Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
Распечатать

"НГ-Религии": игумен Иннокентий (Павлов) констатирует, что "Социальная концепция" РПЦ МП стала архивным документом и оказалась "вне Предания"


ВНЕ ПРЕДАНИЯ
Основы социальной концепции РПЦ стали архивным докуменом.

Теперь, когда документ под названием "Основы социальной концепции Русской Православной Церкви" (далее ОСК) благополучно почил в архиве, настало время историкам дать ему свои оценки.

Сразу надо отметить, что ОСК не оказали сколько-нибудь заметного влияния на церковную жизнь. Кто желал (а таковых было немного), по этому поводу немногословно высказался еще в 2000 г. Что же касается рядовых верующих и значительной части духовенства, то они просто не ведают ни о каких ОСК. Не проявила к документу сколько-нибудь серьезного интереса и российская политическая элита. Посвященное им скромное собрание 5 апреля 2001 г. в Госдуме, хотя и получило громкое название "общественных общероссийских чтений", было инициировано тремя депутатами третьего ряда, единственным статусным "тяжеловесом" на нем был Жириновский. Не лучше обстояло дело и 6 июля того же года, когда аналогичное мероприятие в стенах Госдумы, инициированное теми же депутатами, получило уже название "парламентских слушаний".

Немного истории

Подготовке ОСК сопутствовали две "программные" статьи. Название одной их них - "Обстоятельства нового времени. Либерализм, традиционализм и моральные ценности объединяющейся Европы" митрополита Кирилла, опубликованной в "НГ" в 1999 г., - говорило само за себя. И именно эта статья определяла идеологический вектор во всю уже писавшихся ОСК. Статья Патриарха Алексия II "Мир на перепутье. Глобальные общественные процессы перед лицом новых нравственных вызовов", также опубликованная в "НГ", являла собой очевидную альтернативу проекту, готовившемуся в Отделе внешних церковных связей, не в идейном, а именно в исполнительском плане.

Во что это вылилось, можно судить хотя бы по одному пассажу, помнится, повергшего в шок не только далеких от Церкви секулярных либералов, но и вполне благоверных церковных чад, имеющих способность соображать. "…Не стоит забывать, - написано в тексте Патриарха, - что для религиозного сознания, да и для многих неверующих людей существуют ценности, несравненно более важные, чем человеческая жизнь, и потому критерий недопустимого (с точки зрения морали и права. - И.П.) становится для них гораздо более широким (чем для либерального сознания. - И.П.)". Моя знакомая, интеллигентная дама, преподаватель вуза и при этом потомственная практикующая православная, с возмущением указала мне на это место в статье, сказав: "Хорошо им рассуждать о ценностях, которые выше человеческой жизни, коли эта жизнь не твоя. Да ведь под это любой нацизм, любой коммунизм и вообще любой тоталитаризм самый безбожный можно подвести".

Здесь стоит сделать одно отступление. Очень справедливо, на мой взгляд, заметил социолог религии Сергей Филатов на страницах только что вышедшего сборника "Религия и общество. Очерки религиозной жизни современной России": "Надо сказать, что сама РПЦ все 12 лет (свободы совести в России. - И.П.) способствует, по существу, нерелигиозному восприятию религии. Обращаясь к обществу, Патриарх Алексий II, другие иерархи, ведущие священнослужители Церкви очень много говорят о необходимости быть верным национальным традициям, о непреходящей ценности национальной православной культуры, о патриотизме и единстве. За всей этой культурно-политической риторикой слова о вере, о спасении… теряются и не доходят до аудитории (тем более что услышать их она неподготовлена)". Это справедливое наблюдение, убийственное, если иметь в виду миссию Церкви, можно отнести и к ОСК. В самом деле, открывающий их раздел "Основные богословские положения" оказался куда более куцым, чем следующие за ним разделы "Церковь и нация", "Церковь и государство" и т.д.

Либеральная идея и традиционные ценности

И хотя свою программную статью, предшествующую обнародованию ОСК, митрополит Кирилл назвал "Норма веры как норма жизни", ее подзаголовок "Проблема соотношения между традиционными и либеральными ценностями в выборе личности и общества" ясно давал понять, что не о вере здесь будет идти речь. Любопытно, что, введя в современный российский политический (но отнюдь не богословский) лексикон термин "традиционные ценности", идеологи Московской Патриархии не берут на себя особого труда, чтобы внятно раскрыть, в чем же все-таки их ценность (хотя бы только в чисто конфессиональных рамках) да и в чем традиционность. (Здесь следует иметь в виду, что латинское Traditio это и есть то, что по-славянски зовется Преданием.)

В статье митрополит Кирилл проводил, в общем-то, довольно простую мысль: либеральная идея, определяющая лицо современной европейской цивилизации (в том числе с известными оговорками и России), плоха, поскольку за ней нет традиции. При этом главный аргумент выглядит так: "Либеральная идея не призывает к освобождению от греха, ибо само понятие греха в либерализме отсутствует. Греховные проявления человека допускаются, если они не входят в противоречие с законом и не нарушают свободы другого человека".

Здесь любому знакомому с историей очевидна первая ошибка владыки Кирилла. Противопоставляя либеральные ценности ценностям "традиционным", он как-то упускает из вида, что у либеральной идеи тоже есть своя традиция. В связи с этим можно вспомнить и учение Аристотеля о человеческом счастье (эвдемонизм) и связанном с этим государственном устройстве, и, наконец, древнеримское государство, где в отношении свободных граждан действовал вполне либеральный правовой стандарт.

Что же касается "понятия греха", то есть неприемлемого с точки зрения общества поведения, то оно было и в языческой древности, да и нынешнему либерализму не чуждо. Здесь можно ограничиться только упоминанием так называемого "золотого правила", вошедшего во все этические системы древности. В Евангелии это сформулировано так: "Как вы хотите, чтобы поступали с вами люди, так и вы с ними поступайте; ведь в этом Закон и пророки" (Мф. 7:12).

Тем не менее между нынешней либеральной идеей и "либерализмом" древних есть известная разница. Состоит она в том, что если в Древней Греции и Риме права принадлежали только свободным гражданам, то теперь в свете либеральной идеи (сформированной, кстати, не сегодня и даже не вчера, да к тому же и не без воздействия христианского учения) они признаются за каждым человеком в силу факта его рождения. И второе важное отличие - отсутствие в современном государстве, придерживающемся либерального стандарта, общеобязательного государственного культа, чье наличие в Древнем Риме и явилось причиной жестоких гонений на христиан, которые, будучи лояльными гражданами, не могли, однако, оказывать божеских почестей императору.

И здесь сразу возникает вопрос: так чем же на самом деле недовольны митрополит Кирилл и его единомышленники? Ведь им гарантирована свобода веры и проповеди, то есть то, к чему так стремились древние христиане. А что касается жизни в соответствии с верой во Христа, то это зависит только от них самих.

Теперь перейдем к другой ошибке, которую в своей статье допускает митрополит. Разработанное под его руководством "социальное учение Православной Церкви, которое… отвечая на вопросы, стоящие перед современным обществом, служило бы руководством к действию для священников и мирян", он так же адресует и "внешним", коим оно призвано дать "отчетливое представление о позиции Церкви по наиболее важным проблемам современности". Здесь уже кроется претензия на то, чтобы предложить нынешнему российскому обществу, в своем подавляющем большинстве далекому от Церкви, себя в качестве идеолога, знающего ответы на все вопросы.

Таким образом, становится очевидным, что он имеет в виду, говоря о "традиционных ценностях". Под этим образом скрывается не что иное, как идея новой государственно-церковной симфонии, при которой РПЦ, пользуясь вполне материальной поддержкой государства, исполняла бы роль идеологической инстанции. Имевший место в истории полный провал с исполнением этой роли не останавливает патриархийных идеологов.

Церковь и гражданское неповиновение

Теперь перейдем к рассмотрению собственно ОСК, с такой помпой представленных два года назад. Следует сказать, что журналисты, пишущие на церковные темы, в целом положительно оценили этот документ как новое слово, столь редко звучащее с иерархической высоты. При этом автор едва ли не самого благожелательного отклика Александр Тяхта ("Культура как тема социальной доктрины", "Русская мысль" # 4331), характеризуя ОСК, отметил, что для документа характерна "крайняя неровность, рыхлость, неспособность авторов удержать единый уровень богословской мысли". При этом он ставит вопрос: "А нужны ли были те разделы, в которых слишком много риторики и практически нет богословской чуткости?" И отвечает: "Беда в том, что эти разделы, как сухостой, никогда не будут плодоносить". С этим нельзя не согласиться.

Однако задача автора этих строк не в том, чтобы разбирать весь этот многостраничный документ с позиции выяснения степени богословского профессионализма его авторов. Моя задача в другом: обратившись к ряду ключевых положений ОСК, показать, что, увлекшись решением сиюминутных задач неосимфонии, их авторы оказались вне Предания подобно тому, как футболист оказывается в положении "вне игры".

Чего стоит, например, такой вывод, делающийся из сказанного во втором разделе ОСК "Церковь и нация": "Христианин призван сохранять и развивать национальную культуру, народное самосознание" (подчеркнуто в оригинале. - И.П.). Понятное дело, что авторы имеют здесь в виду российскую культуру, которая им представляется не иначе как православной, равно как и самосознание россиян, которое в идеале должно быть таковым. Но если обратиться к Апостольскому преданию, то данное положение окажется просто абсурдным. Универсализм Христовой вести как раз предполагает выход за рамки "народного самосознания" с его предрассудками, о чем ясно возвещается: "Здесь (т.е. в Церкви) нет эллина и иудея, нет обрезания и необрезания, нет варвара, скифа, раба, свободного, но все и во всех Христос" (Кол. 3:11).

Наибольшее внимание (и одобрение) журналистов, да и так называемой православной общественности, вызвало следующее положение третьего раздела ОСК "Церковь и государство": "Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении" (подчеркнуто в оригинале. - И.П.).

Я понимаю, что известная идея Махатмы Ганди о гражданском неповиновении (этот термин ниже также используется в ОСК) весьма популярна в современном секулярном мире, причем как раз в той самой либеральной среде, с коей так вроде бы воинствует митрополит Кирилл. Но какое отношение она имеет к Преданию Церкви? В том-то и дело, что никакого. Обратимся к опыту Ранней Церкви. Христиане были лояльными подданными империи, иные из них занимали в ней даже высокие государственные должности, как, например, правитель Фессалоник Димитрий († ок. 306). Как римский чиновник, он принципиально ничем не отличался от своих коллег-язычников в том, что касалось исполнения им своих служебных обязанностей, будь то в деле гражданского и военного руководства, будь то в деле отправления правосудия. Но он был христианином, и когда это открылось, то исповедовал Христа, что рассматривалось тогда как религиозное преступление, поскольку христиане отказывались воздавать императору божеские почести.

Это отнюдь не было актом "гражданского неповиновения" в его современном понимании, когда неповинующийся прекрасно сознает, что исповедующее либеральные ценности государство либо вообще его не накажет, либо накажет, но не сильно, так что еще можно будет походить в ореоле "борца за правду". Тогда вопрос так не стоял. Речь шла о свидетельстве веры ценой своей жизни. Церкви это не нужно было особо декларировать. Это было делом личного подвига тех, кто помнил слова Христа: "Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни" (Откр. 2:10). Что же касается упоминания "греховных, душевредных деяний", то неопределенность этого понятия в данном контексте не несет ничего, кроме возможности для эксплуатации далеких от истинной христианской религиозности предрассудков и суеверий, как это наглядно показала проходившая под православным знаменем кампания против индивидуальных номеров налогоплательщиков, имевшая, впрочем, вполне земные и отнюдь не благовидные цели.

Следует отметить, что принцип свободы совести отнюдь не встречает одобрения в ОСК. "Утверждение юридического принципа свободы совести свидетельствует об утрате обществом религиозных целей и ценностей, о массовой апостасии и фактической индифферентности к делу Церкви и к победе над грехом". Когда это написано: в середине XIX или на рубеже XXI века?

Обратимся к историческим свидетельствам. Где мы найдем общество с религиозными целями и ценностями, если иметь в виду именно христианские цели. Очевидно, что истинные христиане даже в обществе, именующем себя христианским, составляли ничтожное меньшинство. Так что РПЦ должна только приветствовать данную обществу свободу совести и, пользуясь ей, наглядно показать, как она стремится к достижению религиозных целей, каковы ее религиозные ценности. А главное, продемонстрировать людям свою преданность делу победы над грехом хотя бы в его общечеловеческом понимании.

Показателен и раздел XIV "Светская наука, культура, образование". Не секрет, что именно в этих сферах РПЦ хотела бы иметь как можно больше союзников. Но с чего он начинается? "Христианство, преодолев языческие предрассудки, демифологизировало природу, тем самым способствовав возникновению научного естествознания", - гласит первая фраза данного раздела. Тут не то что ученому мужу, но и школьнику-старшекласснику остается развести руками, поскольку всем известно, что демифологизации природы связана с идеями древнегреческих материалистов и прежде всего Демокрита, атомистическая теория которого как раз и положила основание всему последующему научному естествознанию. Что же касается христианства, то оно принесло в греко-римский мир лишь новую космогоническую мифологию - еврейскую (библейскую) с ее рассказом о шести днях творения Богом неба и земли. Почему именно мифологию? Да потому, что библейский рассказ о творении мира и человека (Быт. 1-2) не предполагает научно-критического подхода к себе, будучи воспринимаемым верующим, и только им, как богооткровенная истина.

Что делать в случае "заведомой клеветы"

Последнее, на что я хотел бы обратить внимание в связи с ОСК, касается раздела XV "Церковь и светские средства массовой информации". Тема эта, как известно, для нынешнего руководства РПЦ довольно болезненная. Мы имеем здесь как раз тот раздел, который рожден не теоретическими умствованиями, а самой жизнью. Понятно, что в центре данного раздела оказались нередкие конфликты между некоторыми представителями иерархии и СМИ. В связи с этим в его завершающем абзаце говорится: "…возникают и более глубокие, принципиальные конфликты между Церковью и светскими СМИ. Это происходит в случае хуления имени Божия, иных проявлений кощунства, систематического сознательного искажения информации о церковной жизни, заведомой клеветы на Церковь и ее служителей" (подчеркнуто в оригинале. - И.П.).

Внимательно отслеживая публикации в прессе на религиозные темы, я не помню, чтобы в постсоветское время где-нибудь имело место "хуление имени Божия". Но не хулится ли достославное имя Божье авторами ОСК, явно поминающими его всуе (Исх. 20:7; Втор. 5:11), когда речь идет о нежелательных для церковного руководства публикациях в российских СМИ?

Что же предлагается делать церковным структурам в случае таких публикаций? Читаем дальше: "В случае возникновения таких конфликтов высшая церковная власть (по отношению к центральным СМИ) или епархиальный Преосвященный (по отношению к региональным и местным СМИ) могут, по соответствующем предупреждении и после как минимум одной попытки вступить в переговоры, предпринять следующие действия: прекратить взаимоотношения с соответствующим СМИ или журналистом; призвать верующих бойкотировать данное СМИ; обратиться к органам государственной власти для разрешения конфликта; предать каноническим прещениям виновных в греховных деяниях, если они являются православными христианами (подчеркнуто в оригинале. - И.П.). Вышеперечисленные действия должны быть документально зафиксированы, о них следует извещать паству и общество в целом". У всякого нормального человека от прочтения приведенного пассажа голова пойдет кругом.

Особенно пикантно упоминание об обращении к органам государственной власти, очевидно, следуя обычаю телефонного права. Между тем в правовом государстве в случае "заведомой клеветы" принято обращаться в суд с требованием защиты чести, достоинства и деловой репутации, будь то отдельного гражданина или же целой общественной корпорации. Понятно, что ни Церковь, ни отдельные ее представители здесь не представляют исключения. Да и не существует ни одного священного канона, который бы препятствовал должностным лицам Церкви искать удовлетворения в гражданском суде в случае "заведомой клеветы" на них в светских СМИ. Более того, к должностному лицу Церкви прямое отношение имеет категорический апостольский императив "иметь доброе свидетельство от внешних" (1 Тим. 3:7), которое в случае действительной клеветы в светских СМИ где еще можно получить, как не в суде.

Однако неизвестно пока ни одного такого процесса, и понятно почему. Дело в том, что в светских СМИ, как правило, изобличаются действительные язвы современной РПЦ и ее недостойные служители, так что для потенциальных истцов в случае судебного разбирательства последнее окажется "горше первого". Любопытно и то, что никто не припомнит случая, когда в последние два года или ранее предавали "каноническим прещениям" православных христиан из числа журналистов, а ведь именно они поставляют львиную долю неприятного для церковного руководства материала в отечественные СМИ. Почему так происходит, тоже понятно, в случае такого разбирательства оно явно не пройдет келейно, так что соблазн окажется куда больше, чем просто от одной или даже нескольких публикаций.

Игумен Иннокентий (Павлов),
кандидат богословия, преподаватель
Библейско-богословского института св. ап. Андрея

"НГ-Религии" от 19 июня 2002 г.

 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования