Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"РЕЛИГИЯ В УКРАИНЕ": Нужно идти путем правды. Новые откровения Патриарха Филарета (Денисенко) о событиях 1990-92 гг. Часть вторая


(начало - ЗДЕСЬ)

Религия в Украине: Вы сказали, что Москва тоже готовилась к проведению Собора. А как именно?

Патриарх Филарет: Каким образом? Во-первых, началась кампания обработки архиереев.

РВУ: Российских или украинских?

ПФ. И относительно украинских, и относительно московских. И ко мне докатились слухи, что этот Архиерейский собор созывается не для того, чтобы решать вопрос автокефалии, а чтобы осудить митрополита Киевского Филарета.

РВУ: Какие были мотивы для этого?

ПФ. Москва решила, что инициатором автокефалии является митрополит Филарет.

РВУ: Как Вы реагировали?

ПФ. Я никаких мер не принимал. Потому что есть постановление Собора, и архиереи УПЦ должны отстаивать свою позицию. Они же подписали письма. Мы едем на собор, и будем защищать наше решение. С такой позицией мы выехали в Москву. Но, как выяснилось уже на соборе, обработка некоторых наших архиереев была более чем успешной.

И на соборе речь была не об автокефалии – имеем ли право получить Томос, достойны этого или нет, а все свелось к критике в мой адрес.

РВУ: В чем Вас обвиняли?

ПФ. Что я жестокий. Что имею жену и детей. Поэтому не может быть такой человек Предстоятелем Украинской Церкви. Все докладчики говорили только обо мне. А я сидел спокойно и слушал.

В мою защиту выступили лишь несколько украинских архиереев. В частности епископ Почаевский Яков (Панчук), он уже покойный. Первым выступил против меня из украинских Кировоградский епископ Василий (Васильцев), уже умерший. Этот архиерей на всяких торжествах выступал всегда с такими льстивыми речами в мой адрес, говорил всевозможные похвалы. Я всегда думал на это: ну зачем ты такое говоришь? Зачем такая лесть? И вот в Москве он уже говорит совсем противоположное.

То заседание собора длилось от обеда вплоть до первого часа ночи – 7-8 часов без перерыва – и все говорили против меня. Я сижу в президиуме, слушаю, не волновался абсолютно, понимал, что все это клевета с чужих слов. Уже в первом часе ночи патриарх Алексий мне говорит: "Может, Вы выступите?" Уверен был, что мне уже нечего говорить после всех этих помоев, что на меня вылили.

Я говорю: "Хорошо". Очевидно, они ожидали, что я начну каяться в тех грехах, в которых они меня обвиняли, объявлю о добровольном уходе с кафедры Предстоятеля. Обещали: "Мы Вам дадим кафедру где угодно – в Украине, в России, лишь, чтобы Вы не были Киевским митрополитом". Я слушал, слушал. А когда патриарх Алексий предложил мне выступить, я перенес это на завтра.

Был второй час ночи. Я собрал в своем номере украинских архиереев. Уже тогда мне стало понятно, что вопрос об автокефалии пойдет в небытие. И здесь митрополит Харьковский Никодим открыто говорит: "Ну что здесь уже говорить. Уже нужно отказываться Вам от Киевской кафедры".

РВУ: А что, ему пообещали эту должность?

ПФ. Не знаю. Уже потом кое-что выяснилось. А тогда я ему говорю: "Вы предлагаете отказываться от Киевской кафедры. А как же автокефалия?" Так как все архиереи УПЦ остались сторонниками автокефалии. Только Никодим делал такие попытки повлиять на меня. Но я ему твердо сказал, что никуда не пойду. Он стушевался, потому что если я останусь, а он будет на Харьковской кафедре, то что его будет ожидать? Он испугался. А я понял, что он не тот уже, что был до собора.

РВУ: А пока Вы были в Москве, Вам не звонили по телефону из Киева, не спрашивали, как разворачиваются события?

ПФ. Нет, никто не звонил по телефону. Без всякого давления мы все это делали. Без рекомендаций. И вот наступил второй день Архиерейского собора в Москве. Какие-то текущие вопросы решали. Предоставили потом мне слово. Я говорил приблизительно 90 мин. Рассказал о своем пути, о служении Церкви, обо всем. А перед этим некоторые архиереи выступали против КГБ. Хризостом Литовский особенно. Еще кое-кто. Поэтому, когда я выступал, они боялись, что я раскрою все тайны сотрудничества архиереев с КГБ.

РВУ: А откуда у вас была такая информация? Кто Вам ее предоставлял?

ПФ. У меня глаза есть, уши есть. Ум есть, чтобы делать выводы. И они знали, что я много знаю. А я обо всем знал, так как не один год с ними знался. Но я никого не зацепил. Они потом вздохнули с облегчением. Но когда я закончил речь, митрополит Смоленский Кирилл сказал: "Если это так, как Вы говорите, нам нужно совсем по-другому действовать. Это переводит нас на совсем другие позиции".

РВУ: Что это означало?

ПФ. Что нельзя меня осуждать. Но все равно просили меня отказаться от кафедры Предстоятеля.

РВУ: А чем они это мотивировали?

ПФ. Уговаривали меня поступить так, как сделал когда-то свят. Григорий Богослов. Будучи патриархом Константинополя, когда епископат выступил против него, то он заявил: "Если я виноват, то возьмите меня, как Иону, и бросьте в море". И меня побуждали признать свою "вину". Я отказался, потому что не хотел, чтобы меня бросили в море. Сказал: "Хочу остаться Киевским митрополитом". А мне в ответ: "Тогда мы у вас отберем самостоятельность и независимость. Мы дали, мы и заберем". Я говорю: "Меня избрали Архиерейским собором УПЦ на эту должность, почему я должен отказываться?". А они: "Так созывайте здесь собор" (в Москве). С тем, чтобы меня здесь прямо на соборе сняли.

Я понял, что это вполне реально: если собор под их влиянием и давлением пройдет в Москве, они могут меня снять и в Киев я вернусь уже не Предстоятелем. Однако выход я нашел: нужно оставить Москву в сане митрополита и Предстоятеля. Поэтому я сказал так: "Предыдущий собор происходил в Киеве, поэтому и другой должен проходить там. Я сам подам просьбу об отставке на соборе в Киеве". Так как мне нужно было выиграть время –, чтобы из Москвы выехать нормально.

Они мне говорят: "Вы поклянитесь". Я им: "Господь сказал – не клянитесь". Ювеналий предполагает: "Вы вернетесь и скажете, что власть против, поэтому Вы все перевернете". Он понимал: если я из Москвы выеду, то отказываться ни от чего я не буду.

В конце концов согласились на том, что в Киеве созовем собор, и я там откажусь от титула. Тогда Московский собор вынес постановление такое: "Благодарить за многолетние труды митр. Филарета на благо Церкви". Абсолютно хвалебное. То сутки меня ругали, то благодарят за труды – вот такой контраст! Я был доволен, что мой замысел удался.

Но уже там, в Москве, называли кандидатуру митр. Владимира (Сабодана), как моего преемника

РВУ: А почему не предлагали кого-то из украинских архиереев? Что было мотивом для кандидатуры именно митр. Владимира?

ПФ. Когда избирали патриарха Алексия, то митр. Владимир был в тройке претендентов на патриарший куколь. И уже после избрания патр. Алексия был узкий круг людей, какое-то застолье и там митр. Владимир сказал: "Филарет проглотил эту кость (не став Московским патриархом). Но мы ему такую кость подготовили, что он ею подавится".

РВУ: То есть сценарий был уже предварительно определен? Еще тогда?

ПФ. Да, это был 1990 год, июнь. Еще был СССР, не было ни ГКЧП, ни предпосылок к самостоятельности Украины – ничего, а уже готовили мне "кость". О ней рассказал мне участник этой встречи. И вот этот факт я на соборе обнародовал. Потому что меня же на соборе обвиняли, кроме жены и детей, во властолюбии: мол, я не стал Московским патриархом, так хочу стать Киевским.

Я говорю: "Если бы я хотел стать Московским, я бы им стал. Если бы я избрал предложенный мне путь, то я бы стал патриархом еще тогда".

РВУ: Какой путь Вы имеете ввиду?

ПФ. Еще когда патриарх Пимен был жив, а Совет по делам религий при Совете Министров СССР возглавлял К.М. Харчев, был определенный замысел. Харчев – это был человек с идеями достаточно радикальными (Именно при Харчеве Совет по делам религий впервые стал открывать церкви и мечети (было открыто несколько тысяч), вступил из-за этого в конфликт с местными органами власти, с политбюро и КГБ, считавшими такую перестройку слишком "быстрой" – А.Д.). Он имел большую поддержку в Политбюро и, как я потом узнал, уже в то время было противостояние между КПСС и КГБ. Харчев – выдвиженец партии и противник КГБ. Поэтому в Комитете его хотели снять. Харчев стоял на стороне патриарха Пимена, и вот тогда он замыслил поснимать почти всех митрополитов-членов Синода.

РВУ: Харчев? Как он мог это осуществить?

ПФ. Очень просто. Пошел к патриарху с соответствующим предложением. И тот снял с должности главы Отдела внешних церковных сношений митрополита Минского Филарета. Потом должны были уволить других постоянных членов Синода РПЦ: Алексия, Ювеналия – всех постоянных членов Синода, кроме меня.

РВУ: То есть в Вас Харчев видел преемника патр. Пимена?

ПФ. Ко мне у него было особенное – хорошее отношение. Он мне симпатизировал по-человечески. И надеялся, что после Пимена я стану патриархом. Он считал, что этих всех членов Синода нужно было убрать, чтобы расчистить мне дорогу.

РВУ: А синодалы оказали сопротивление?

ПФ. Нет, потому что все это должно было происходить очень быстро.

РВУ: Но не состоялось?

ПФ. Нет. Потому что КГБ знал об этом замысле, потому люди с Лубянки синодалов предупредили, что их ожидает такая же судьба, как и Филарета Минского. В частности, и митр. Владимир был в этом "черном списке", как управляющий делами МП и член Синода. Встревоженные, перепуганные, они позвонили мне в Киев: "Приезжайте немедленно, здесь такая катастрофа".

РВУ: А Вы знали, что есть такие планы, подобные перспективы?

ПФ. Я узнал впоследствии. Тогда мне было известно, что Филарета Минского патриарх указом снимает с должности головы ОВЦС (14 ноября 1989 г. – А.Д.), а здесь уже члены Синода говорят, что нас всех снимут. (Хотя мое имя прямо не называлось). И они предлагают мне: "Нам нужно обратиться к Горбачеву, чтобы сняли Харчева". Поэтому митр. Владимир написал соответствующее письмо, члены Синода его подписали и передали в Кремль, на прием к Горбачеву.

Михаил Сергеевич нас не принял, а принял Анатолий Лукьянов – тогдашний Председатель Верховного Совета СССР. Мы рассказали о нашей обеспокоенности: "Мол, Харчев через патриарха, в нарушение церковных канонов, снимает постоянных членов Священного Синода. Это нарушение процедуры. Потому что нужно было созывать Синод и выносить общее решение. Поэтому мы просим, чтобы Харчева сняли". Отдали это письмо. А Лукьянов его показал Харчеву. Это было в конце января 1990 года, после Крещения.

Проходит время – не снимают Харчева. Он остается, потому что вокруг его фигуры продолжалась борьба КГБ и КПСС. КПСС хотела его оставить, а органы безопасности – снять.

И вот Харчев пригласил меня к себе и спрашивает: "Зачем Вы письмо подписали против меня?" И рассказывает, какую перспективу он готовил для меня. Потом опять спрашивает: "Какие у Вас мотивы выступать против меня, ведь я хотел сделать Вас патриархом, а Вы выступили против и себе навредили". Я говорю: "Костянтин Михайлович, для меня более важно соблюдение канонов церковных. Не может патриарх снимать членов Синода своими указами. Это прямое нарушение, а, как архиерей, я должен выполнять, а не нарушать церковные каноны. Поэтому, буду или не буду патриархом, а идти таким путем не хочу. Не потому, что я против Вас; я против пути, на который Вы стали, и на который меня толкаете". Так мы с ним поговорили и разошлись, потому что имели разные взгляды.

И вот об этом случае с Харчевим я и рассказал на соборе 1992 года. Говорю: "У меня была возможность стать патриархом Московским. Однако я не хотел становиться патриархом без воли Божьей, потому я молился: если Богу угодно, чтобы я стал патриархом, то только по воле Божьей. А против воли Божьей не хочу. Потому что патриарх сегодня есть, а завтра умер. Мне более важно не патриаршество, а вечная жизнь". И потом рассказал о "кости" от митрополита Владимира.

РВУ: А он не пробовал отрицать: мол, таких слов я не говорил?

ПФ. Отрицал, но Господь ему затмил ум. Он сказал: "Пусть эта кость будет моей, если я такое говорил". Видите ли, как это неосторожное заявление повлияло на его состояние здоровья, на место и власть в Церкви? Подобная судьба постигла и Иова (Тивонюка), и Макария (Свистуна).

Последний вообще сказал обо мне: "Филарет – это вчерашний день", а сам потом так тяжело заболел, что и служить не мог, на инвалидной коляске привозили к престолу. Так же это вероломство аукнулось и Никодиму Харьковскому. Посмотрите, какое в настоящий момент его самочувствие!

Я это говорю не для того, чтоб их посрамить, а потому, что они и другие должны понять: путь, которым они пошли, – неправдивый, не Божий. И я очень хочу, чтобы те, кто идут этим путем, сошли с него и вернулись на путь правды.

РВУ: А Вы знали, что готовится проведение Харьковского собора 1992 года?

ПФ. Нет, не знал. Я знаю о многом. Но о подготовке этого собора я не знал.

РВУ: Митр. Владимир вспоминал, что перед его приездом в Киев, как Предстоятеля УПЦ, ему звонил по телефону Президент Л. Кравчук и говорил, что лучше в Украину не приезжать.

ПФ. Думаю, так и было. Потому что я имел встречу с Кравчуком перед началом Харьковского собора. Я предупреждал Кравчука: "В Харькове созывают незаконный собор, потому Вы, как президент, должны реагировать, потому что это внесет большое смятение в государство". Он меня заверял: "Это не собор, а совещание. Архиерейское". А затем, когда объявили, что выбрали Сабодана Предстоятелем, я пришел к президенту и говорю: "Вот вам совещание, и новый предстоятель". И тогда Леонид Макарович дал указание не признавать решения этого так называемого собора. Поэтому было заявление Совета по делам религий при правительстве Украины, что они не признают Харьковский собор. Позже и президиум Верховной Рады выступил против Харьковского собора.

РВУ: Но митрополит Владимир все равно приехал в Украину? Он вспоминал, что во время путешествия поездом с ним в вагоне ехали какие-то подозрительные спецслужбисты.

ПФ. Это не подозрительные. Это ему приставили охранников.

РВУ: А кто же их привлек к этой поездке?

ПФ. Спецслужбы, которые образовались вместо КГБ, но состояли из тех же людей. Те, кто выступал организатором Харьковского собора, они поработали и здесь. Ведь Харьковский собор в действительности организован не Никодимом. Никодим – это ширма. Настоящие его организаторы – российские и украинские спецслужбы. Причем последние сделали это без ведома президента Кравчука. У меня есть достоверные данные, что именно спецслужбы выступали организаторами, тем более, что архиереи без их разрешения, без давления не поехали бы в Харьков. Уверен: история раскроет потом все эти тайны, когда откроют архивы КГБ.

РВУ: А как развивались события, когда митр. Владимир не мог зайти во Владимирский собор по прибытии в Украину?

ПФ. Дело в том, что, когда выехал этот поезд из Москвы, стало известно, что в нем едут охрана и спецслужбы. Возник вопрос: пускать их в Украину или нет. Колебались, однако их пропустили через границу. А затем начали сожалеть из-за этого: мол, нужно было не пускать. Здесь в Киеве был создан комитет по приему митрополита Владимира. В день приезда собрали несколько тысяч работников милиции на вокзал, были машины с автогенами, задание которых было резать замки на вратах Владимирского собора. Думали, что мы закроем храм, потому хотели срезать замки и зайти. От железнодорожного вокзала планировалось сразу ехать в собор. Всей толпой – прихожане, духовенство, милиция – все. Причем милиция была не на нашей стороне.

РВУ: Почему?

ПФ. Потому что они получили указание сверху. А кто защитит нас? УНА-УНСО. Прибыли, и когда увидели, и приблизились машина с автогеном, то развернулась и поехала. В соборе были вместе – и милиция, и УНСО.

Милиция говорила: "Уберите УНСО, мы вас защитим". Я говорю: "Будьте все вместе, тогда будет надежнее". Поэтому, когда Владимир подъехал к собору, увидели, что собор закрыт, войти невозможно, и поехали дальше. И после этого длительное время были попытки захватить и Владимирский собор, и эту патриаршую резиденцию на ул. Пушкинской – приходили толпы из Лавры, большие группы людей. Но нас охраняли бойцы УНА-УНСО.

РВУ: А что это за история с захватом Лавры бойцами УНА-УНСО?

ПФ. Этот случай произошел еще до приезда митрополита Владимира. Моя резиденция как священноархимандрита Лавры, была в 49 корп. Я отца Бориса (Табачека, на то время управляющего делами Киевской митрополии – А.Д.) тогда послал удерживать этот корпус. Чтобы не допустить туда никого из посторонних людей.

РВУ: Это было в апреле 1992 р.?

ПФ. Нет, уже в июне. После собора ситуация складывалась так: бойцы УНА-УНСО зашли туда и стали охранять этот корпус. Потому что это была моя резиденция. Но тогда Иван Салий был мэром, и впоследствии так написал в мемуарах: "Я дал указание подразделению "Беркут" выбросить бойцов УНА-УНСО из 49 корпуса". А если бы не Салий, и не "Беркут", то мы бы остались в Лавре.

Мне Кравчук позже говорил: "Одной из самых больших ошибок своего президентства считаю то, что не передал Лавру Киевскому патриархату".

Ведь если бы митр. Владимира не пустили бы в Киев и в Лавру, он бы вынужден был остановиться в Харькове, и в настоящий момент ситуация с Церквами в Украине была бы совсем другая. Ведь и Харьковский собор состоялся с нарушениями. Собирал на него архиереев митр. Харьковский Никодим, который был обычным епархиальным архиереем, и по канонам не имел право созывать соборы.

Поэтому когда говорят о канонах, следует помнить, что Москва никогда не считалась с канонами, когда они ей препятствуют. Они ссылаются на каноны, лишь когда им это выгодно.

Так было раньше, так есть и теперь. Но все это по сравнению с вечностью – мизерное и суетливое. Поэтому я хотел бы встретиться и с митр. Владимиром, и с патр. Кириллом. Напомнил бы всем нам о будущем, о Суде Божьем и о том, что каждому воздасться за действия и слова. Но это уже – если будет воля Божья, то такая встреча будет возможна, потому что человеческие намерения – вещь неуверенная.

РВУ: Вы говорите о человеческих намерениях. По вашему мнению, каким будет отношение новой власти к Киевскому патриархату? Еще никто из новой команды с Вами не встречался?

ПФ. Нет, никто. Но я ничего не боюсь, и думаю, судьба нашей Церкви будет успешна. Потому что люди – тленны и скоро отходят, а Церковь остается. Сегодня президентом является В. Янукович, завтра – будет другой.

РВУ: А Вы не предлагали президенту встретиться?

ПФ. Нет, однако думаю, отношения будут нормальными, потому что Киевский патриархат – большая Церковь, которую преодолеть уже невозможно.

РВУ: Это отчасти признала и комиссия Межсоборного присутствия по преодолению церковных расколов на заседании 25 марта: выросло поколение людей, которые являются верующими УПЦ КП сызмальства, они уже не раскольники, а христиане.

ПФ. В действительности москвичи хотят, чтобы УПЦ КП присоединилась к УПЦ МП. И будут работать для этого максимально, но успеха не достигнут.

Так же с планированием резиденции для патриарха Кирилла около Лавры. Могут говорить что угодно, но даже, если на это согласится митр. Владимир (Сабодан), то все равно есть люди в Синоде УПЦ и в епархиях, каким Кирилл совсем не нужен в Киеве. Поэтому и эта затея успеха не будет иметь.

Москва всегда полагалась на внешнюю силу, на сотрудничество с властью. Там думают, что достаточно иметь влияние на руководителей государства, иметь деньги и другие мирские ресурсы – и все можно решить. Но забывают, что все – в руках Божьих. Бог сильного делает немощным, а слабого возносит, потому что сила Божия в немощи совершается. Какими были сильными Пилат и Синедрион – а Христос, хотя и умер на Кресте, но оказался сильнее их. Потому что их сила была временная, земная, а Его – божественная.

И в советское время, и теперь, я видел, какие большие силы восставали против Церкви, чтоб уничтожить ее. Но они не смогли уничтожить – хотя казалось, что еще немного – и все, конец. И эту силу Господь развеял, потому что и могучего Советского союза, и могучей коммунистической партии нет.

Так же и с нашей Церковью, с Киевским Патриархатом. В 90-х годах не раз казалось, что враги разрушат его. Он был таким слабым, немощным – а против него была и Русская Церковь, и государственная власть. Нас притесняли извне, нас пытались уничтожить изнутри. Но Господь помог нам все это перенести. И это для меня является одним из доказательств того, что на нашей стороне правда, – потому что мы в неблагоприятных условиях, в притеснениях растем и укрепляемся.

Я уже рассказывал для документального фильма, что перед тем, как началось в 1992 г. разделение в Украинской Церкви, я видел сон. Сон был такой: я стоял на скале среди бурного моря. Со всех сторон в эту скалу били большие волны. Но били – и отходили. Думаю, что так будет и с Украинской Церковью – хотя волны со всех сторон бьют в нее, но она будет стоять крепко. Потому что на нашей стороне правда, а в правде – не в силе – Бог.

Вопросы задавала Алла ДМИТРУК,
"РЕЛИГИЯ В УКРАИНЕ", перевод Пресс-центра УПЦ КП


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования