Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ПРАВОСЛАВИЕ И МИР": Я и Цапки. К пропущенной годовщине Кущевки священник РПЦ МП Димитрий Свердлов


Разумеется, этот текст надо было написать к 4 ноября. Но я забыл дату. Помнил, что когда-то осенью. А когда именно, забыл. Посмотрел в интернете и понял, что пропустил. Но все равно решил написать, потому что думал об этом весь год.

В первых публикациях про Кущевку звучал упрек. Упрек местному приходскому священнику. Мол, как же так? Стоит в Кущевке новый, странной архитектуры храм, служит там поп. И что? Где влияние на массы? Где воспитание? Где церковная проповедь? Где результат проповеди в станице на тридцать тысяч населения – и вся станица один сплошной бандитский притон, поделенный на "братков" и "терпил"? Поди, он и деньги брал от легализовавшихся в предпринимателей Цапков?..

Об этом ниже. А пока о себе.

Я долго работал в компании, и уже священником стал – считал для них всякие бизнес-планы – партнером там был такой большой, толстый и коротко стриженный дядька. Мы с ним дружбу водили, да и сейчас тоже. Он резкий, уверенный, убедительный. Бравировал, бывало, статусом, и связями, и деньгами. Ну, эдакий типичный персонаж (прости, дружище). И однажды как-то разговорились, обсуждали детали одной сделки, и он, совершенно неожиданно для меня, говорит, отвергнув одно мероприятие: "Нет, так не пойдет. Долю продавать нельзя. Войдут в долю братки, потом всё попросят продать за копейки. И что я буду делать?.."

Из этой фразы пришлось сделать не менее неожиданный вывод: он не из этих. А весь его стиль, и апломб, и легкий матерок, и блатной лексикон – мимикрия, адаптация к криминализированной бизнес-среде. Во имя безопасности и выживания.

А совсем давно, пацаненком еще, я работал в магазине, одним из управляющих. Меня туда поставили смотрящим (спустя много времени я узнал и само это слово, и его смысл) от группы учредителей. Они-то как раз были настоящие, самые что ни на есть. Работа была как работа – поставки, контроль, отчетность. Но поскольку по должности был допущен к финансам – значит и "смотрел" за директором и другими акционерами, чтобы не воровали.

Где я, мальчик после института, из интеллигентной семьи, с ними умудрился пересечься? А в храме. У нас был общий духовник. Ребята чудные: богатыри – как на подбор – из спортзала, машины, что надо, перед каждой стрелкой заказывают молебен – и приезжают молиться всей бригадой. Старший подолгу мучил духовника, когда происходили конфликты: как по справедливости, как по Христу будет поступить?

Шло время, бригада решила отказаться от оружия. Слово – да, кулак – да, ствол – нет. Утопили волыны (Word не знает этого слова – предлагает заменить на "воланы"… "воланы" знает…) в подмосковном пруду. Старший сказал: "На волю Божию".

Проверка не заставила себя долго ждать. Вернулся с зоны прежний лидер, стал претендовать на старшинство, начал предъявлять: маме плохо помогали, с общаком некорректно обращались – банальный блатной базар… Стрелки, разборки, тёрки. Прежний старший спьяну сболтнул: "Пристрелю". Год мой товарищ ходил под пулей. Раздал долги, обезопасил семью. Молился, постился и – да – слушал радио "Радонеж".

История завершилась чудом: прежнего старшего самого завалили – избил какого-то лоха в кабаке, тот пошел домой, вернулся к ресторану на своей шестерке, дождался, пока бандит выйдет – и задавил его, насмерть…

Со временем ребята стали выходить из системы. Постепенно, по одному. Это же почти невозможно, кто знает, тот понимает: у человека забирают всё, и после этого он всё равно остается должен… Саше "повезло": за рулем потерял сознание, проверился – опухоль, несовместимая с жизнью. Отвез снимки старшему, который "в законе". Ему устроили настоящие проводы, попрощались навсегда, по сути – похоронили.

Через год диагноз сняли. Сейчас иконописец – голливудский громила и детская улыбка на лице… Чтобы не совсем было похоже на лубок, добавлю, что через некоторое время опухоль появилась снова, но доброкачественная, а травматичную операцию пришлось все-таки сделать.

С Коляном вышло сложнее. Перестал участвовать в общих "мероприятиях" – и это было замечено и поставлено на вид: или ты с нами, или ты платишь, как все. А у него – трое маленьких детей, вечно беременная жена и небольшой бизнес. Но бизнес – с федеральной структурой. Объяснил начальнику службы безопасности, тот встретился с тем, кто "в законе" – и вопрос был решен. Звонил на днях, просил разъяснить в Евангелии трудное место.

…Я тоже, было, поддался, и на общей волне стал кисло думать о кущевском священнике: действительно, где Церковь? Где проповедь? Где ее результаты?

А потом подумал: а что бы ты мог сделать на его месте? Да ничего. Что ты делаешь на его месте? Да ничего, ничего я не делаю.

Подмосковная деревня, недостроенный храм, крошечный приход – ну пусть пятьдесят человек, большая часть из которых пенсионеры развалившегося, десять раз перепроданного колхоза. Рядом с храмом – клуб, в котором еженедельно – дикая, разнузданная дискотека. Про которую говорят, что это самое наркоманское место в районе. Когда местная администрация захотела отнять у прихода землю, на меня жаловались по церковной линии: он не работает с молодежью. "Закройте дискотеку, – говорю. – Или поставьте для начала пост милиции…" В ответ тишина.

Не то чтобы я боюсь. Просто не верю и не знаю, что делать. Нас много таких – маленьких провинциальных священников с маленькими приходами без внятных связей во власти и в силовых структурах… Что – я – могу сделать в обществе, где невозможно провести границу между законом и беззаконием? Где бандит оказывается коммерсантом, а коммерсант рядится под бандита? И где милиционер оказывается и тем, и другим одновременно?..

Если на этой самой дискотеке в бухом угаре кто-то кого-то прибьет, зарежет, завалит – на меня тоже будут укоризненно показывать пальцем? И вопрошать: а где вы были, святой отец, с девяти до одиннадцати с вашей работой с молодежью и проповедью о вреде курения?

…Мне – бывает – приносят деньги. "На храм". Кто на самом деле эти люди? Что это за деньги? Каким путем они в действительности заработаны? Честно? Не честно? Законно?

Где границы, критерии, отправные точки, чтобы оценить – и не осудить? Есть ли в нашей экономике деньги, которые в принципе не получены незаконным путем? Есть ли у нас бизнес, который на самом деле платит налоги? Как оценить законность доходов в обществе, где необходимой добродетелью признаны "налоговая оптимизация", фирмы-помойки, оффшоры? И как осуждать тех, кто не платит налоги, в ситуации господства "распилов", "откатов" и "интереса"?..

Кто в России сегодня – не вор?

Человек, живущий на зарплату?.. А эта зарплата – случайно, не производная из "отката"?.. Пенсионер?.. Пожалуй, только пенсионер.

Вот и считает казначей после службы бабушкины копейки. Вот и принимает священник – привычно, обреченно и благодарно одновременно – конверты от "добродетелей" и "благотворителей".

И не может не брать. Потому что деньги давно стали критерием и церковной жизни (воспринимайте обобщение как полемический прием). Качество священника оценивается "по деньгам": построил – не построил, восстановил – не восстановил… По готовности увеличивать сумму ежеквартальных взносов "наверх"… Для внешних – та же история: встречают-то по одежке. Купол, крест, иконостас, хор? Благодать…

Запутались в деньгах и во власти… Как распутать?

У меня только один ответ: я понимаю, Господи, что эти деньги, возможно, грязные. Но не дай мне, Господи, чтобы они были испачканы в крови.

Димитрий Свердлов

"ПРАВОСЛАВИЕ И МИР", 22 ноября 2011 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования