Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

ИА "РОСБАЛТ": Диакон Андрей Кураев: "Из эмо выйдут и священники, и монахи"


Рубрика "Интерактив" – он-лайн интервью с известными деятелями культуры и искусства. На этой неделе на вопросы читателей отвечает богослов и публицист, профессор Московской духовной академии, диакон Андрей Кураев.

***

Андрей Т.:  Отец Андрей, обращаюсь к вам, в том числе, как к автору книги "Рок и миссионерство". Как вы считаете, является ли эмо-культура в сегодняшней России тем же, чем была рок-культура в 80-е в СССР?

А.К.: Ни в малейшей степени. Рок-культура несла определенную идею. Там звучала нотка социального, человеческого протеста. А эмо-культура – это просто сбор денег с людей.

Священники, в том числе православные, чтобы донести веру до молодежи, приходили в рок-культуру – надевали косухи и брали в руки электрогитару. А как быть сейчас, когда та же эмо-культура заняла столько голов?

А.К.: Несомненно, что и из этой субкультуры выйдут будущие христиане, и священники, и монахи – люди, которые переболели. Это при условии, если мода на эмо-культуру будет достаточно прочной. Я в этом совсем не убежден. Я полагаю, что перед нами масс-культурный проект каких-то западных модельеров, которые таким путем просто "впаривают свои фенечки".

При этом в движении "эмо" есть одна деталь, которая может послужить мостиком для понимания между эмочками и христианами. Во-первых, насколько я понимаю, эмо-стиль – это антигламур. Во-вторых, эмочка разрешает себе слезку – некую нескрываемую грусть. В принципе, это может быть и в жизни христианина – вопрос только в том, в чем ты находишь повод для печали. Эмочка находит повод для печали в том, что все вокруг неправы – неправы в том, что не понимают и не любят. Эта позиция не очень христианская, но в то же время она лучше, чем позиция карьерного гламура. Христианин тоже может допустить слезу на глазах и тем более – в сердце, но из-за понимания своей собственной недостаточной человечности, а не из-за того, что кто-то другой рядом его не понял. И надо сказать, что православие было бы действительно близко движению "эмо", если бы мы были не православными, а "правоскулящими". Но православный человек должен радоваться. В реальности это, к сожалению, встречается редко, и такое ощущение, что очень многие наши прихожанки, независимо от возраста, вышли из эмо-движения и даже не порвали с ним связь. Но это меня скорее печалит.

Евгений: Почему раскол не преодолен уже 300 лет? Почему из-за написания имени Иисус с двумя "И" или с одной и из-за крещения двумя пальцами или щепотью пролилось столько крови? Есть ли возможности объединить все-таки староверов и нынешнюю церковь?

А.К.: Наша церковь, по меньшей мере, с конца XVIII века утверждает равночестность древнего и нового обрядов. Уже давно утверждено единоверие. Пожалуйста, можно служить по старому обряду и старым книгам, но пребывая при этом в единой церкви. Так что это вопрос к тем, кто себя называет "староверами". Почему они такое значение придают внешним проявлениям нашей веры?

Я против диалога со староверами по той причине, что если мы встанем на этот путь, то должны будем смотреть на себя в любой ситуации глазами своих партнеров. Если цель диалога – воссоединение, то я каждое свое действие и каждое свое слово должен оценивать глазами того, с кем я хочу объединиться. Эта цель (соединение со староверами) связала по рукам и ногам всю жизнь русской православной церкви и в том числе – ее миссию, обращенную к молодежи. Представьте, что любой священник, прежде чем выйти к молодежи, в том числе – на рок-концерт – должен будет задаться вопросом: "А что об этом скажут староверы?". А что сказал протопоп Аввакум о рок-концерте? Понятно, что он ничего хорошего по этому поводу не сказал. Думая, что по любому поводу скажут староверы, мы должны были бы пожертвовать нашими современными детьми ради иллюзий о единении с такими "древнерусскими толкиенистами".

Владимир: Почему служба в храмах проводится на непонятном для прихожан языке? Пока верующий не будет понимать, о чем говорит священник, и его проповеди не будут понятны, народ не пойдет в храм. Просто так стоять во время службы и делать понимающий вид – это  мало кого привлекает.

А.К.: Не надо путать, где проповедь, а где язык молитвы. Проповеди во всех наших храмах читаются на современных национальных литературных языках. На русском, белорусском, чувашском, татарском и так далее. А язык молитвы… Я думаю, что прихожанам он понятен. Иначе они не были бы прихожанами. Просто не надо путать "захожан" и прихожан. На непонятность молитв у нас сетуют молодые, образованные клерки, но на них почему-то не жалуются бабушки-прихожанки. Очевидно, дело в том, что нужно человеку. Если он ищет повод осудить, он его найдет. Если он ищет возможность помолиться, он эту возможность также найдет. Церковнославянский язык в главном понятен. Я думаю, молитва "Господи, помилуй" понятна всем без перевода. Конечно, есть нюансы и риторические украшения службы, которые действительно мало понятны, а в некоторых песнопениях и совсем непонятны. Но их можно менять. Церковнославянский язык – язык искусственный, как эсперанто, и по этой причине он легко изменяем. Достаточно консенсуса специалистов и решения церковной власти: давайте эту форму изменим, или построение фразы в такой-то молитве. И надо сказать, что поновление происходило во все века существования церковнославянского языка. В частности, дважды это делалось в XX столетии, и это будет делаться впредь.

Андрей, Волгоград: Отец Андрей! Недавно в нашем приходе был гость из Белоруссии. Так вот, он рассказывал, что там молодежь массово уходит в католичество. Так ли это?

А.К.: Не могу сказать. Я от своих белорусских знакомых как-то о массовости особенно не слыхал. Надо сказать, что католическая церковь в Белоруссии представлена, прежде всего, поляками, и поэтому, если там происходит обращение людей в католичество, оно имеет вполне понятный культурно-политический смысл. В этом есть и преграда для многих людей. У Белоруссии с Польшей, скажем прямо, были сложные отношения в течение многих веков, в частности – веков польского владычества. Не думаю, что речь может идти о действительно массовом процессе.

Антон: Уважаемый отец Андрей! Время от времени в печати встречается слово "саентология". По правде сказать, мне так и не удалось сложить сколько-нибудь цельного мнения об этом явлении, однако у меня оно вызывает резкое чувство неприятия. Не могли бы вы объяснить, что это такое, и чего от него ждать? И как следует относиться к движению "Свидетели Иеговы"? Что это – секта в христианстве или своеобразная подача иудаизма?

А.К.: Ничего хорошего ждать от них не стоит. Саентология – чисто шарлатанская секта – не очень честный способ вымывания денег из кармана ближнего. Основатель саентологии, господин Хаббард, говорил о том, что для того, чтобы стать по-настоящему богатым человеком, не надо быть писателем и получать по одному центу за строчку. Надо создать свою религию. Что он и сделал. Есть довольно много свидетельств о том, что кружки саентологии в постсоветской России  активно используются спецслужбами США для сбора информации. Потому что, контактируя с активистами секты, человек, по сути, проходит психоаналитическую исповедь, и все эти материалы хранятся, и потом могут быть использованы для контроля жизни этого человека и его работы. Что касается свидетелей Иеговы, то это еще один американский продукт. Такая секта, скорее – в рамках иудаизма, нежели христианства, потому что, по основному своему тезису, они отвергают божественность Христа. Их весьма своеобразное толкование библейского текста оборачивается и человеческими трагедиями. На их совести преждевременная смерть и инвалидность многих людей, в том числе – и в России, по той причине, что свидетели Иеговы запрещают переливание крови. От этого страдали новорожденные дети и роженицы. Хуже того – в тех случаях, когда врачи делают переливание крови членам этой секты при необходимости, скажем, спасая жизнь детям, иеговисты подают на врачей в суд.

Раб Божий Георгий: Здравствуйте! Как отличить священника от монаха или диакона на улице или в храме? Хотел бы попросить благословения, но не уверен, что тот или иной служитель – священник.

А.К.: Если есть крест на рясе или на подряснике, значит священник. Если без креста, значит, может быть, это не священник. Но может, это и батюшка, просто одетый менее официально.

Петръ, Вашингтонъ: В условиях нынешнего кризиса, что советует людям церковь? Как полагается себя вести, чтобы, как говорят, "полегчало"?

А.К.: Да точно так же, как и до кризиса. Показатели финансового рынка никак не должны влиять на этический кодекс человека. Надо быть человеком и в кризисную пору. В кризисное время это, может, даже еще более необходимо, чем в менее тяжелые времена. Это означает, в частности, что как бы вам ни было непросто, пробуйте включить в свой кругозор (кругозор своих боли и забот) тех людей, которым еще хуже. Пробуйте им помогать.

23 марта 2009 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования