Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ПРИРОДА СИБИРИ": Экология души. Беседа с иконописцем архимандритом Зиноном (Теодором)


Архимандрит Зинон - один из самых авторитетных мастеров современной русской канонической иконописи, строго придерживается древних византийских традиций. В 1995 году за вклад в церковное искусство первым из церковных деятелей был удостоен Государственной премии России.

Всю жизнь ищу себе друга

Отец ЗИНОН в Вене. Фото Михаила Сердюкова- Трудно было решиться на монашество? Какие аргументы оказались самыми весомыми?

- По складу характера я, наверное, максималист. Ещё в училище понял, что советским художником быть не хочу. Счастливые лица рабочих, колхозников, романтика строек – вся эта, казалось бы, ожидающая моего вдохновения так называемая действительность мне претила. У Достоевского, кажется, есть определение дьявола: "он пошл". Точно подмечено. Пошлость в Советском Союзе разливалась повсюду. Ржавчиной вгрызалась в души людей, уберечься смогли единицы.

А юг Украины в этом смысле особый кошмар!.. Если в Москве и Петербурге сохранялись хоть какие-то остатки подлинной русской культуры, то в нашем краю ничего подобного и не было никогда. Откуда? Ведь всерьёз осваивать эти земли русские начали только при Екатерине Великой, в конце XVIII века. В основном здесь обитали турки, цыгане, евреи, молдаване... "Котел народов" сплошной. Даже разговорный язык на моей "малой родине" специфический. Вроде бы русский, но не всякий приезжий, скажем, москвич в нём разберётся и сразу поймёт. Малороссия – одно слово.

- Но в Одесском художественном училище вам, видимо, и без слов всё было понятно?

- Да, именно там я, наконец, осознал, что жить без живописи уже не смогу. Однако убежать от пошлости можно было разве что в монастырь. Захотелось оставить училище, бросить всё и поскорее уйти. Но в то время до прохождения военной службы в монастыри не принимали. Пришлось доучиваться, а затем служить в армии.

- Где отдавали "священный долг"?

- Там же, в Одессе. Художники в армии всегда нарасхват! Кого мне только не довелось изображать: бравые воины, грозная техника, портреты военачальников. Но даже тогда, тайком, я умудрялся писать иконы.

- А если бы замполит застукал – дисбат?

- Возможно. Но я не попался ни разу.

- Так вы свою первую икону в армии написали?

- Несколько раньше. Но я не думаю, что это можно было назвать иконой. Ведь начинал всё абсолютно впотьмах! Посоветоваться не с кем, сама техника писания неизвестна. В одесских музеях икон почти не было – две-три, да и то третьестепенного качества. Доставал какие-то редкие книги, зачастую только они и служили "путеводной звездой". Наверное, поэтому процесс обучения затянулся надолго.

- Интересно, как отреагировали ваши родители, друзья, педагоги на желание уйти в монастырь?

- Отец был страшно недоволен. Но примерно за год до смерти он, очевидно, смирился с моим выбором. Жил бы и до сих пор, да нелепая случайность оборвала его жизнь. Забрался на вишню, стал срывать ягоды, ветка подломилась, он и сорвался. Ушиб сильно печень, но сразу к врачу не обратился, а потом оказалось, что поздно. Так в 68 лет и ушёл…

После того, как я поступил в монастырь, в художественном училище, которое я закончил, директор собрал всех студентов - это был, наверное, 76 или 77 годы - и меня стали клеймить позором. Вот, дескать, учили его уму-разуму, душу вкладывали, средства государственные, а он, такой-сякой, неблагодарный, взял, да в монахи подался. Директор думал, что все осудят "нерадивого выпускника" и от меня отвернутся навеки. Но вышло как раз наоборот: многие учащиеся одобрили мой поступок, заинтересовались религией, стали в церковь ходить. Потом уже, лет через пятнадцать тот самый директор вдруг пригласил меня в "альма-матер" – выступить, повстречаться с молодыми художниками, преподавателями. Диаметрально поменялись ориентиры, бывает. Ну, я поехал, конечно. Принимали тепло и душевно.

Отец ЗИНОН. Преподобный Сергий Радонежский, икона, 1999 год- Примерно в те времена настоятелем Псково-Печерского монастыря был известный ревнитель древнерусской иконописи архимандрит Алипий (Воронов). Вы застали его?

- С отцом Алипием я познакомился, когда впервые приехал в Псково-Печерский монастырь ещё в 1973 году, как раз перед службой в армии. У меня даже паспорт уже забрали, но я поехал посмотреть на монастырскую жизнь и, если получится, договориться о своём будущем. Коротко мы тогда повидались с настоятелем монастыря. Я был поражен его сердечностью и вниманием, и сразу отметил про себя, что в миру таких людей встречать мне не доводилось. Отец Алипий общался со мной на равных, обрадовался, что я занимаюсь иконописью, пообещал взять к себе, как только я освобожусь от военной повинности, и помочь в дальнейшем освоении этого дела. Можно сказать, что он меня тогда окрылил... К сожалению, пока я служил, на Сырной седмице 1975 года отец Алипий скончался. Поэтому поступал в монастырь я уже без него. Архимандрит Алипий сам был великолепным иконописцем, в обители немало его росписей и икон. Память по себе оставил непреходящую.

- В миру у вас было много друзей?

- Всю жизнь искал себе друга, да так и не нашел.

- Что вы вкладываете в понятие "дружба"?

- Понятие "друг" для меня настолько высокое... Идеалом здесь, мне кажется, может служить дружба Давида и Ионафана, в "Книге Царств" об этом всё сказано. Перечитайте внимательнее, и вы поймете, что такое настоящая дружба: "...душа Ионафана прилепилась к душе его, и полюбил его Ионафан, как свою душу" (1 Цар. 18.1). Настоящая дружба, это когда двое – как одно существо, как одна душа... Что хочется одному, того же желает и другой. Чего не хочется одному, без того и другой обойдется. Так, кстати, дружбу понимали и древние греки. Друзей может быть много, а настоящий друг только один. Я всю жизнь искал себе настоящего друга, того самого, единственного. Теперь уже не ищу, думаю, поздно. Нельзя же волевым решением определить, что вот такой-то человек будет моим самым большим другом. Жизнь должна предложить.

- Почему же не предлагает – вы не задумывались над этим?

- Понимаете, с миром я и до поступления в монастырь особо не был связан. Современность меня совершенно не интересовала. Даже техника не привлекала меня, как других моих сверстников. Наверное, по этой причине я не имел настоящих друзей. Мне все время казалось, что я опоздал родиться... В школе читал книги, которые никто до меня в руки не брал. На полках в библиотеке они пылились годами и были подчас с неразрезанными страницами: исторические романы, биографии и мемуары художников, музыкантов, поэтов. Сверстники интересовались приключениями каких-нибудь пиратов или индейцев...

Когда я поступил в училище, то занимался только искусством. И опять же далеко не все разделяли столь суровую мою установку. Некоторые любили "хорошо провести время" - застолье с выпивкой, танцы с девчонками, прочие развлечения. Потому жить в общежитии я отказался наотрез – там невозможно сосредоточиться и заниматься серьезным делом. Снимал квартиру. В общем, друзей себе так и не завел...

- А в монастыре трудно найти себе друга?

- У священника Павла Флоренского есть магистерская диссертация – "Столп и утверждение Истины", которую он потом издал отдельной книгой. По форме это 12 писем - философская переписка с другом по келье. "Мой светлый! Мой ясный!" - такими словами начинается каждое письмо. Так вот в 11 письме, которое называется "Дружба", Флоренский цитирует Марка Валерия Марциала, римского поэта I века в переводе Аполлона Майкова. Мне врезалось в память четверостишие:

Если ты хочешь прожить
безмятежно, безбурно,
Горечи жизни не зная,
до старости поздней, -
Друга себе не ищи и ничьим
не зови себя другом:
Меньше ты радостей вкусишь,
меньше и горя!

Ключевое слово тут "если". Дружба – это жертва, прежде всего. Мне кажется, что сегодня люди почти не понимают, зачем вообще им нужно это. Гедонизм (от греческого слова hedone - наслаждение) стал всеобщей установкой современного общества. А с другом-то придется немало помучиться, затратить определенное количество душевных сил, чтобы получилось по Флоренскому – "созерцание Себя через Друга в Боге". Далеко не у всех хватает на это терпения.

Беседы с иконописцем

- В своей книге "Беседы иконописца" вы утверждаете, что в чистом виде у нас никакого добра быть не может. Вы могли бы подтвердить это высказывание примерами из жизни?

- У людей – конечно, не может, потому что каждый из нас поражен грехом. Примеров тому в жизни предостаточно. Возьмем хотя бы тщеславие, которое липнет к человеку, как банный лист – грех, хотя и меньший, чем гордость, однако...

Преподобный Иоанн Лествичник, великий подвижник и автор замечательного духовного творения, называемого "Лествицей", был аскетом, жил в V веке. Он писал: "Тщеславие высказывается при каждой добродетели. Когда, например, храню пост - тщеславлюсь, и когда, скрывая пост от других, разрешаю на пищу, опять тщеславлюсь - благоразумием. Одевшись в светлую одежду, побеждаюсь любочестием и, переодевшись в худую, тщеславлюсь. Говорить ли стану - попадаю во власть тщеславия. Молчать ли захочу, опять предаюсь ему. Куда ни поверни это терние, оно всё станет спицами кверху. Тщеславный... на взгляд чтит Бога, а на деле более старается угодить людям, чем Богу..." Ну, и так далее.

Автор этих строк стал игуменом, когда ему было под восемьдесят лет, "Лествица" – книга всей его жизни. Это бесценный опыт не только церковной, но и самой обыденной человеческой жизни. Он, в частности, подтверждает: в любую добродетель, которую человек пытается совершать, через какие-то помыслы, внушения, приходящие извне, непременно проникает нечто не очень хорошее. Понаблюдайте за собой, и вы сами убедитесь в этом.

- Вы хотите сказать, что на каждую бочку меда всегда найдется своя ложка дегтя? Чем же вы объясняете это?

- Само по себе Крещение еще не освобождает нас от возможности согрешить. Человек, желая жить благочестиво, со всей ревностью и жаром приступает к исполнению заповедей Евангелия и что видит? Увы, подчас ничего, кроме своих немощей и бессилия. Вот тогда каждый из нас по-настоящему начинает надеяться на Христа, взывать к нему о помощи.

- И помощь придет непременно?

- Важно правильно понимать: без Христа, без Божией благодати человек ничего не может. Только к Богу должен обращаться тот, кто в чем-то нуждается. Надеяться исключительно на собственные силы нельзя – тогда в душе не остается места Богу. А сами по себе мы все-таки слабы: как бы ни старались, ничего доброго сделать не сможем. Без Господа мы ничто.

- Что же делать тем, кто к Богу пока не пришел?

- Бог никогда не навязывает человеку Свою благодать, но Он ждет от нас сердечного отклика. Ранее полученные навыки преодолеваются и изживаются тяжким трудом. Духовная жизнь происходит на таких глубинах, которые недоступных внешнему взору, и только Богу они видны. Свою любовь к человеку Господь явил самым совершенным образом - Сам Себя предал на смерть ради спасения человека и ждет от него только ответной любви.

Беседовал Михаил Сердюков

"ПРИРОДА СИБИРИ", №1-2 (181-182), январь-февраль 2011 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования