиерей перевел его в Волгоград. В 1956-1958 гг. отец Симеон служил в Волгограде в Казанском кафедральном соборе вторым свя­щенником. Его огненные проповеди и особое попечение о прихожанах вызвали ревность к нему клириков собора. Настоятель храма с клиром упросили Владыку Сергия (Ларина) о переводе отца Симеона.

Владыка Сергий, поверив жалобам, направил иеромонаха Симеона как бы в заточение, в Псково-Печерскую обитель, где тот находился с 1958 по 1963 годы. В первое время отцу Симеону не давали служить. Но наместник монастыря архи­мандрит Августин, видя иеромонаха Симеона - смиренного подвижника - снял с него все ограничения.

В I960-1961 году Псково-Печерский монастырь советская власть наметила закрыть: монахов перевести на Афон, а из монастыря сделать музей. Отец Симеон умолил Господа не допустить этого. После трехдневного затвора он сказал: "Мо­настырь не закроют, но мне здесь не жить". Через год на отца Симеона начались большие нападения. Одна психически больная женщина, подосланная властями, стала его публично оскорблять и "обливать грязью", появились фельетоны в прессе. Теперь поводом для закрытия монастыря стал иеро­монах Симеон, который якобы оказывал вредное влияние на молодежь, привлекал проповедями. И, чтобы сохранить целостность обители, монастырская власть решила "пожертво­вать" отцом Симеоном - и позорно выслала его из Псково-Печерского монастыря.

Иеромонах Симеон поехал в Москву к Святейшему Пат­риарху Алексию I (Симанскому). Патриарх предложил ему выйти за штат и он покорно принял это послушание. И с 1963 по 3979 годы отец Симеон жил в Москве. В 1966 году по благословению митрополита Иоанна Ки­евского он был пострижен в Великую схиму с именем Сампсона в честь преподобного Сампсона Странноприимца (не­бесное уведомление о чем он получил за много лет до того). Святейший Патриарх Алексий I благословил устроить до­мовую церковь. Для своих духовных чад отец Сампсон часто служил.

Позже отец Сампсон выбрал храм Святителя Николая в Кузнецах: там причащался, молился в алтаре, совершал про­скомидию, исповедовал священнослужителей.

В Москве он жил, как странник, переезжая из одной квар­тиры в другую. Он ходил как по горящим углям, но не пресе­кал доступ людей к себе. К нему приходили и приезжали из других городов его чада и множество православного народа. У иеросхимонаха Сампсона бывали архиереи, священники, преподаватели духовных заведений, семинаристы, тайные христиане (занимавшие высокие посты в советской стране) и мирские люди. Много времени занимала переписка, его адре­саты были во всех концах страны.

Несмотря на ухудшающееся здоровье и слабеющие силы, он сугубо пекся о своих духовных чадах. За неделю до кончи­ны, Господь удостоил иеросхимонаха Сампсона посещением архиерея - митрополита Калининского и Кашинского Алек­сия.

Скончался иеросхимонах Сампсон 24 августа 1979 года после тяжелой болезни. Господь удостоил его в день кончины причаститься Святых Христовых Таин. Отпевали иеросхимо­наха Сампсона в церкви Святителя Николая в Кузнецах не­сколько священников с хором из Московской Духовной ака­демии.

Похоронен на Московском Николо-Архангельском клад­бище, участок 33-А".

Такой представляется биография иеросхимонаха Сампсона на основании рассказов его само­го и его почитателей. Здесь опущены многочис­ленные подробности, превращающие жизнеопи­сание в волнующую и захватывающую драму. Нужны ли все эти опущенные подробности, пус­кай читатель рассудит сам, ознакомившись с до­кументами, уточняющими хронологическое и фактическое содержание различных этапов жиз­ни иеросхимонаха Сампсона.

Все ниже опубликованные материалы нахо­дятся в различных архивах страны. При их публикации сохранен язык оригинала.

ПРОИСХОЖДЕНИЕ

В документах, составленных иеросхимонахом Сампсоном (Сиверсом) самим или с его слов, указывается, что он по проис­хождению дворянин, сын графа. В опубликованных биографи­ях приводятся подробности о том, что: "Отец батюшки - граф Еспер Александр Сиверс - получил высшее военное образование в Академии Генерального штаба, затем был начальником штаба генерала Рузского, командующего Северным фронтом под Ри­гой, в чине полковника. Еспер Сиверс был личным советником и другом императора Николая II, который часто посещал семью Сиверсов, чтобы отдохнуть в домашней обстановке, беря при этом "еще маленького батюшку к себе на колени".

Какое общественное положение в действительности зани­мал Яспер (Яков - одна из русских транскрипций, - прим. ред.) Александрович Сиверс, отец иеросхимонаха Сампсона (Сиверса), можно видеть из сохранившихся в Российском Го­сударственном Историческом архиве (РГИА) документов об иеросхимонахе Сампсоне, его предках и родственниках, в ко­торых говорится о том, что дед был выходцами из мещанско­го сословия (что, несомненно, далеко от графского титула, и даже более того, он был не академиком, как пишется в некото­рых опубликованных биографиях иеросхимонаха Сампсона а классным художником третьей степени). Отец же его - Еспер Сиверс дослужился канцелярским служащим до звания кол­лежского асессора.

СЛУЖБА В КРАСНОЙ АРМИИ

и работа завклубом в 1918 -1921 годах

Биографы иеросхимонаха Сампсона повествуют о том, что в 1918 году он поселился в Иоанно-Богословском Савво-Крыпецком монастыре, где стал нести различные монастырские послушания и был пострижен в рясофор с именем Александр (см. выше в "Жизнеописании").

Однако, нет документальных свидетельств о пребывании иеросхимонаха Сампсона (Сиверса) в Иоанно-Богословском Савво-Крыпецком монастыре Псковской епархии. В то же время в Российском Государственном Военном архиве (РГВА) имеются документы, заставляющие поставить это пребывание под сомнение.

В документах 43 Виндавского стрелкового красноар­мейского полка железнодорожной обороны за 1919 г. имеется анкета для служащих командного и административного состава данного полка, составленная СИВЕРСОМ Эдуардом Яковлевичем 29 января 1919 г., в которой указаны следующие сведения:

СИВЕРС Эдуард Яковлевич, родился 21 июня 1900 г, уро­женец г. Петрограда.

Образование - полный курс реального реформатского училища.

Семейное положение - холост.

Занимаемая должность - письмоводитель на Петроград­ском участке Моск-Винд.-Рыб. ж.д.

Время поступления на службу -13 ноября 1918г.

До поступления на службу охраны служил в 1-м Адмирал­тейском резервном полку.

По чьей рекомендации принят тов. комисс. ОтдНед.имущ. (так в тексте).

Причины ухода с последнего места - окончание срока все­общего обучения.

(ф.18695 оп.1, д22, л 392).

Приказом по тому же полку № 43 от 6 февраля 1919 г, г. Петроград, § 3 СИВЕРС Эдуард (отчество не указано) утвер­жден в должности помощника взводного командира пуле­метной команды с 1 февраля.

(ф.18695, оп.1, д.4,л. не указан).

В алфавитной книге учета личного состава пулеметной команды 1-го батальона того же полка за 1919 г. значится:

СИВЕРС Эдуард Яковлевич, родился 27 июня 1900 г. в г. Пе­тербурге, холост, род занятий до службы - конторщик. В графе "На каких основаниях поступил на военную службу" указано: По желанию в охрану М.-В.-Р. ж.д.

(ф.18б95, оп.1, д.21,л. не указан).

В картотеке бюро по учету потерь РККА на фронтах граж­данской войны значится красноармеец 43 Виндавского стр.полка СИВЕРС Эдуард Яковлевич, гражд. г. Петрограда. Ра­нен в правое плечо на вылет. Время и место сражения - 30 сен­тября 1919 г., г. Петроград. Поступил в Семеновский военный госпиталь, Лазаретный пер., д. 2, 30 сентября 1919г.

Кроме того, о своем участии в Гражданской войне в рядах Красной армии свидетельствует и сам иеромонах Симеон (Сампсон), как в протоколах допросов, так и в своих письмах в советские органы, в которых просит о реабилитации.

Выписка из протокола допроса Сиверса Симеона Яковлевича от 9 марта 1932 г.:

"В 1918 г. добровольцем поступил в Кр. Армию и прослу­жил до 1922 г.; в Кр. Армии служил, начал с рядового красно­армейца и последняя должность была помощника военного уездного комиссара в гор. Тихвине".

Справедливости ради, нужно заметить, что, согласноимеющимся в ЦГА С.-Петербурга документам (фонд № 5805),последней должностью Сиверса на советской службе быладолжность заведующего Тихвинским гарнизонным клубом, а помощником военного комиссара он никогда не был.

Выписка из Протокола допроса Сиверса СеменаЯковлевича от 17 мая 1936 г.:

"17. Служба в Красной армии (красн. гвардии, в партизан. отрядах), когда и в качестве кого - с 1919 по 1920 г. в какихчастях не помню".

Выписка из Протокола судебного заседания от 22 декабря 1936 г.:

"Обвин. Сиверс Семен он же Эдуард и Сергей Яковлевич... с1917 по 22 г. служил в Красной армии".

Сохранились два письма, почти одинаковые по содержанию: одно - в Комиссию по проверке судимостей 1929-1954 гг. по Ленинградской области МВД, другое - в Комиссию по проверке судимостей 1935-1954 гг. по Воронежской области МВД.Оба они датированы 3 апреля 1964 года и, как видно из их тек­ста, официально посланы через канцелярию управделами Московской Патриархии. Во втором из них, в частности, пишется: "Считал и считаю себя невиновным, и что я пострадал напрасно, будучи с первых дней Революции искренним советским человеком, участником Гражданской войны в рядахРККА по 1919 г. вкл. в защите г. Ленинграда от Юденича, сынкомдива Сиверса и правнук декабриста Сиверса". Аналогич­ная фраза имеется и в письме в Ленинградскую Комиссию.

ЖИЗНЬ В СВЯТО-ТРОИЦКОЙ АЛЕКСАНДРО-НЕВСКОЙ ЛАВРЕ

Неустойчивость характера монаха Симеона (Сиверса) про­явилась во время его жизни в Свято-Троицкой Александро - Невской Лавре. В Российском Государственном Историческом архиве, в фонде Свято-Троицкой Александро-Невской Лаврыхранятся, например, документы, свидетельствующие об ост­ром конфликте монаха Симеона с Духовным Собором монастыря и о последующем примирении.

Из переписки по личному составу за 1922 г.: Прошение монаха Симеона (Сиверса) от 30/13 октября 1922 г., об увольнении его за штат монастыря, с просьбой оставить за ним вре­менно келью, в противном случае, как писал Симеон, "я, как бывший красноармеец и навсегда инвалид 1 категории, при­нужден буду прибегнуть к защите существующего в Р.С.Ф.СР. на этот предмет закона" (ф. 815, оп. 14, Д.114, л.22).

Из переписки по личному составу за 1922 г.: Прошение мо­наха Симеона (Сиверса) от 23/6 ноября 1922г, с покаянием по поводу предыдущего рапорта и просьбой оставить его в Лавр­ском братстве (там же, д. 114, л.23-23 о6.).

Из Журнала Духовного Собора Свято-Троицкой Александ­ро-Невской Лавры 1922 г. 30 ноября/13 декабря: ...п.5.: Слушали прошение монаха Симеона Сиверса (с принесением полного покаяния за оскорбление Духовного Собора Лавры) о приня­тии его обратно в Лавру. Постановили: принять в число братии в распоряжение о. Благочинного и о. Эконома на послушание (там же, д. 165, л. 123 о6.).

Из Журнала Духовного собора Св.Троицкой Александро-Невской Лавры 1923 года 24 января/ 6 февраля.... п.6.: За усерд­ное служение св. Обители монаха Симеона, постановлено исходатайствовать пред Управляющим Петроградской епархией Артемием о возведении монаха Симеона в сан иеродиакона (там же, л, 7).

СВИРЛАГ

Не существует никаких документов, подтверждающих факт отбывания иеромонахом Симеоном (Сиверсом) трехлетнего срока в Соловецком лагере особого назначения, о чем пишет­ся во многих его биографиях. Напротив, в ряде документов оп­ределенно указано, что с 1932 года он отбывал трехлетний срок в Свирлаге, располагавшемся в Ленинградской области.

В протоколе допроса от 17 мая 1936 года имеется за­пись:

"14. Каким репрессиям подвергался: судимость, арест и др. (когда, каким органом и за что)

а) до революции не судим

б) после революции судим в 1932 г. по ст. 58-10-11 УК осу­жден на 3 года к/лагерь, срок наказания отбыл в Свирлаг НКВД".

В протоколе допроса от 20 июня 1936 года есть такие слова иеромонаха Симеона:

"Имя Семен я носил и значился под этим именем и при отбытии наказания в Свирлаге".

В своем заявлении от 22 декабря 1936 года на имя председателя суда иеромонах Симеон собственноручно пишет:

"Я был в болезненном состоянии психоневростении, ко­торым я заболел 11/V с.г. (см. справка Свирлага НКВД, свиде­тельство врача невропатолога Соколова)".

РУКОПОЛОЖЕНИЕ В ИЕРОМОНАХА

В опубликованных жизнеописаниях иеросхимонаха Самп­сона (Сиверса) говорится, что он был рукоположен в иеромо­наха 19 января 1925 года, при этом приводятся подробности его священнослужения и духовничества. Однако существуют документальные свидетельства того, что в действительности рукоположение состоялось ровно на 10 лет позже. В следст­венном деле за 1936 год в отношении иеромонаха Симеона со­хранилась его ставленная грамота перед рукоположением (Де­ло № Г-15716, листы 7-8). Документ написан, по-видимому, собственноручно архиепископом Тамбовским и Мичуринским Вассианом, так как почерк подписей совпадает с почерком ос­новного текста.

"Допрос перед рукоположением во иеромонаха 1935 года января месяца 18 дня, в Канцелярии Архи­епископа Тамбовского и Мичуринского, в Мичуринске. Воронежской области, проситель Тамбовской епархии безместный иеродиакон Симеон (в мире Сергий Иаковлевич) Сиверс, ходатайствующий о посвящении его во иеромонаха, при опросе показал:

Отроду я имею 54 года (родился 1900 года, июня месяца 27 дня); сын дворянина (графа). Обучался в Петроградской (ныне Ленинградской) гимназии (1916 г.) и в Богословском Институте (там же, в 1925 году).

Холост; пострижен в монашество в 1922 году, посвященво иеродиакона в 1923 году.

Вероисповедания православного; в старообрядческом, в обновленческом, в григорианском, автокефалистском раско­ле не состою; с сектантами общения не имею, и впредь coстоять и иметь не буду.

Дел, препятствующих посвящению меня в иеромонаха, за мною не значится.

В контрреволюционных организациях не состою и состоять не буду; антисоветской деятельностью не занимаюсь и заниматься не буду.

Болезням заразительным и неизлечимым не подвержен; - увечья и физических недостатков, препятствующих священнослужению, не имею.

Рукоположения в сан иеромонаха ищу не из любочестия и не для выгоды, а для славы Божией, для блага Святой Православной Российской Патриаршей Церкви и для спасения душимоей и душ ближних моих.

К сему допросу руку приложил:

Подпись: Иеродиакон Симеон

Допрос производил:

+Вассиан, Архиепископ Тамбовский

и Мичуринский.

Кроме того, в анкете НКВД, заполненной иеродиаконом Симеоном (Сиверсом) 18 февраля 1932 года, в графе "Место работы (службы) с 1921 года по день ареста" указано: "Монах- дьякон".

В протоколе допроса иеромонаха Симеона от 9 июня 1936 года с его слов записано: "После отъезда Арсения я был со службы уволен и под влиянием монашек поехал в Мичуринск к архиепископу Вассиану, где рукоположился им в сан священника".

СЛЕДСТВИЕ И СУД В 1936 ГОДУ

17 мая 1936 года иеромонах Симеон (Сиверс) был арестован Борисоглебским городским отделением НКВД по Воро­нежской области, и ему было предъявлено обвинение по ст. 58-10 ч. II и 58-11 УК РСФСР (уголовное Дело № Г-15716).

На первом допросе, который состоялся в день ареста 17 мая 1936 года, иеромонах Симеон сообщил следователю, что "принимал для исповеди верующих у себя в квартире", и назвал имена нескольких своих знакомых. На вопрос следователя, признает ли он, что при этом велись разговоры антисоветского характера, иеромонах Симеон ответил: "Нет, этого я не признаю, т.к. в этой квартире я вел разговоры исключительно религиозного характера".

Однако на втором допросе, 31 мая 1936 года, на вопрос следователя: "Следствию известно, что Вы, проживая в Борисоглебске, окружили себя чуждым, монашествующим элементом, среди которых занимались контрреволюционной работой, следствием также установлено, что свою контрреволюционную работу Вы сами и через [верных? - слово неразборчиво]вам монашек проводили среди верующих, соприкасающихся с Вами при выполнении [церковных? - слово неразборчиво] об­рядов, признаете ли Вы себя в этом виновным?" - иеромонах Симеон ответил: "Виновным себя в этом признаю". Далее онподробно отвечал на вопросы следователя, называя имена и фамилии верующих и пересказывая то, что они якобы (а, может быть, и действительно) говорили против советской власти.

На третьем допросе, 9 июня 1936 года, иеромонах Симеон про­должал оговаривать себя и других людей. Четвертый допрос, 20 июня 1936 года, касался только незначительных формальностей.

10 июля 1936 года был подписан Протокол об окончании следствия. По-видимому, между третьим допросом и этой да­той иеромонахом Симеоном (Сиверсом) было написано пер­вое из девяти Заявлений, которые из-за их особой важности мы считаем необходимым привести здесь полностью, сохра­няя орфографию и пунктуацию оригинала.

В первом Заявлении не указана дата написания. Видимая слева под подписью автора надпись, напоминающая часть да­ты, может быть только римской цифрой X или IX, но из содержания письма вино, что оно писалось до окончания следствия, то есть до 10 июля 1936 года. Кроме того, в Заявлении от 10 ав­густа 1936 года, первом из всех датированных, говорится о вторичном отречении от священного сана. Естественно пред­положить, что первое отречение как раз и было произнесено в Заявлении, которое приводится ниже.

"Начальнику оп. сектора Н.К.ВД.

г. Борисоглебска

з/к Сиверс С.Я.

содержащегося

в тюрьме

Заявление.

Принужден обратиться с просьбою, ввиду того, что мое здоровье резко ухудшилось на почве психоневростении, о Ва­шем распоряжении о скорейшем окончании ведения следст­вия моего дела, и если возможно, найти возможность предос­тавить мне высылку в один из городов С.С.С.Р, с соответст­вующим меня лишением и поражением в правах. Просимое мною, мотивирую единственно только моим сознательным раскаянием в мною содеянном, незлостностью мною совер­шенных вин, добросовестностью в моих признаниях в перио­де всего предварительного следствия, хотя моя болезнь психоневростения этому очень мешала, и мое заявление о сложении с себя профессии и звания служителя религиозного культа, которое я намерен оформить чрез печать при первой воз­можности.

Подпись"

"Начальнику Управления

Областного Сектора Н.К.В Д

арестован. Сиверс

Семена Яковлевича

содержащагося

под стражей в г. Борисоглебске

по обвинению

по ст. 58-10 У.К. 1 части.

Заявление.

Меня известили 5/VIIIс.г, что мое дело перечислено за Обл. Управлением НКЩ г. Воронежа. Вторично заявляю настоящим моим заявлением, что актом моего сознательного раскаяния в обвинениях, мне Следствием предъявленных, в коих я признался, подробно вскрыв свои вины, как сознательный гражданин, а не враг истине и справедливость дела рабочего класса в Стране Советов,

Я слагаю с себя звание и профессию служителя религиозного культа, раскаиваюсь в своем поступке безрассудной твердолобости и близорукости, став некогда им.

Надеюсь, что этот акт (подтверждения моего раскаяния), послужит смягчением на суде, при определении мне наказания, и в дальнейшем, дает мне возможность и право своими знаниями и хорошей грамотностью принести общественную и государственную пользу в стране бесклассового общества.

Соответствующее заявление омоем отказе от профессии и звания служителя религиозного культа намерен объявить чрез печать в ближайшие десять дней.

Прошу настоящее мое заявление присовокупить к делу следствия и считать это документом пред прокурором и Судом.

10/VIII

Подпись."

"Помощнику Начальника Сектора Н.К.ВД

г. Борисоглебска

обер-уполномоченному тов. Попову

з/к. Сиверс С.Я., содержащагося в тюрьме

г. Борисоглебска,

Заявление.

В силу гражданского долга и честности, дабы уяснить факт действительной истины, о чем Вы и Следственный Орган могли достаточно хорошо убедиться в характеристике о моей личности по моим показаниям, данными мною в периоде всего предварительного следст­вия, где я честно-сознательно и самостоятельно вскрыл подробно свою виновность, не выго­раживая себя, подробно констатируя факты: настоящим моим заявлением я опровергаю подписанный мною протокол от 9 июня с.г, где я согласился признать о мнимой а/с органи­зации. Настоящим моим заявлением я подтверждаю мое показание от 18/19 мая с.г. Опро­вергая показание от 9/VI с.г, подписанное мною, и этим, о так. наз. мнимой а/с организации, Я этим НЕ[выделено Сиверсом] опровергаю мои показания, данные мною об отдельных лицах, т.е. об отдельных репликах а/с характера, при коих я был свидетель, не соучастник, выска­занные гр. Смоленцом и гр. Ганусовой. Нелепость признания так. наз. а/с организации заклю­чается в том, что прежде всего, ни одним свидетельским показанием оно подтверждение не получило, что гр.гр. Ганусова, Карташова и даже гр. Смоленец лишь с моих слов являются а/с элементом, что гр. Ганусова и Карташова с октября 1934 года из пределов г. Борисоглебска не выезжали (кроме села Ржавец к священнику Кононову), что отдельные лица мнимой а/с ор­ганизации вне квартиры ул. Горная 86 не были уличены ни в одном а/с разговоре, и таким об­разом, если являлись а/с элементом, то занимались только самоагитацией. Показаниями гр. Смоленец и арестов, гр. Кононова до сих пор не проверены мои показания. Гр.гр. Ганусова (72 года от роду) и Карташова (68 лет от роду) не способны не только, чтобы (как монашки-церковницы) - грамотно политически мыслить, но и высказывать свои суждения сторонним.

Причина подписания мною протокола допроса от 9 июня с.г, где я наговорил на себя, этим оговорил целый ряд лиц, ввел в заблуждение Следственный Орган, - явилась моя психоневростения и истерия, тяжелая моральная угнетенность, и запуганность навязыванием мне признаться в мнимой а/с организации, при моем болезненном слабоволии и подозритель­ности.

Признанием мнимой а/с организации я непроизвольно оговорил гр. Кононова Ивана Григорьевича, который по своей исключительной лояльности и уму, никогда не был способен к а/с разговорам.

Только такой неврастеник и трус как я, мог допустить грубую ошибку протоколом допроса от 9 июня с.г., который я подписал, оговорив себя.

Настоящее мое заявление прошу и настаиваю считать моим показанием.

Копию настоящего моего заявления опровергающим протокол допроса от 9 июня 1936 г, при первой необходимости, препровождаю к Прокурору Области и Управлению НКВД. г. Воронежа и Области.

25/VIII1936 г.

Борисоглебская тюрьма.

Подпись."

Вслед за этим Заявлением в Деле № Г-15716 располагается Заявление без даты. На нем имеется резолюция, в которой прочиты­вается только последнее слово "направить", неразборчивая подпись и дата - 26 августа. Поскольку в Заявлении от 11 сентября иеро­монах Симеон ссылается на Заявление, дати­рованное 25 августа, называя его "своим последним", и поскольку все три рассматривае­мых Заявления направлены одному адресату, остается предположить, что помещаемое ни­же Заявление написано 25 августа или немно­го ранее. Заявление аналогичного содержа­ния было направлено иеромонахом Симео­ном 10 сентября 1936 г. в Управление Воронежского областного отдела НКВД.

"Начальнику Сектора Н.К.В Д г. Борисоглебска

з/к Сиверс С.Я.

содержащегося

в тюрьме г. Борисоглебска

Заявление.

Предварительное следствие показало, что я искренне-честно, со всею сознатель­ностью, честнаго гражданина С.С.С.Р. признался и раскаялся во всем, в чем я был ви­новен. Я подробно, в письменной форме, по своей личной инициативе раскаялся в сво­их винах, стараясь как можно яснее доказать свое осознание своих вин. Своими пока­заниями я помог Следственному Органу подробно изучить мое дело, и достаточно до­казал, что я по своему слабоволию, слабохарактерности и несамостоятельности подпал под влияние церковников, и некоторых а/с личностей, с которыми имел обще­ние, был малодушным нытиком из за постигших меня жизненных неудач и ошибок, притом, будучи еще физическим инвалидом-хроником, что имело большое влияние на психическую подавленность.

Следствие так-же убедилось в том, как мне и заявляли, что ничего злостного, злостно-преднамереннаго, умышленнаго в моих поступках не нашли, что я был лишь жертвою а/с среды, с которой я сталкивался.

Моя первая судимость в 1952 году, по которой я не получил ни одного конкретно­го обвинения, а попал по изоляции духовенства из города Ленина в исправтрудлагеря, полагаю, не будет мне зачтена в отрицательном смысле в характеристике обо мне.

Мое состояние физического здоровья, инвалида-хроника, (85% потеря правой ру­ки, контузия головы, порок сердца, пораженность туберкулезом обоих верхушек лег­ких, острая неврастения граничащая психозом и истерией) - имела подавляющее влияние на мои поступки и психику.

Тяжелая моральная подавленность, как последствие пережитых мною жизненных неудач и ошибок, арест и период предварительного следствия, осознание глубины и тяжести своих вин и ошибок, меня жестоко наказали, удвоив мою инвалидность.

Неужели нужно меня еще наказывать, когда я уже несу наказание морально, по­трясен и убит морально.

Обращаюсь с убедительнейшей просьбою: убедиться во всем вышеизложенном, и Вашей санкцией предоставить мне высылку с прикреплением в один из городов С.С.С.Р. (на наибольший срок с поражением в правах), как меру наказания, где я обещаю честным словом гражданина Советской Страны, не только загладить свои вины максимально полезно-общественным трудом (отказавшись, чрез пе­чать, от служ. культа), но доказать свою сознательность и преданность делу со­циалистической Родины.

Подпись."

Далее в Деле находится Заявление от 10 сентября 1936 года, подписанное ие­ромонахом Симеоном (Сиверсом), но написанное не его рукой. По содержа­нию оно почти полностью повторяет За­явление с резолюцией от 26.08.36.

"Управление Воронежского областного

отдела Н.К.В Д.

з/к в Борисоглебской тюрьме

Сиверс Симеона Яковлевича

Заявление.

Предварительное следствие показало, что я искренне-честно, по своей сознательности, честнаго гр-на С.С.С.Р. признался во всем, в чем я был виновен. Я подробно на чистоту, в письменной форме, по своей личной инициативе, раскаялся в своих винах, стараясь как можно ярче и яснее доказать свое осознание своих вин. Своими откровенными показаниями я помог следственному органу подробно изучить мое дело, и достаточно убедительно доказал, что я по своему слабоволию, слабохарактерности и несамостоятельности подпадал [неразборчи­во 1 слово] под влияние церковников и некоторых а/с личностей, с которыми я и имел обще­ние, был малодушным нытиком из за постигших меня жизненных неудач и ошибок, будучи еще физическим инвалидом-хроником, имевшее большое влияние на мою психическую подав­ленность и неустойчивость. Мое двухкратное заявление в письменной форме о своем отказе быть служителем религиозного культа, как акт раскаяния во имя реальной пользы делу тру­дящихся, говорит также о том, что я сознательный гр-н, хотя и совершивший ряд не произ­вольных ошибок, был некогда служителем культа по своей слабохарактерности. Помощник начальника Борисоглебского сектора НКВД гр-н Попов и его помощник гр-н Соколов, дважды, в разное время заявляли мне, что они ничего злостнаго, злонамеренного, преднамереннаго в моих поступках, в коих я обвиняюсь и в них начистоту раскаялся, не нашли, что я был лишь жертвою той а/с среды, с которой я сталкивался.

Моя первая судимость в 1932 году, по коей я не получил ни одного конкретного обвинения, а попал лишь по изоляции чернаго духовенства (ликвидации 8 монастырей) из гор. Ленина; полагаю, не будет мне зачтена в отрицательном смысле в характеристике обо мне. Мое состояние физического здоровья инвалида-хроника по причинам: 85% потеря правой руки, контузия головы, порок сердца, пораженность туберкулезом верхушек обоих легких, острая неврастения - граничащая психозом и истерией принуждают меня впадать в все большее и большее отчаяние.

Тяжелая моральная угнетающая подавленность, как последствие пережитых мною жизненных неудач и ошибок, арест, весь период предварительного следствия, осознание совершенных мною вин и ошибок во всей их ясности меня жестоко наказали, удвоив мою инвалидность.

Неужели нужно еще меня наказывать, когда я не только осознал свои вины, добровольно подробно, искренне вскрыл и раскаялся в них, когда я уже несу наказание, убит и потрясен морально?

Обращаюсь с убедительнейшей просьбой: убедиться во всем мною вышеизложенном, и предоставить мне, как меру наказания высылку с прикреплением в один из городов CCCR, где я обещаю, честным словом гражданина С.С.СР. - не только загладить свои вины, но и быть, своим трудом, максимально полезным моей великой могучей Родине, навсегда через печать отказавшись от профессии и звания служителя религиозного культа.

10/IX1936

Подпись."

"Начальнику Сектора Н.К.В Д. г. Борисоглебска

и Района

з/к Сиверс

Семена Яковлевича

содержащегося в тюрьме

Заявление.

Настоящим принужден Вам заявить, что я очень сожалею о том, что своим последним заявлением по поводу а/с. группировки на квартире гр. Ганусовой, о которой я опротестовал, своим заявлением, свое показание, данное мною лично Вам 9 июля с.г. опровергая свое показа­ние от 9 июля с.г, употребил даже слово "мне навязывали."

Анализируя подробно материал, данный лично мною в моих показаниях в периоде предварительного следствия, совершенно безсмысленно опровергать свое показание от 9 июля c.г. данное мною лично Вам.

Мое показание, мною подписанное, при примечании, что оно записано с моих слов, записано верно, достаточно ясно доказывают о том, что я диктовал, я рассказывал, я раскрывал факты, я доказывал начистоту свою виновность. Опровергать заявлением свое показания, ссылаясь на моральную подавленность и удрученность, притом, употребив выражение "мне навязывали" - акт безчестности.

Обращаюсь с просьбою НЕ [выделено Сиверсом] считать мое заявление по вопросу а/с. группировки действительным, уничтожить предыдущее заявление, или приложить это, настоящее мое заявление, осуждающее предыдущее, присовокупив это мое заявление к делу, ес­ли предыдущее мое заявление имеется при деле.

Очень сожалею, что предыдущим своим заявлением я внес поправку, не являющуюся исти­ной.

11/IХ 1936 года. Подпись."

4 октября 1936 года иеромонах Симеон вновь был подвергнут допросу, на котором он показал следующее: "Показание от 9/VI-36 г. я подтверждаю за исключением вопроса о Кононове, т.е. а/с группа действительно су­ществовала, и я ею руководил, но Кононов в нее не входил, должен однако заметить, что Кононов а/с настроенный человек, но фактов его а/с деятельности у меня нет". Но 7 октября 1936 года иеромонах Симеон напра­вил в органы НКВД новое Заявление, в кото­ром опроверг эти показания. В этом Заявле­нии он не подтверждает и не опровергает свое решение сложить с себя священный сан.

"Начальнику Борисоглебского оп. сектора Н.К.В Д

з/к Сиверс

Семена Яковлевича

содержащагося

в тюрьме город[дальше обрыв листа]

Заявление.

К моему большому сожалению, настоящим моим заявлением принужден заявить, что протокол допроса от 4/Х с.г. я опровергаю.

Нелепо согласиться с тем, что была в квартире гр. Ганусовой а/с группировка, которая б.б. сначала возглавлялась А[обрыв листа] Арсением Смоленец, и с его отъездом заменил его я.

Мое заявление опровергающее протокол допроса от 9 июня сг. я принужден подтвердить и заявить, что протокол от 9/июня и 4/октября составлены необъективно.

Моя болезненная моральная подавленность и угнетенность при болезненной слабохарактерности при серьезном психическом и нервном расстройстве - причины моей нетвердости.

Смешно и нелепо брать на себя вину, в которой я в действительности невиновен. Смеш­но и нелепо соглашаться с текстом протокола от 9/июня, когда я его подписал, будучи на­столько удручен, что не мог твердо, стойко и категорически реагировать на навязываемое мне. Мои показания об отдельных а/с репликах, сказанных гр. Ганусовой и гр. Смоленцом, как я еще раз подтверждаю, еще не доказательство тому; что была налицо а/с группировка.

Не выдерживает ни какой критики и сам текст протокола от 9 июня с.г., раз имеются налицо явные противоречия, раз следствие не имеет, кроме моих показаний от 9 июня дополнительного, изобличающаго меня, материала.

Свидетели не подтвердили наличие существовавшей мнимой а/с группировки. Только лишь один подсудимый Сиверс, отдавая себе отчет, не анализируя заданный ему вопрос, со­гласился признать его, и только из одной и единственной цели: скорее развязаться с следст­вием, и за мнимое "честное" признание - взяв на себя несуществующую вину, снискать снис­хождение в определении своей участи.

Мои протоколы показаний от мая и июня мес. С.г. касаясь моего знакомства с гр. Ганусовой, явно противоречат протоколам от 9/июня с.г. и следовательно 9/Х, [две неразборчивых буквы], упоминаемые протоколы написаны объективно, и не требуют пересмотра. Преврат­но и ошибочно думать Следственному Органу, что я, взяв на себя несуществующую вину, чес­тен как гражданин. Наоборот: я был бесчестен, когда я подписал протоколы от 9 июня и 4/Х с.г., ввел в заблуждение Следственный Орган, о чем я принужден заявить категорически, твердо и окончательно.

Моя просьба: если настоящее заявление не может считаться документам, заменяющим протоколы от 9/июня и 4/Х с.г. - передопросить меня строго объективно еще раз, по вопро­су о мнимой а/с группировке.

7/X -1936 г. Подпись."

"[часть слова неразборчиво]ец-

Прокурору Воронежской Области.

з/к. Сиверc Семена Яковлевича

содержащегося в тюрьме

г. Борисоглебска

по ст. 58,10-11; I часть.

с 17 мая 1936 г.

Заявление.

Считаю возможным и долгом гражданина С.С.СР. обратиться настоящим заявлением с просьбой нижеследующею.

По моему делу арестованы и находятся в тюрьме г. Борисоглебска священ. Иван Григорьевич Кононов и гр. Иван Матфеевич Ложкин. В периоде следствия установлено на очных ставках со мною, что гр. Кононов ИТ. в каких либо а/с. разговорах никогда нигде не участво­вал, что не нашлось ни одного свидетеля, изобличившаго его в его причастности к моему де­лу, в частности, к а/с группировке монашек, в чем я обвиняюсь. Также установлено, что гр. Ложкин И.М. со мною никаких а/с разговоров не вел, и так. образом, к моему делу совершенно никак не причастен.

Ввиду того, что гр. Кононов ИГ. и гр. Ложкин И.М. арестованы и содержатся в тюрьме по моему делу, но оправданы на очных ставках со мною, обращаюсь с покорнейшей просьбой найти возможным в кратчайший срок освободить их из под стражи, как оправданных, на­прасно до сих пор не освобожденных из под стражи.

29. октября 1936 г.

Тюрьма г. Борисоглебск

иеромонах

Симеон Яковлевич Сиверс."

Девятое по счету, последнее из имеющихся в Деле № Г-15716, Заявле­ние иеромонаха Симеона (Сиверса) от 22 декабря 1936 года адресовано Пред­седателю суда. В этом Заявлении иеро­монах Симеон пытается добиться справедливости и хотя бы отчасти раскрыва­ет методы, которыми следователи НКВД вынуждали желаемые ими показания: систематические оскорбления, угрозы расстрелом, переводом из обычной ка­меры в подвал, лишением передачи.

Председателю Суда

rp. Сиверс С.Я.

обвиняем, по ст. 58,10. У.К.

Заявление.

Считаю в праве заявить Суду о своей просьбе, которой нижеследующи­ми причинами не считаю законным: разбирательство обвинений, мне предъявляемых на заседании Суда.

Пользуясь тем, что я был в болезненном состоянии психо-невростении, котор. я заболел 11/V с.г. (см. справка Свирлага НКВД, свидетельство врача невропатолога Соколова, от марта м. с.г.), в этом состоянии был аресто­ван 17 мая с.г. совершенно больным, соответствующим образом, созданной мне обстановкой следователями РайНКВД г. Борисоглебска, был доведен до предела психо-невростении и острой расстроенности сердечной деятель­ности (о чем имеются справки врачей Борисоглебской Горполиклиники), систематическими оскорблениями, угрозами расстрела, переводом из № 4 КПЗ в подвал, лишения передачи, меня тяжело больного, навязывали мне признаться, показывать так, как следователю это хотелось, клеветниче­ски предъявляя мне выдуманныя вины, на что я как психо-неврастеник, ре­шил давать показания, какия следователю были удобны и желательны, вы­думывая часто, на самаго себя материал.

Ни одна просьба, мне дать очную ставку с свидетелями не была удовле­творена, которыя со всею ясностью должны были доказать всю несостоя­тельность предъявленных мне вин. Сознательный отказ мне, следователя­ми, под разными предлогами, предоставить мне для прочтения, законом ус­тановленное право обвиняемого, показания свидетелей (кроме свидетеля -красноармейца Климова А.И.) по окончании следствия.

Извращение моих показаний при записи (протоколов допроса), с приме­нением угроз их мне подписать, редактируя текст моих показаний так, как следователю заблагорассудится.

С большим трудом мне удалось добиться опровергнуть обвинение в мнимой а/с группировке (58, 11 УК), которое мне было навязано гр. Фельдманом, пользуясь моей психо-невростенией и острой психической подавленностью.

Если бы мне была предоставлена благоприятная обстановка содержа­нием не в КПЗ, а в Тюрьме, без использования моей подавленности психо-невростеника, при правильном и законном ведении следствия, мое дело имело было совершено иную окраску характера моей виновности.

Пользуясь тем, что ни одно свидетельское показание мне неизвестно, и не прочитано, (кроме свидетеля Климова A.И.) и всем вышеизложенным, про­шу Суд найти возможным отложить мне дело от рассмотрения настоя­щим заседанием Суда, и передать на 1) переследствие при 2) новом соста­ве следователя и 3) строгом соблюдении всех законом установленных прав обвиняемого.

Копию настоящего заявления, в случае отказа Судом (моей просьбы), бу­ду принужден препроводить как жалобу Военпрокурору 10 корп. г. Воронеж.

22/Х11 1936 г.

иеромонах Симеон, роспись".

Все возражения о прину­ждении о. Сампсона к отре­чению от священного сана не могут быть приняты, т. к. подвиг исповедничества и мученичества и заключает­ся в том, что человек, не­смотря ни на какие усилия мучителей, ни на шаг не от­ступит от своего вероисповедания. Если же в жизне­описаниях святых мы и на­ходим факты малодушия, то в то же время в дальнейшем мы видим свидетельства об их глубоком покаянии, что не наблюдается у о. Сампсона ни в его рассказах о себе самом, ни в воспоминаниях очевидцев.

Обнаруженные докумен­тально подтвержденные факты биографии иеросхимонаха Сампсона (Сиверса), а также значительные противоречия опубликован­ных биографий иеросхимонаха Сампсона (Сиверса), составленных в основном по его собственным рассказам (то есть самосвиде­тельства), должны предос­теречь нас от поспешных выводов относительно свя­тости жизни иеросхимонаха Сампсона.

Проявляя заботу о чисто­те веры и ограждении пра­вославных христиан от усилившегося потока публика­ций апокрифических (лож­ных) повествований о лже­святых и лжестарцах, Свя­тейший Патриарх Москов­ский и всея Руси Алексий II и Священный Синод Рус­ской Православной Церкви на своем заседании 26 декаб­ря 2002 года принял соответствующее Постановление.

Из Постановлений Священного Синода Русской Православной Церкви от 26 декабря 2002 года
ЖУРНАЛ № 104

ИМЕЛИ СУЖДЕНИЕ:

об упорядочении в епархиях Русской Православной Церкви практики, связанной с канонизацией святых.

ПОСТАНОВИЛИ:

напомнить Правящим Преосвященным, что при подготовке материалов к канонизации святых следует учитывать:

1. Материалы к канонизации подвижника должны быть тщательно подготовлены и рассмотрены Епархиальной комиссией по канонизации святых, о чем было принято решение Архиерейским Собором 1992 г. (см. Деяние о канонизации..., пункт 11).

2. Недопустима публикация непроверенных материалов, связанных с жизнью, подвигами и страданиями клириков и мирянРусскойПравославнойЦеркви.Подобные свидетельства должны быть с благословения Правящего архиерея проверяемы на местах. Преподавать благословение для публикации подобных материалов правящий архиерей можеттолькопослеличногоознакомлениясих содержанием.

3. Недопустима практика сбора подписей в Епархиях за канонизацию тех или иных лиц, что порой используется различными силами в нецерковных целях.

4. Не следует проявлять поспешности в совершении канонизации недавно скончавшихся почитаемых клириков и мирян.Необходимопроизводитьпредварительное, тщательное и всестороннее документальное изучение их жизни и служения.

5. Мощи канонизированных подвижников обретаются с благословенияСвятейшегоПатриарха.О результатах обретения святых мощей Правящий архиерей должен докладывать Святейшему Патриарху.

6.Мощи неканонизированных подвижников не должны выставляться для почитания в храмах.

 свящ. Максим Максимов


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования