Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"THE NEW TIMES": Все запретить. Антиэкстремистское законодательство сформулировано в России в широких и неопределенных терминах


 "Не так давно в нашей области объявился экстремист. Он приехал из Москвы и начал заниматься натуральным хозяйством. Сказал, что его зовут Доброслав и он руководитель всех язычников России, — рассказала The New Times замдиректора по научной работе Кировской областной научной биб­лиотеки имени А.И. Герцена Светлана Будашкина. — Этот Доброслав издавал свои книги, а его сподвижники приносили их в нашу библиотеку".

Ни выдать, ни изъять

В 2007 году районный суд города Кирова признал экстремистскими четыре книги Доброслава. Представители прокуратуры предложили библиотекарям изъять их из библиотеки. Но те отказались: согласно законам "О библиотечном деле" и "Об обязательном экземпляре" изымать книги нельзя. Названия этих книг были исключены из электронных и карточных каталогов, но сами книги в фондах остались. Через год в библиотеку под видом читателя пришел сотрудник местного УФСБ. Он попросил выдать ему несколько книг Доброслава. Ему показали значащиеся в картотеке пять книг, которые не были признаны экстремистскими, и дали посмотреть одну из них. После этого прокуратура Ленинского района Кирова направила представление руководству библиотеки. Директора предупредили, что библиотека содействует массовому распространению экстремистской литературы и сотрудника, выдавшего книги главного язычника России, следует привлечь к ответственности.

"Согласно закону, экстремистской деятельностью является только массовое распространение запрещенных материалов. Материал становится запрещенным (экстремистским) после вступления в силу судебного решения, — объясняет директор информационно-аналитического центра "Сова" Александр Верховский. — Судебное решение принимается по месту обнаружения материала, и далеко не все библиотекари об этом знают. Поэтому и существует федеральный список экстремистских материалов".

Список как улика

14 июля 2007 года, когда список появился на сайте Минюста, в нем было 14 названий, теперь там 694 материала. И это не только печатные тексты, книги, брошюры, листовки, это и видеоматериалы, музыкальные произведения, картинки в формате JPG и сообщения с интернет-форумов.

Как разъяснили The New Times в пресс-службе Минюста, местные суды присылают им свои решения, которые просто вносятся в список. И пусть даже там есть повторы — суды тоже не всегда знают о решениях друг друга, Минюст ничего не исправляет: он просто механически ведет этот перечень.

"Федеральный список экстремистских материалов должен быть отменен, — считает Александр Верховский. — Это чудовищный документ, который нельзя понять. В нем уже никто не ориентируется. Он в принципе не может служить источником ограничения, потому что дико длинный и невнятный. Нормальные граждане не могут уяснить, что запрещено, а что нет. Например, в списке есть более 300 (!) материалов под наименованием 13 ng.jpg; 14s.jpg ; 1376008zi8.jpg. При этом нет никакого эффективного механизма борьбы с распространением действительно вредных изданий. Например, книга запрещена, а если ее издать под другим названием, это уже другая книга. И ее в списке нет".

Зато для правоохранительных органов список является не только понятным, но и весьма полезным документом. "Прокурорские проверки в библиотеках являются благодатной почвой для отчетности о выполнении антиэкстремистского закона, — рассказала The New Times завотделом нетрадиционной печати Исторической библиотеки Елена Струкова. — Можно легко понять логику районных прокуроров: ловить экстремистов в библиотеке удобнее, чем на улице. Схема простая: прокурор приходит в библиотеку и выносит директору предупреждение. Либо нет обновленного списка Минюста, либо в фондах библиотеки находятся какие-то запрещенные книги. Как правило, библиотекари — люди тихие, они в суд на прокуроров не подают. Хотя те, кто подает, выигрывают".

Читатель из Центра "Э"

В апреле 2010 года Ульяновский областной суд снял все обвинения с и.о. директора Ульяновской научной библиотеки Елены Чеченевой. Ее обвиняли в том, что в библиотечных фондах хранились запрещенные книги исламского богослова Саида Нурси "Вера и человек". Но на суде выяснилось, что в библиотеке хранились другие книги этого автора, которые не были признаны экстремистскими. "Мы отстояли свою правоту в суде, — рассказала замдиректора библиотеки Ольга Кучерова. — Эти книги были совершенно не востребованы. Только два человека за все время поинтересовались ими. Один из них оказался сотрудником Центра "Э" (МВД РФ) по борьбе с экстремизмом".

Поскольку закон о противодействии экстремизму никак не увязан с законом о библиотечном деле, то изъять книгу, скажем, из предметного каталога можно, а не выдать ее, например, экспертам для научной работы — нельзя. Что библиотекари и делают, на всякий случай требуя с читателей расписку, что они осведомлены об экстремистском характере книги.

Коррупциогенная инструкция

"Чтобы как-то упорядочить эту ситуацию, Министерство культуры разработало инструкцию для библиотек. Мы ее отправили для согласования в Минюст, — рассказала The New Times Елена Струкова. — В апреле 2010 года Минюст нам в согласовании отказал. В инструкции сотрудники министерства обнаружили "коррупциогенные признаки". Оказывается, прежде чем отправить инструкцию в Минюст, мы не согласовали ее с Мин­юстом(!). Кроме того, по мнению чиновников, Минкульт не имеет права разрабатывать инструкции для библиотек. В результате этой абсурдной истории у библиотек до сих пор нет ясного понимания того, как работать с федеральным списком. А прокурорские проверки продолжаются".

Только с начала 2010 года известно о сотнях предупреждений, вынесенных биб­лиотекам в Оренбургской, Кировской, Нижегородской, Новосибирской и других областях.

Религиозные "экстремисты"

В последнее время от пресловутого спис­ка экстремистских материалов страдают не только библиотекари, но и верующие. Если раньше речь шла о мусульманских организациях, то в последнее время правозащитники обратили внимание на репрессии в отношении свидетелей Иеговы.

"Антиэкстремистское законодательство используется при клерикализации российского государства, — уверен Лев Левинсон, эксперт Института свободы совести. — Преследования членов общин свидетелей Иеговы в регионах напоминают гонения на религиозных диссидентов советских времен. Тогда иеговисты не имели официального статуса и не могли регистрировать свои общины. В 1990 году они получили это право". Единственная община иеговистов, запрещенная судом, — московская. Она была ликвидирована по решению Мосгорсуда в 2004 году. Но 10 июня 2010 года Европейский суд по правам человека признал Россию нарушителем статьи о свободе совести и постановил, что в деле московской общины было нарушено право на справедливый суд. Так что и этот запрет должен быть пересмотрен. Лев Левинсон считает, что репрессии по отношению к представителям этого религиозного объединения связаны с его численностью: это одно из самых крупных религиозных объединений нетрадиционного христианства. В России — около 150 тыс. иеговистов. "8 декабря 2009 года Верховный суд оставил в силе решение Ростовского суда о признании экстремистскими 34 книг и журналов, издаваемых иеговистами, — говорит Левинсон. — Одного этого решения было достаточно, чтобы в масштабе всей страны начать преследование за распространение литературы, которая попала в этот список. Список был расширен решением Горно-Алтайского суда".

По данным центра "Сова", в разных регионах России объявлена настоящая охота на иеговистов: только весной 2010 года было проведено более 150 задержаний верующих. Они сопровождались обысками, досмотром личных вещей и автомобилей. Искали религиозную литературу. Иеговисты говорят, что их телефоны прослушиваются, за ними ведется слежка.

Рука Москвы

Ярослав Сивульский, член руководящего комитета организации "Свидетели Иеговы" в России, уверен, что преследования его единоверцев в разных регионах координируются из Москвы.

В распоряжении The New Times есть копия служебной телеграммы, которую 2 июля 2010 года полномочный представитель президента в Уральском федеральном округе Николай Винниченко разослал шести губернаторам — Курганской, Свердловской, Тюменской, Челябинской областей, Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов.

"Информирую Вас, что в Уральском федеральном округе продолжают отмечаться факты активной деятельности религиозной организации "Свидетели Иеговы". По оценкам экспертов, данное религиозное течение является тоталитарной сектой, деятельность которой представляет опасность для физического и духовного здоровья ее адептов".

Николай Винниченко просит губернаторов провести разъяснительную работу с руководителями медицинских, образовательных и спортивных учреждений и запретить им "любые формы сотрудничества с иеговистами", а также противодействовать "деструктивной активности свидетелей Иеговы".

Неизвестно, получал ли губернатор Рес­публики Алтай подобную телеграмму, но именно в Горно-Алтайске в 2010 году впервые было заведено уголовное дело на иеговиста по статье 282 УК РФ (возбуждение религиозной ненависти и вражды). "Лидера местной общины Александра Калистратова обвинили в том, что он распространял литературу, которая на тот период времени считалась законной, а в настоящее время по решениям Ростовского и Горно-Алтайского судов признана экстремистской", — рассказал The New Times адвокат Виктор Женков.

Следователь усмотрел признаки возбуждения религиозной ненависти и вражды в цитатах, которые вошли в обвинительное заключение. Например: "Служба в Советской армии была обязательной для юношей 18-летнего возраста. Основываясь на знании Библии, я решил во что бы то ни стало придерживаться в отношении дел мира, что означало отказ от службы в Советской армии" (статья в журнале "Пробудитесь!" от 22 октября 2000 года). Издание было запрещено судами как экстремистское. Как отмечает Александр Верховский, антиэкстремистское законодательство сформулировано в заведомо очень широких и неопределенных терминах. Это позволяет на практике любую сравнительную оценку интерпретировать как утверждение превосходства, возбуждение ненависти и т.п. Пока эти нормы применяются избирательно: иначе придется запретить все.

"The New Times", 30 сентября 2010 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования