Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
Распечатать

"ПРАВДА.РУ": "Страсть по старцам"


Десять-пятнадцать лет назад автору этих строк приходилось читать в разных местах лекции об истории старчества, прежде всего об Оптинских старцах. Каждая лекция заканчивалась вопросами: "А есть ли сейчас живые старцы? Где они живут? Как туда добраться и повидать их?" Теперь уже такие вопросы никто не задает, благодаря СМИ имена наших старцев стали известны без преувеличения на весь мир, а в православном быту(если можно так выразиться) разговоры о старцах – самая любимая тема. Рассказывают о том, как ездили к старцу (в первую очередь речь идет, конечно, об отце Николае Гурьянове), о том, что он им сказал, а чаще всего – что предсказал. Слушая все эти разговоры, невольно задаешься вопросом: так ли уж спасительна эта "страсть по старцам"? Не заменяет ли это настойчивое стремление побыстрее разрешить все проблемы при помощи старца, - внимательного и терпеливого ожидания проявления воли Божией в самих событиях жизни.

Тут вспоминается рассказ прп.Варсонофия Оптинского. В годы своего послушничества он приступал с заранее подготовленным большим списком вопросов к своему духовному отцу прп.старцу Анатолию (Зерцалову). А тот, не отвечая, на эти вопросы, говорил: "Иди, иди пока". Рассказывая об этом случае послушнику Николаю(будущему прп. старцу Никону), прп.Варсонофий пояснял, что нужно учиться "пожданию", в духовной жизни нельзя торопиться, - и тогда многие сложные вопросы сами разрешатся с течением времени.

Большинство старцев вообще были против страсти к паломничествам, говорили, что волю Божию можно узнать из уст ребенка, если спрашивать с верою; и идти по жизни нужно средним "царским путем": исповедоваться у своего приходского священника, жить в совете с единомысленными братиями и по уставам Церкви.

Предостерегали людей старцы от лишних вопросов еще и потому, что знали, что человек очень часто неправильно истолковывает слова духовных мужей, а попросту: придумывает то, что ему вовсе и не говорили. Иногда же, получая простые определенные ответы, все равно поступает по-своему. Чаще всего при встрече со старцем действует духовный закон, о котором в одной из бесед с братией своего монастыря сказал старец Софроний(Сахаров): Если человек, который приходит к духовнику, постоянно колеблется, нигде не стоит, то духовник не может найти для него слова, которое бы устранило раз и навсегда какое бы то ни было колебание. Духовник говорит то, что в данный момент может помочь человеку". А ведь мы почти все такие – мы "ни в чем не стоим", все время колеблемся, ветрами своих страстей, настроений, помыслов и представлений. И вот старец нам дает какой-то совет, исходя из нашего сиюминутного состояния, а мы потом начинаем его "тиражировать", предлагать всем и каждому как наилучший рецепт спасения "для всех времен и народов".

Такое положение создается еще от того, что люди не знают в чем исторически состояла суть старческого служения. Издревле это служение было таинством общения духа подвижника и приходящего к нему ученика, - таинством, часто оно не выражаемом словами. Человек, прибегавший к старцу(в случае монастырских старцев, откуда и пошла вообще практика старческого окормления, - постоянно изо дня в день), открывал ему свои помыслы, просил об уврачевании души. Не практические вопросы решались со старцами(как это в большинстве случаев бывает в наши дни), а вопросы духовные. И исцеление души происходило рядом со старцем постепенно, и не потому, что он произносил постоянно какие-то поучения, а сокровенно молился и передавал силу духовную своему ученику.

В наши дни появилось настоящее духовное искушение(или даже болезнь) – мода на паломничества к старцам. А результат: может быть и неосознанное пленение тщеславием. Болезнь эту прекрасно описал еще в прошлом веке епископ Варнава(Беляев): "Стоит только побывать в каком-либо месте, где процветает старчество, в какой –либо пустыни, у какого-либо подвижника, подобного Варнаве Гефсиманскому...стоит только оказаться в кампании подобных странников, как можно уже наслушаться вокруг себя вдоволь разговоров на этот счет...

Придем на вокзал и, сидя в ожидании поезда И, следовательно от нечего делать (Как будто у христианина бывает когда "нечего делать"!), услышим, как приехавшая издалека учительница изливает душу какому-то толстому купчику.

- Знаете, только я вошла к нему, - я уж вам рассказывала в гостинице о своей скорби и о том, как решила переменить место, - а батюшка прямо мне: "Нет тебе моего благословения, нет благословения..." Но как же, батюшка, говорю я ему, я ведь сон видела и молилась сильно, а он...

И далее начинается подробное изложение разговора, к которому и готовиться надо со многими покаянными слезами, постом, страхом Божиим. А здесь первому попавшемуся человеку всю жизнь и искушения свои расскажут; бесовские сны в доказательство "Святости" своей молитвы приведут... Но вот в другом углу слышишь:" Я вам, родной мой, это по тайне говорю, вы уж, прошу вас, никому не говорите, - просит мужчина средних лет другого по виду представляющему нечто среднее между "комильфо", "приличным" светским молодым человеком, и новопоступившим, не привыкшим еще ни к скромной одежде, ни к обращению с другими людьми, послушником какого-то строго скита. Очевидно, этот юноша с напускным серьезным видом и напряженными манерами, решил бросить мир и служить Богу. Но страсть тщеславия не дает ему покоя и все время подущает, чтобы он на "пользу" другим рассказал о своем "Подвиге" в настоящее – "тяжелое, безверное время" – вслух.

- Нет, нет, будьте покойны, - отвечает он своему собеседнику так, что вовсе не надо напрягать слух, чтобы услышать. – Я сам, знаете, так думаю. Я ведь из реального училища, отец у меня неверующий, мать тоже не очень... И вот попал в христианский кружок... познакомился с Евангелием, стал размышлять и решил, что общественная наша жизнь несостоятельна, Даже церковная имеет много худых сторон. Ведь вы представьте себе, у нас, в приходском совете... Ну, я и решил поступать в монастырь, Церковь нуждается в служителях, Тем более вот и старец мне сказал... (сели в поезд –Л.И.) И здесь все тоже, одно и то же. Нет священного молчания христианского подвига, нет безмолвия не только души, но и языка. Нет даже желания, чтобы исполнились над человеком слова Самого Бога: "На кого возрю? Токмо на кроткого и молчаливого и трепещущего словес Моих (Ис.66,2) Но только одно пусто- и празднословие, не укрощаемые и не обуздываемые никаким страхом огня геенского и ответственностью за свои грехи и нечистоту жизни, болтливость, осуждение всех и всего, даже церковных пастырей и порядков, горделивое сознание возможности оказать "Услугу" Церкви и чуть ли не Самому Господу Богу "сделать одолжение"; наконец, легкомысленное отношение к старческим советам и указаниям, проявляющееся хотя бы в том, что о них рассказывают другим (и где же? – в вагоне)".

Так легко реальная духовная польза, полученная при встрече со старцем, теряется, превращается в "слова", "в литературу". ..

Один батюшка, иеромонах сказал мне, что сталкивался с тем, что "страсть по старцам" рождается из-за дурного недоверия к священству. Это распространено особенно среди начитавшихся духовной литературы молодых людей. Они строят идеальные представления о духовной жизни и хотят чего-то "самого высокого", и приходской священник их перестает удовлетворять. Таких молодых людей и мне приходилось встречать – скитаются они из монастыря в монастырь, ищут чего-то особенного, "переносят на хвосте" слухи и сплетни с разных мест, - сами того не замечая, что духовная жизнь давно уже заменилась чем-то внешним и, честно говоря, пустым. Общаясь с таким человеком, ты уже не видишь, где же он сам, где его собственный, кровью, слезами и потом купленный опыт, - все его разговоры состоят из цитат живых и умерших старцев. Вы скажете: а что же здесь плохого? А то, что все это называется хлестким русским словом "нахватанность", - человек нахватался множества знаний о духовной жизни, но может ли он все это переварить? Может ли все это стать его личным опытом? Или он, как сказано у апостола Павла так и будет "всю жизнь учиться, ничему не научившись". Так и будет всю жизнь оставаться зубрилкой, не войдя душой и жизнью в суть предмета.

Опять обратимся к беседам отца Софрония. Он призывал своих чад духовных к зрелости, взрослости, ответственности, предостерегал их от того, чтобы постоянно произносить слова типа: "меня так старец благословил". Человек должен уметь сам отвечать за свои слова и поступки. "Когда вы спрашиваете духовника и он говорит вам какое-нибудь слово и вы потом делаете по слову духовника, никогда не говорите, что я сделал так, потому что мне сказал духовник.

Духовник для нас как ангел служитель спасения нашего: мы обращаемся к нему, чтобы узнать волю Божию, - и потом несем всю ответственность только мы, а не духовник… Не "меня благословили", а я так делаю, и вся ответственность лежит на мне".

Да в прежние времена именно из старческого окормления родилось духовническое служение, а теперь старцев превратили в оракулов, общественных деятелей. От этого, увы, сейчас и происходит множество недоразумений. Поворот этот произошел в веке Х1Х, когда интеллигенция, вернувшаяся в Церковь, нашла оптинских и других старцев и вынесла их имена и поучения "на стогны мира". Вероятно, такова была воля Божия. Но результатом стало изменение представления о старческом служении, которое продолжает и сейчас развиваться в сторону взгляда на старца, как на того, кто может и должен участвовать в жизни государства, решать глобальные мировые проблемы, обращаться с проповедью ко всему народу. И от этого сейчас возникает немало недоразумений. Простые люди недоумевают: а почему у старцев разномыслие, почему, например они не единодушными оказались в отношении к ИНН ? Почему по-разному относятся к новому правительству и к разным другим вопросам?

Простите меня, конечно, я не вправе высказываться по такому серьезному вопросу, но думается, нам надо пересмотреть свое отношение к старцам. Ведь мы не знаем примеров из истории Оптиной Пустыни, например, или других монашеских старческих центров, когда старца просили для газеты или для журнала(тогда благо не было теле и аудиотехники) дать интервью, ответить на вопросы "на злобу дня". Старцы, если и говорили о чем-то общезначимом для истории России или даже для человечества в целом, то это было сказано в письмах к конкретным лицам, не предназначенных к тому, чтобы их тотчас же публиковали. Прошло немало времени, письма эти уже после кончины старцев были опубликованы, и теперь они служат нам назиданием. А, если бы их напечатали при жизни старцев, наверняка бы, как это происходит сейчас, они стали бы яблоком раздора между различными силами в обществе. Если старцы и влияли на ход событий в прежние времена, то это всегда делалось не напрямую, а через духовных чад, - государственных чиновников, писателей, земских деятелей, помещиков. Старцы давали конкретный совет конкретному лицу, а человек в меру способностей выполнял его, и часто деяния, совершенные по совету старца, были причиной серьезных событий. Таким образом старец оставался в тени и его имя не вовлекалось в политические, идеологические и прочие житейские дрязги.

И пользы от такого образа действия при влиянии на общественную жизнь было гораздо больше, чем сейчас. А ныне старцев буквально заставляют высказываться публично, надеясь, что их слово успокоит брожение среди православных, но люди, как известно, не успокаиваются, а даже начинают изобретать формулировки типа: "старец такой-то в прелести". Недавняя история с ИНН например, еще раз доказала нам: старческое служение не должно быть публичным. Не надо нашему брату журналисту мучать старцев, не надо заставлять "вещать" и вразумлять народ, как это делали ветхозаветные пророки.

Еще одно болезненное проявление "страсти по старцам" мы наблюдаем в последние месяцы – после блаженной кончины старца Николая Залитского. Его именем пытаются "продвинуть" канонизацию Григория Распутина. И пугают народ: "Если это не произойдет в ближайшие дни – анафема нам всем". Мол, так именно старец и сказал перед смертью. Эти люди опять-таки восстают на традицию – канонизация у нас совершалась всегда как результат глубокого народного почитания и после работы авторитетной церковной комиссии.

Вывод из всего вышеизложенного можно сделать один – "страсть по старцам", как и всякая страсть разрушительна, она ведет к разделениям, расколам, нестроениям. Потому будем любить, почитать старцев, смиряться и благоговеть перед ними, почитать их память, но более всего будем смиряться перед Господом, никем и ничем не будем заслонять Его святого лика. Будем бояться духовных подмен – самого главного искушения нашего времени.

Людмила Ильюнина

Источник:
"РАДОНЕЖ"

14 мая 2003 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования