Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ЗЕРКАЛО НЕДЕЛИ. УКРАИНА": Собор на скорую руку. У собора УПЦ МП вполне может быть и политическая подоплека


Юбилейный собор Украинской православной церквимногих заставил напрячься. Во-первых,из-занепривычного для церковной жизни темпа. Ведь в церкви редкочто-тоделается быстро, да и Поместный собор — махина изрядная. А если учесть тот факт, что в УПЦ собственно Поместного собора еще не бывало, тем более можно было ожидать сначала долгих дебатов по его созыву, а потом — не менее долгой подготовки. Однако все произошло очень быстро — от момента принятия решения до собственно собора не прошло и месяца. Во-вторых, этот собор вызвал примерно поровну надежд и опасений, связанных с возможностью автокефалии УПЦ. Следствием стал информационный взрыв, раскрывший всю глубину, главным образом, опасений: критики спешили разделать под орех сам собор и его решения еще до того, как программа собора была окончательно сформулирована и опубликована. У страха глаза велики — и наблюдатели невольно затаили дыхание, ожидая от соборачего-тосенсационного.

Эта тактика отчасти оказалась эффективной — все, что мельче автокефалии или, наоборот, возвращения в статус экзархата, уже не захватывало дух. В результате сам собор показался довольно серым, а его решения вызвали разве что пожимание плечами: стоило ли созывать Поместный собор, чтобы в который раз подтвердить свою верность каноническому единству с РПЦ, напомнить государству "за имущество", а раскольникам — "за покаяние"? Стоило на билеты для делегатов тратиться? Фактически все самое интересное — для широкой публики — было сказано и сделано до, а не во время, собора.

На соборе не было не то что сенсационных решений — не было даже более-менее прилично разыгранной интриги.Что-топохожее на борьбу замышлялось вокруг пос­ледней редакции Устава УПЦ. Но когда поправки к нему так и не приняли, пресс-секретарь УПЦ в своем комментарии рассказал, что "устав — это не так уж важно для церкви". Но если для церкви это "не важно" — зачем вопрос планировали вынести на Поместный собор?

Впрочем, не вынесли ведь. Все вопросы, которые могли вызвать даже видимость конфликта на юбилейном всеукраинском соборе, были сняты с повестки дня Архи­ерейским собором, состоявшимся накануне. Причем реакция на некоторые пункты повестки показалась просто чрезмерной. Ведь сам по себе устав в редакции 2007 года, уже однажды утвержденный Архиерейским собором и, в общем, не нуждающийся еще в одном утверждении, содержит в себе все необходимое для обеспечения пресловутой "широкой автономии". Поправки, которые предлагалось в него внести, имеют довольно узкую направленность и в целом погоды не делают, то есть ради них созывать Поместный собор и смысла не было.

Впрочем, именно из поправок сделали место страсти. Что, возможно, сработало в качестве отвод­ного канала для эмоций и позволило в целом принять устав в той редакции, которая в свое время вызвала скандал в кругах, близких к Московской патриархии. Устав УПЦ тогда был признан слишком "самостийным", роль Московского патриарха — слишком декоративной. Возможно, поправки, а по сути одна из них, касающаяся расширения Священного синода, а еще точнее — фигуры архиепископа Александра Драбинко, одного из трех архиереев, введенных в синод, и стала предметом скандала. Именно на него обрушилась волна критики и инсинуаций — от "оранжевых" настроений до стремления узурпировать власть в УПЦ, став местоблюстителем митрополичьего престола при живом предстоятеле.

Так или иначе, поправки к уставу были сняты с повестки дня в последний момент. Что легко было предвидеть. Митрополиты Одес­ский, Донецкий и архиепис­коп Тульчинский пообещали демарш — эти активные защитники всего московского в украинской церкви уже давно ничего более креативного, чем "а вот мы встанем и уйдем", не предлагают. Этот их шаг было легко предвидеть, а потому трудно предположить, что организаторы собора не были к этому готовы. Поправки сняли с повестки дня, приняв решение создать комиссию, которая "изучит", "доработает", "проверит на соответствие" и т.п. Логичным кажется вопрос — а может, стоило изучить, доработать и проверить до проведения собора? Зато проголосовали за устав в редакции2007-гои утвердили. Любопытная деталь — главой комиссии по доработке Устава назначен как раз митрополит Донецкий и Мариу­польский Илларион. Он, кстати, также числится в списке архиереев, которые должны войти в Свя­щенный синод, буде комиссия, им возглавляемая, одобрит поправку о расширении синода.

Какой бы ни была цена, Устав УПЦ был утвержден Поместным собором этой церкви. Вопрос о том, должен ли этот документ одобрить патриарх Московский, повис в воздухе: если УПЦ — самоуправляемая церковь, то ее высший орган принятия решений — Поместный собор. Кажется, только теперь, после собора, это осознали — и в адрес патриарха понеслись призывы "признать недействительным", а в адрес священноначалия УПЦ — обвинения в манипулировании делегатами. Одна­ко решение принято. И теперь остается ждать реакции патриарха Московского. Если он попробует вмешаться в решения Поместного собора УПЦ, это сразу и недвусмысленно продемонстрирует реальное положение с "широкой автономией УПЦ", как ее видят из Москвы.

Вот только хватит ли им смелости закрутить гайки? Ведь одно дело — управлять двумя-тремя архиереями и парой "спонсоров", выдавая их демарши и высказывания за "чаяния большинства украинских верных", совсем другое — столкнуться с реальными чаяниями верных, большинство из которых сыто геополитическими проектами и манипуляциями и хочет видеть в своей церкви только церковь — свою и Христову. А также с чаяниями украинской власти, наскучившей комплексом неполноценности и ролью вечного вассала. И тут сценарии могут оказаться самыми неожиданными. Но, тем не менее, придающими событиям вокруг собора некоторую логику.

Например, вопрос: зачем было проводить Поместный собор, если на него не было вынесено ни одного судьбоносного и свежего предложения? Официальный ответ обескураживал: все равно люди съедутся на 45-летие архиерейской хиротонии предстоятеля, так почему бы заодно собор не провести? Потому, мол, все так быстро и произошло — мысль удачная возникла, и ее сразу реализовали. Но в таком случае, почему в Москве устроили такую истерику — не­ужели не знали, что все так без­обидно? Ведь даже виновника торжества не пожалели, не говоря уже о его гостях, чуть ли не в маразме заподозренных. Не стоит недооценивать Московскую патриархию, особенно в том, что касается информированности о событиях в Украине, в том числе в ее высоких кабинетах. Раз так занервничали — повод был. Потому и выплеснулись на страницы и экраны российские подсознательные страхи, связанные с украинской церковью.

Наверное, если бы не этот обвал критики будущего собора в российских СМИ, не "антисоборные" акции и публикации в Украине, легенда о чисто "итоговой" и "поздравительной" функции собора показалась бы вполне правдоподобной. Но русские эксперты всерьез взялись за анализ Устава УПЦ, "патриарший миссионер" Андрей Кураев внимательно перебрал список делегатов собора и не удержался от комментариев, Наталья Витренко обратилась к священноначалию от имени "православных женщин", а Киевский горком КПУ предоставил помещение для "альтернативного собора". Кажется, в действие были приведены все неофициальные силы, пугающие то ли нас, то ли друг друга почти неминуемой автокефалией УПЦ. Официально патриарх Кирилл обратился к собору с призывом крепить единство русской церкви, то есть оказался таким же неоригинальным, как и участники предсоборной истерии.

Интересно, кто первый обмолвился о том, что этот собор чреват автокефалией? Произошло это по недомыслию или по двумыслию? В России или в Украине? Почему это предположение возникло — вдруг, без видимых для того оснований? Ведь всем известна и умеренность митрополита Владимира, и позиция влиятельных юго-восточных архиереев. Ни одна поправка к уставу, предложенная в повестке дня и якобы вызвавшая скандал на Архиерейском соборе, не была настолько существенной, чтобы произвести эффект разорвавшейся бомбы. Значит, не поправки сами по себе напугали московское начальство и заставили его задействовать все свои силы в Украине? Оно могло так занервничать только в одном случае — если действительно почувствовало, что украинская земля уходитиз-подног.

Что ж, не только церковное начальство в последнее время может чувствовать нечто подобное. У скоропостижности собора, его обещанной сенсационности может быть и вполне политическая подоплека. Она укладывает церковные события в одну плоскость с совместными учениями с НАТО и активизацией работы над соглашением о зоне свободной торговли с ЕС. Ее причина — усложнение взаимоотношений нынешней украинской власти с Россией. По-види­мому, украинская власть взяла паузу в заигрывании с Россией и со всем русским. Это помогло им получить поддержку на выборах и стало неактуальным после победы. Если правда то, что Виктор Ющенко хотел видеть в Украине поместную церковь из чисто романтических чувств, то правда и то, что прагматики (а именно так позиционирует и, видимо, хочет думать о себе нынешняя власть) не могут не понимать ценности собственной церкви в собственной стране. Не увидеть того, что российское влияние распространяется по Украине по церковным каналам и инспирируется Московской патриархией, может только слепец. И уж конечно не человек, который в свое время сам этим пользовался. Нужно ли ему это влияние, ставшее опасным для его власти, теперь?

Как это ни смешно, самоуправляемая (а лучше вовсе автокефальная) церковь всегда будет в интересах украинской верхушки, под какими бы лозунгами она к власти ни пришла. Со своим главой церкви всегда договориться проще, чем с главой церкви соседней страны, исполняющим политический заказ властей соседней страны.

С этой точки зрения не должно вызывать удивления то, что основную часть обращения собора занимал перечень всего, что церковь хотела бы получить от украинской власти, — от имущества до доступа в школы и армию. Да и звание Героя Украины митрополит Владимир, с оглядкой на нынешние внешнеполитические тенденции, вряд ли получил только за то, что подтвердил свое единство с Русской православной церковью. Скорее, партнеры ведут переговоры и делают друг другу авансы.

Если собор действительно имел подобный политический подтекст, то это веский повод задуматься — не столько руководству РФ, сколько руководству Мос­ковской патриархии. Ведь УПЦ — это не просто часть РПЦ. Это та ее часть, которая легитимизирует ее высокие притязания. Без УПЦ РПЦ — далеко не самая многочисленная православная церковь. Киев для РПЦ — это древность крещения и легендарное апостольское благословение. Это сердце "Святой Руси", любимого геополитического мифа патриарха Кирилла. Он и его кремлевские партнеры должны понять: то, на что не хватило деловой сметки и решительности у "романтика поместности" Виктора Ющенко, вполне может стать реальностью в руках нынешних "прагматиков". Свой первый опыт — попытку поставить вопрос ребром прямо на Поместном соборе — они могут рассматривать как первый блин. Команда нынешнего президента вообще отличается пристрастием к простым решениям. Но они поймут, что в церкви так нельзя. Они научатся.

Если за смелостью предсоборных решений действительно стоят гарантии украинской власти,кто-томог почувствовать себя разочарованным тем, что радикальные решения не были приняты. Но это так только на первый и весьма поверхностный взгляд. Самое главное, что было сделано, — сам созыв собора. Это, возможно, и был длякого-тореальный повод запаниковать. То, что было сделано двадцать лет назад для сохранения Украины в орбите РПЦ — номинальная церковная структура с плохо прописанным "правом широкой автономии", — все более становится для Украины реальностью. Собор УПЦ не нуждался в скандальных решениях — он сам по себе достаточно показателен: решение о Поместном соборе было принято без каких-либо санкций и разрешений, по "внут­ренней потребности церкви". Созывом собора УПЦ де-факто подтвердила свой статус самоуправляемой поместной церкви. Который до сих пор был разве что фигурой речи в разговорах патриарха Кирилла с президентом Ющенко. Кто хочет, может успокаивать себя ритуальной фразой о нерушимом "каноническом единстве". До тех пор, пока это единство не мешает, оно будет оставаться "оптимальным на данный момент".

Собственно революционных решений и не стоило ожидать от этого собора. Кажется, давно и хорошо известно, что митрополит Владимир — не сторонник революционных шагов. Раскол — достаточно сильная травма, чтобы всю оставшуюся жизнь дуть на воду. Какие бы идеи — автокефалии, украинизации или, наоборот, возвращения в статус экзархата РПЦ — ни бродили в церкви, он не форсировал проведения какой-либо из них в жизнь. Нередко вызывая критику с обеих сторон. Однако эта позиция позволяет церкви прий­ти постепенно к определенным выводам, некоему самосознанию, естественным образом вырасти в поместность. Если независимость государства может состояться в результате переговоров нескольких человек, то церкви не творятся волевым решением земных владык. Пример тому — УПЦ КП, вполне "национальная", но так до сих пор и не ставшая собственно поместной церковью для украинских православных. Возможно, революционный путь к Украинской поместной церкви патриарха Фи­ларета и эволюционный путь митрополита Владимира когда-нибудь пересекутся. Пока удовольствуемся тем, что эти два пути больше не напоминают параллельные прямые в евклидовом пространстве.

Екатерина Щеткина

"ЗЕРКАЛО НЕДЕЛИ. УКРАИНА", 15 июля 2011 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования