Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
Распечатать

"ТРУД": Непростой ислам. Судьба мусульман в многоконфессиональной России


"Про ислам" в России написано много. Но тема эта - вечная, событий, с исламом связанных, не счесть. Вот жаль только, что среди написанного так много однобокого и бестолкового.

Первый приходящий на ум вопрос - сколько в нашем Отечестве мусульман? Кто говорит - 15 миллионов, кто 20, кто 30, а кто и вовсе три с половиной. Можно определять число мусульман, исходя из того, сколько из них регулярно посещают мечеть, знают Коран, ежедневно трижды (и более) творят молитву и строго соблюдают все запреты. Таких в России в самом деле наберется не очень много. Есть другой критерий: мусульманин - это тот, кто родился в мусульманской среде, кто в большей или меньшей степени следует исламской традиции, ощущает свою сопричастность к мировой мусульманской общине - умме. И их количество составит примерно 20 миллионов. В это число входят не только граждане России, но и мигранты из мусульманских стран ближнего зарубежья - Азербайджана, Таджикистана и т.д.

Не спорю, такая позиция содержит в себе противоречия и может быть оспорена. Можно, например, спросить, каким боком связаны с исламом многие носящие мусульманские фамилии российские политики, охотно поднимающие бокал на торжественных приемах, и не только тогда... Но, да простят меня исламские пуристы, несколько капель алкоголя все-таки не повод для отлучения мусульманина от его религии. История дает немало тому примеров.

У российских мусульман три идентичности: российская (гражданская), этническая и та самая - исламская. Между этими тремя идентичностями не всегда присутствует гармония. Будь то в вопросах внутреннего развития страны или в связи с ее внешнеполитической ориентацией.

Идея "тотального" секуляризма проваливается во всем мире. В наступившем тысячелетии религии еще раз предстоит определить свое место в мирской, а не только в духовной жизни. Это характерно и для России, где, например, православие откровенно участвует в политике. Что касается ислама, то в нем отсутствует жесткое деление на собственно религиозное и светское. Ислам всегда был и остается вовлеченным в социальные и политические проблемы мусульманских обществ.

Конкретно в России ислам не может быть отделен от политики хотя бы в силу того, что, как сказано, от нее не отделено (а может, и неотделимо?) православие. В спокойном и благополучном обществе политизированность ислама не столь уж существенна. Не надо делать из этого большой трагедии и в России.

Но нельзя игнорировать при этом хотя бы одно обстоятельство: Чечня! Как бы ни трактовать чеченскую войну, состоящие почти на 100 процентов из лиц славянской национальности федералы сражаются с мусульманами. И это обстоятельство придает конфликту особенно тревожный оттенок. Тем более что центр упорно настаивает на том, что главная причина конфликта заключается не в чеченском сепаратизме, но в международном - читай, исламском терроризме. Дескать, не будь бен Ладена, Масхадов с Басаевым сами бы сдались.

Чеченские моджахеды не стяжали в России ощутимой исламской солидарности со стороны своих единоверцев. Это признавал и сам Масхадов. Чеченский сепаратизм не был всерьез поддержан даже на Северном Кавказе, где никто не рискнул повторить чеченский "эксперимент". И уж, конечно, не принесло популярности сепаратистам использование террористических методов.

Зато война в Чечне влечет за собой взаимную отчужденность мусульман и остальной части российского общества. В массовом сознании мусульмане начинают обретать особый статус, обусловленный их конфессиональной непохожестью на большинство граждан. Они - "под подозрением". После 11 сентября 2001 г., после октябрьской прошлого года трагедии на Дубровке оно увеличилось.

Россия - участник антитеррористической коалиции, причем речь идет не о терроре вообще, но о том, который осуществляют исламские экстремисты. Главный враг - бен Ладен, а не "красные бригады". На Ближнем Востоке мы уже давно заняли равноудаленную позицию, что фактически означает отход от безоговорочной поддержки мусульман-палестинцев. И хотя Москва имеет особое мнение по Ираку и поддерживает дружественные отношения с Ираном, ее мусульманские приоритеты далеко не очевидны.

Все это не может не тревожить российских мусульман, лидеры которых вынуждены постоянно оправдываться перед обществом, перед властью, доказывать, что ислам - это религия мира, а подавляющее большинство мусульман - не террористы. Положение, что и говорить, незавидное. Тем более что в идеологическом плане российский ислам не монолитен. Его диверсификация началась в конце 80-х, когда после обрушения советского железного занавеса в мусульманскую среду стали проникать новые представления и идеи, в том числе радикального фундаменталистского свойства.

Сложное экономическое положение России, ее внутренние неурядицы, всплески межэтнической и межконфессиональной напряженности, наконец, события за пределами страны делали радикалистское направление в исламе еще более рельефным. Фундаменталистским призывом вернуться "к чистому исламу" увлекалась часть молодежи (и людей более зрелых) не только на конфликтном Северном Кавказе, но и в некоторых других регионах компактного проживания мусульман. Разочарование в политике местной и московской элит, коррупция, криминальный беспредел и правовой нигилизм вызывают чувство отчаяния. Социальный пессимизм побуждает искать выход за рамками официальной политики. В умах части мусульман формируется - фрагментарно - образ "исламской альтернативы", в основе которой идеализируемая исламом социальная справедливость, сильное государство. Это, в свою очередь, подразумевает использование шариатского законодательства.

Такая - в самом общем виде - схема тянет на социальную утопию прошлых веков. Но напрашиваются и иные параллели. Верили же советские люди (слава Богу, не все) в главную утопию прошлого века - коммунизм. Символично, что в первом туре президентских выборов 1996 г. в известном своими исламскими настроениями Дагестане серьезную победу одержали легальные борцы за социальную справедливость - коммунисты. А в Татарстане, по мнению британского исследователя Джеффри Глейзнера, власти опасаются "возможности соединения коммунистически-эгалитаристского порыва и исламского тяготения к общинности".

Так или иначе, не преувеличивая значение исламской альтернативы, ее все-таки можно рассматривать как антитезу нынешнему варианту развития. Формально безобидная исламская альтернатива побуждает, однако, ее последователей к активному социальному протесту, к действиям против той самой власти, которая неэффективна в управлении и коррумпирована (по словам авторитетного политика-экономиста Александра Шохина, по коррупционным каналам проходит ежегодно 30 - 40 млрд. долл.).

В разных своих вариантах исламская альтернатива эксплуатируется религиозными радикалами, а то и просто авантюристами. И очень трудно, если вообще возможно, разграничить тех, кто искренне верит, что возврат на путь ислама - чуть ли не единственная панацея от всех напастей, и тех, кто использует его в качестве инструмента для удовлетворения своих амбиций, а то и просто для решения финансовых вопросов.

Однако делать различие необходимо. Зачислять в террористы каждого, кто предпочитает законы шариата самоуправству милиции и кто, глядя на родную Госдуму, предпочтет ей исламский образ правления, было бы поспешно. В любом случае необходимо признать, что только силовыми средствами от религиозного инакомыслия не избавиться.

Некорректно списывать его полностью и на внешнее влияние. От него, замечу, вообще невозможно "устраниться". Такой подход напоминает борьбу против советских диссидентов, именовавшихся не иначе, как "агентами империализма". Клеймить всех нынешних исламских оппонентов как "агентов бенладенизма" - не надо. Правильнее, хотя и намного труднее, устранять внутренние причины облекаемого в религиозную форму социального недовольства. И, естественно, нужно наконец научиться говорить с теми, чьи трактовки ислама отличаются от официальных, согласованных с Центром, и ему удобных.

В этой статье я сознательно заострил проблему диалога. Причем не с теми, с кем и так легко можно договориться, но - с теми, кто готов отстаивать свои, пусть и кажущиеся нам неверными позиции. Сегодня, когда в стране растет исламофобия, когда по исламу все чаще судят по делам религиозных экстремистов, это особенно необходимо.

Малашенко Алексей, эксперт Центра Карнеги

13 мая 2003 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования