Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"НГ-РЕЛИГИИ": Един, но один. Патриарх Кирилл (Гундяев) и его карьера


Патриарху Кириллу 20 ноября с.г. исполняется 65 лет, и, хотя еще очень рано подводить итоги его патриаршества, есть повод вспомнить, как он шел к этому сану и какую цену приходится платить священнослужителю, когда он оказывается на самой вершине церковной иерархической пирамиды – один перед миллионами верующих.

Как любит рассказывать Патриарх, в школьные годы он сознательно отказывался вступать в пионеры и комсомольцы. "Если вы согласны с тем, чтобы я в галстуке ходил в церковь, то я готов его повязать", – парировал он директору школы. Это было поступком, который противопоставлял сына ленинградского священника советскому школьному коллективу и заставлял всегда быть готовым отстаивать избранную позицию, в данном случае – дистанцирования от организации юных ленинцев. Впрочем, позиции будущего Патриарха никогда не были чересчур догматичными. И неизбежные "на заре туманной юности" искания и сомнения также оставили след в биографии Предстоятеля РПЦ: по его рассказам, в 15 лет он ушел из дома, оставил школу (потом доучился в вечерней), устроился в геологическую экспедицию, готов был стать диссидентом, затем решил поступать в университет, однако после судьбоносной встречи с ленинградским митрополитом Никодимом (Ротовым) изменил свои планы и пошел в семинарию. Но что происходило с ним между пятнадцатью и восемнадцатью годами (когда стал семинаристом)? И что мог означать такой решительный шаг, как уход из родительского дома?

Чтобы стать диссидентом, имело смысл покинуть, скажем, дом отца – партийного функционера, но дом отца-священника покидать было все же необязательно. Для того чтобы начать самостоятельно зарабатывать – тоже. Осмелимся предположить, что способный и не лишенный честолюбия юноша в какой-то момент мог ощутить себя перед дилеммой между закономерным желанием добиться успеха в жизни и долгом сохранять верность религиозной традиции семьи. А "большая жизнь" ассоциировалась все-таки с жизнью советской, где вернейшим путем наверх была комсомольско-партийная карьера, в которой бойкий, сообразительный и речистый Володя Гундяев вполне мог бы преуспеть. Возможно, чтобы понять, в чем его истинное призвание, и понадобился уход из дома, удаление от непосредственного влияния семьи.

Как бы то ни было, определиться помогло знакомство с митрополитом Никодимом – могущественным "князем Церкви", обладавшим всеми атрибутами большого начальника, от персонального лимузина до свободы перемещения по земному шару. При этом Никодим заметно выделялся на фоне как церковного, так и светского начальства своей прогрессивностью: молодой и динамичный, умный и волевой, он являл привлекательный образ иерарха новой формации. "Помню этот пронзительно-проницательный взгляд. Передо мной был очень сильный человек, с невероятной силой воли и ума", – вспоминает о той первой встрече Патриарх Кирилл. Симпатия оказалась взаимной, влиятельный митрополит вскоре приблизил перспективного студента и убедил принять монашество: "Если хочешь достигнуть высокого поста, значит, надо быть монахом". Решение Владимир Гундяев принял, как всегда, быстро и в 22 года стал монахом (от греческого monas – один). Какова была человеческая цена такого решения – может знать только он сам. Во всяком случае, после пострига его карьера действительно пошла вверх головокружительными темпами: в 24 года он уже архимандрит и представитель РПЦ при штаб-квартире Всемирного совета Церквей в Женеве. Пожалуй, в ту пору даже отпрыски советской партийной номенклатуры могли только мечтать в таком возрасте оказаться на самостоятельной должности в самой богатой стране Западной Европы.

Начиная с 1943 года Московская Патриархия была в СССР вполне системным учреждением, а "выездные" представители Церкви на своем участке решали в конечном счете общие с мирскими смежниками задачи обеспечения внешнеполитических интересов страны. Противоречие между Церковью и советским обществом, заложником которого будущий Патриарх оказался в школьные годы, затрагивало, по сути, лишь теорию и частные социально-бытовые аспекты, тогда как на уровне политики имело место скоординированное и взаимовыгодное "соработничество". В Женеве архимандрит Кирилл служил бок о бок с товарищами из советского посольства, многие из которых стали его близкими знакомыми. "Мы часто ездили в лес за грибами, на рыбалку, много общались, – вспоминает тогдашний консул СССР в Женеве Вадим Мельников (по собственному признанию, "имевший отношение к спецслужбам"). – Естественно, без выпивки не обходилось. Причем я предпочитал водочку, а высокое духовенство было более привычно к коньяку". В Швейцарских Альпах Кирилл приобщился и к более элитарным развлечениям, таким как горные лыжи. Это не только престижный вид спорта, но и отличная возможность установления неформальных контактов с полезными людьми.

Следующим этапом в карьере Кирилла стал пост ректора Ленинградской духовной академии (ЛДА), куда он был назначен в 1974 году, в возрасте 28 лет: многие семинаристы были старше своего ректора. Через год с небольшим он становится епископом Выборгским, викарием Ленинградской митрополии, а еще через полтора года – архиепископом, параллельно с ректорством выполняя обязанности заместителя патриаршего экзарха Западной Европы. Серьезным ударом стала для него потеря митрополита Никодима, который не дожил до своего пятидесятилетия и умер от инфаркта в 1978 году прямо на аудиенции у Римского Папы. Лишившись покровителя, архиепископ Кирилл оказался в сложном положении, поскольку некоторые члены Синода РПЦ его недолюбливали, считали выскочкой. Тем не менее "ссылка" на провинциальную Смоленскую кафедру произошла лишь в 1984 году. Что же позволило Кириллу продержаться в Ленинграде еще целых шесть лет?

Существует достаточно убедительная версия, что архиепископ Кирилл пользовался патронажем не только митрополита Никодима, но и гораздо более влиятельного человека – Юрия Андропова. Как известно, Андропов понимал потребность общества в переменах и поддерживал молодые кадры, способные мыслить по-новому. В частности, необходимость реформ осознавалась в сфере идеологии, которую предполагалось корректировать в национально-патриотическом духе. Со своей стороны, такие видные иерархи РПЦ, как митрополит Николай (Ярушевич) и его преемник на посту главы Отдела внешних церковных сношений (наименование ОВЦС до 2000 года) Никодим (Ротов) каждый по-своему были убежденными патриотами СССР и стремились максимально интегрировать Церковь в советскую общественно-идеологическую систему. В своих проповедях, посланиях, статьях, в докладах на всевозможных миротворческих конференциях и экуменических встречах они de facto формулировали новый идеологический синтез на основе христианского социализма и советского патриотизма. Есть основания полагать, что Андропов проявлял к этому интерес и контактировал с митрополитом Никодимом, после смерти которого в права его идейного наследника вступил архиепископ Кирилл. Церковно-политические интриги 80-х годов – сложная и многоаспектная тема, но едва ли простое совпадение, что Кирилл оставался на своем месте именно до тех пор, пока был жив Андропов: до 1984 года. В пользу такой версии – и ремарка Вадима Мельникова: "Кирилл, когда его назначили ректором ЛДА… предлагал мне: "Переходи к нам работать, будешь марксизм-ленинизм читать на кафедре". Я же удивлялся: "Ты же марксизм-ленинизм знаешь гораздо лучше меня".

Разумеется, кафедры марксизма-ленинизма в духовной академии не существовало – это была шутка, но осведомленность будущего Патриарха в марксистском учении ставить под сомнение нет оснований. В конце концов, марксизм – одна из самых влиятельных школ социальной философии, без знакомства с которой образованному человеку не обойтись. Интеллектуализм Кирилла – не просто след десятилетнего пребывания на посту ректора духовной академии. К работе в стиле мозгового штурма он склонен по натуре, возможно, это наследственная черта, ведь его отец всю жизнь интересовался богословием, собрал неплохую религиозно-философскую библиотеку, и сын уже в юности зачитывался трудами Николая Бердяева, Сергея Булгакова, Семена Франка. Характерно, что именно эти имена первым делом вспомнил сам Патриарх (кстати, все перечисленные мыслители прошли через увлечение марксизмом): его сознание формировалось не на дореволюционной подцензурной схоластике, а на богословии "парижской школы", на свободной религиозной мысли XX века. И это заметно выделяет Патриарха Кирилла на фоне большинства собратьев-священнослужителей – гибкостью мышления, красноречием без лишнего витийства, обращенностью к современности. В русской Церкви, где уже не первое столетие решающим качеством для иерархической карьеры являются бюрократические таланты, появление Патриарха, обладающего не только ими, – событие само по себе знаменательное.

Последней ступенью перед восхождением на патриарший престол стал пост председателя ОВЦС, традиционно являющийся в РПЦ вторым по значению, на котором Кирилл стал митрополитом и находился в течение 20 лет (с 1989 по 2009). Завершению смоленской "опалы" способствовали по крайней мере два обстоятельства: тысячелетие Крещения Руси, в ходе празднования которого Кирилл удачно напомнил о себе на публичном уровне, а также западноукраинская проблема. Дело в том, что значительная часть всех приходов РПЦ находилась в областях Западной Украины, и это были бывшие униатские (грекокатолические) приходы, доставшиеся Московскому Патриархату после войны. Либерализация религиозной политики на излете советской эпохи привела к тому, что западноукраинские приходы стали в массовом порядке откалываться от Москвы и возвращаться в униатскую Церковь. Тут руководство РПЦ и вспомнило об умном и дипломатичном архиепископе Кирилле, подобно своему покойному наставнику митрополиту Никодиму славящемуся дружбой с католиками. Правда, договориться по униатской проблеме не удалось даже ему. Зато было сделано многое другое. Энергичная деятельность митрополита Кирилла во главе ОВЦС – тема как минимум для книги, которая обещает стать остросюжетной. Ограничимся констатацией, что в эти годы Кирилл занял место в списке 100 наиболее влиятельных политиков России, прославился в качестве публичной персоны и телезвезды, доказал, что в новой роли русского патриота не менее убедителен, чем в прежней – либерала и экумениста… А главное, в итоге осуществил заветную мечту – стал Патриархом.

Недавно Патриарх Кирилл публично признался, что у него нет друзей: "Одиночество – видимо, это то, что реально до конца дней будет сопутствовать мне как Патриарху… У Патриарха не может быть друзей, у него паства. А вот дружба в обычном, бытовом смысле слова, я думаю, практически невозможна". Судя по всему, дело не только в специфике патриаршего служения, но и в характере владыки Кирилла, которому чуждо само понятие дружбы. В интервью, данном 20 лет назад (в сентябре 1991 года), он честно констатировал: "Слово "друг" я вообще стараюсь не употреблять". Ведь человеческие привязанности – непозволительная роскошь для того, кто всерьез нацелен на штурм карьерного олимпа. Многие люди, с которыми Кирилл в те или иные годы сближался, покоряя своей необычайной обходительностью, принимали это за дружбу, но потом сталкивались с невозможностью ее продолжения. Бывший посол Югославии в России Борислав Милошевич однажды рассказал автору этих строк, что прежде митрополит Кирилл поддерживал с ним теплые отношения, приглашал в свою резиденцию в Серебряном Бору, угощал за беседой гаванскими сигарами, подаренными Фиделем Кастро, но став Патриархом, прекратил общение. Со временем исчерпала себя и старая дружба с Вадимом Мельниковым. "Я знаю, что у него есть мой телефон, но он мне больше ни разу так и не позвонил, – сетует пенсионер. – Я сам неоднократно пробовал связаться с ним, отправлял телеграммы, приглашал на свой юбилей, но достучаться до него теперь невозможно!" Однако никто не упрекает Патриарха, напротив, люди от всей души сочувствуют, ведь одиночество – это нелегкий крест.

Анатолий Черняев

"НГ-РЕЛИГИИ", 16 ноября 2011 г.

На фото: студент духовной академии Владимир Гундяев со своим наставником митрополитом Никодимом (Ротовым).
Фото: Интерпресс/PhotoXPress.ru


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования