Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ГАЗЕТА": Первая буддистская революция. Обозреватель "Газеты" стал первым с момента начала волнений российским журналистом, работавшим в Мьянме


Еще из Москвы я по электронной почте связался с подпольными антиправительственными организациями Мьянмы. Их центры расположены в основном в Таиланде и США. Я получил ответ от некоей американки. Начали переписываться. Мне сообщили номер мобильного телефона и электронную почту человека, чьего имени сообщать не стали, сказав лишь, что это бывший политический заключенный, проживающий ныне в США. Я должен был позвонить или написать ему даты моего пребывания в Янгоне, назвать отель, в котором я остановлюсь.

Мол, никакими контактами в Мьянме он со мной не поделится, но, возможно, предупредит людей по своим каналам, и на меня выйдут.

Данные, касающиеся моей поездки, я сообщил собеседнице еще в самом первом послании. Впрочем, что стоит повторить несколько фраз? Решил позвонить. Ответил мне не бывший политзаключенный, а, как я и подозревал, металлический голос автоответчика.

Виртуальные связи, нелегальная работа

Связываться с автоответчиком я не стал: что мешает позвонить ему из Янгона, если обстоятельства поездки окажутся таковы, что без конспиративного агента оппозиции информацию я не получу? Да и решить, что рискованнее - звонить диссиденту в США из Янгона или встречаться с агентом, возможно, не таким уж и информированным, можно было только на месте.

Вот с таким неоконченным диалогом с подпольщиками, договоренностью с МИДом о встрече с дипломатами в российском посольстве в Мьянме, с туристической визой и анкетой, в графе "Профессия" которой представители туркомпании написали "Турагент", и электронными авиабилетами я отправился в Янгон.

В российском посольстве в Мьянме меня пожурили за то, что я приехал не по журналистской визе. Высокопоставленный дипломат порекомендовал мне в следующий раз обращаться в российское диппредставительство, которое, в свою очередь, походатайствовало бы о журналистской визе. По его словам, к моему приезду и программа была бы готова. Он привел в пример группу журналистов из стран АСЕАН, которые в то время путешествовали по Мьянме. "Молодец, что приехал по туристической визе, - сказал мне бизнесмен Р. - У журналистов из АСЕАН за две недели три абсолютно неинформативные встречи. Им рассказывают о том, что и так написано в официальной прессе. В остальное время им показывают фольклорные танцы". Действительно, в официальной англоязычной газете The New Light of Myanmar красовалась заметка о том, как журналисты из АСЕАН наслаждались выступлениями юных исполнительниц старых и современных песен, а также конкурсом оркестров в сельскохозяйственном университете. К короткой, но оптимистичной заметке прилагалась фотография унылых журналистов из стран АСЕАН. "Вы правильно сделали, что приехали по туристической визе, - подтвердил мне собеседник из ООН. - Сейчас это оптимальный способ работы журналиста здесь".

Полная хиромантия

"Вся здешняя жизнь - сплошной слух, сплетня. Любая информация - сплетня, - говорит мне западный бизнесмен Р., который несколько лет живет в стране ("Как только дверь приоткрылась, я протиснулся"). - Генералы абсолютно параноидальны, они окружили себя астрологами, хиромантами. Из-за всей этой паранойи вуду-шмуду они видят вокруг только заговоры, подозревают всех подряд".

Я в Янгоне. Температура - +30 градусов, но очень влажно. Роуминга здесь нет, электронной почтой можно пользоваться только официальной, контролируемой государством. Окруженные буйной природой, поражающими воображение пагодами, обветшалыми колониальными зданиями, гнилостным запахом, особенно невыносимом на жаре, здесь живут, может быть, лучшие люди на земле. В Янгоне их более 4 млн человек, в Мьянме - около 50 млн. Вычтем 500 тысяч. Это военные, верхушка которых и составляет хунту и по определению к лучшим людям не относится. Чтобы хорошие люди не страдали от действий отвратительных, большинство героев репортажа либо по их просьбе, либо по моему замыслу не называются по имени.

Краткая историческая справка. В 1948 году Бирма обрела независимость от англичан. В 1958-м к власти пришел генерал Не Вин. В 1962 году был сформирован революционный совет, который провозгласил путь к социализму. С 1988 года власть в стране принадлежит военному комитету. В том же году в стране прошли продемократические демонстрации, в которых участвовали в основном студенты. В 1990 году на парламентских выборах победила Национальная лига за демократию (НЛД) во главе с Аун Сан Су Чжи, дочерью лидера национально-освободительного движения Бирмы Аун Сана. Под домашний арест ее посадили еще в 1989 году, а в 1991-м она стала лауреатом Нобелевской премии мира.

Но военные не позволили НЛД прийти к власти. Ассамблее (парламенту) собираться запрещено, действие конституции 1974 года приостановлено. Из почти 18 последних лет 12 Аун Сан Су Чжи провела под домашним арестом. В 1989 году страна была переименована из Бирмы в Мьянму, то есть англоязычное название заменили на местное. Некоторые страны, например США и Великобритания, предпочитают старое. Они аргументируют это тем, что смена названия так и не была утверждена парламентом. Антиамериканские силы, впрочем, подозревают, что нежелание называть Бирму Мьянмой объясняется колониальными пережитками Лондона и неоколониальными устремлениями Вашингтона. И напротив, англосаксонские борцы с хунтой (или сочувствующие этим борцам) полагают, что в слове "Бирма" - свет демократии, а Мьянма - суть мрака военного режима. В 1997 году государственный совет по восстановлению законности и порядка был переименован в государственный совет мира и развития (ГСМР), который вплоть до новых парламентских выборов совмещает функции исполнительной и законодательной власти.

На янгонском рынке есть надписи на русском языке

В отличие от западных стран в России не раздается призывов бойкотировать правительство Бирмы, спецслужбы которого, как сообщают СМИ, жестоко расправились с демонстрантами и монахами, вышедшими в сентябре на улицы Янгона протестовать против повышения цен на топливо почти в пять раз. И туристы наши в страну ездят. Как утверждают местные турагентства, в последние месяцы россиян приезжает значительно больше, чем туристов из других европейских стран, представители которых любят наведаться в Бирму: из Великобритании, США, Германии, Испании. В посольстве РФ в Мьянме эти данные не подтвердили. Статистика, по словам нашего дипломата, говорит, что за последние семь месяцев Бирму посетила всего 1 тысяча россиян, а вот американцев, к примеру, 11 тысяч. "11 тысяч американцев! Не может быть! Что за чушь! - возмущается сотрудница британского посольства, с которой я познакомился на пятничной вечеринке в Британском клубе, наряду с отелем Strand излюбленном месте экспатов. - Они (власти страны. - "Газета") приписывают эти показатели: мол, смотрите, невзирая на американские санкции, американцы к нам ездят". На улицах Янгона я американских туристов не встречал. Британцев видел, с немцами вместе летел из Дохи. Русских в городе не встречал, хотя на рынке "Боджок" видел надпись на русском: "Жемчужный остров. Жемчуг и ювелирные изделия. Специальная цена для покупателей из России". И какой-то продавец на этом же рынке окликнул меня по-русски: "Товарищ!"

Не переполнены медитационные центры, облюбованные западными туристами, в основном американцами, которые, получив специальную так называемую медитационную визу, приезжали в Бирму привести в порядок психику, расшатанную либеральными ценностями.

Впрочем, хоть Янгон и самый крупный, самый важный город, хоть именно в нем находится одна из двух самых главных достопримечательностей страны - пагода "Шведагон" (вторая - "Золотая скала": золотая глыба, удерживаемая на скале волосом Будды), в смысле туристов совсем не показатель. Туристы предпочитают отправляться в Баган, рай для любителей тишины, уединения, роскоши буддистских сокровищ.

Вот и гид, встретившая меня в аэропорту, удивилась, что все время моего пребывания я собираюсь провести именно в Янгоне, если не считать единственной вылазки в Баго, местечко в 70 км от Янгона, известное буддистскими сооружениями и сигарами.

Местным гидам выгодно, чтобы иностранцы выезжали за пределы Янгона, и не только по финансовым соображениям. Это поощряется администрацией туркомпаний, которые, в свою очередь, прислушиваются к представителям власти. Хоть Янгон более не столица, но он самый крупный город и остается политическим и экономическим центром. Так что чем дальше иностранец от Янгона, тем дальше он от политики. По понятным причинам мне было важно остаться в городе.

Поправить психику, побастовать против правительства

"Вам обещают англоговорящего гида в Бирме? Ха-ха. Может, агентство просто хочет на вас чуть-чуть заработать?" - писала моя электронно-подпольная собеседница. И все же гид по-английски говорила. Как говорил по-английски и мой другой, неформальный гид, не скованный кодексом поведения с иностранцами, но и не обладающий официальным удостоверением гида с его всепроникающей силой.

"Вы первый раз в Мьянме?" - спросила официальный гид от турфирмы. "Вы первый раз в Бирме?" - спросил неформальный гид, с которым я познакомился на второй день пребывания в стране и который интерпретировал мою фразу "Мы все очень любим ваших монахов!" именно так, как я этого хотел: мол, я хочу говорить о политике.

Официальный гид называла неспокойными событиями в стране лишь те, которые сопровождали борьбу за независимость тогда, в 1940-х. Для нее Янгон был полон звуков буддистской молитвы. Неофициальный гид охотно рассказывал о том, что происходило в сентябре. Для него Янгон еще полон запахов Британии.

Сначала авторы воспоминаний о путешествиях в Бирму, потом российские дипломаты, работающие в стране, уверяли меня, что в этом азиатском государстве я встречу людей милых и дружелюбных, но, во-первых, не говорящих по-английски, а во-вторых, не готовых откровенничать с иностранцами, видя почти в каждом из них провокатора. Как же далеки они были от реальности!

Политические события, происходящие сейчас и происходившие в 1988 году, со мной не обсуждала лишь официальный гид. Я, понимая ее положение, и не настаивал.

Если не считать многих лет недовольства, активности НЛД, международного давления, то сентябрьские события были спровоцированы августовскими. Тогда в одночасье правительство подняло цены на газ - в пять раз, на дизель - в три раза, на бензин - в два раза. Конечно, тут же взлетели все остальные цены. Монахи едят то, что им дают утром, а подаяния, как следствие роста цен, сильно сократились. Вот они и вышли на улицы.

Потребительское объяснение поведения монахов, на котором, кстати, акцентируют внимание российские дипломаты, - лишь частично отвечает на вопрос, почему они решились на протест.

"Среди монахов много образованных людей, многие из них говорят по-английски, многие учились в университете", - рассказывает мой неформальный гид.

"Монахи очень много времени проводят с детьми, обучают их грамоте, особенно в сельской местности. И если в Янгоне в монастыри дети ходят обычно в дополнение к обычным школьным занятиям, то в глубинке зачастую монашеское преподавание - единственный источник образования детей. Так что монахи знают, как живут эти дети и их семьи. Монахи знают, что такое бедность. Они каждый день сталкиваются с ней. Это стало огромным стимулом к тому, чтобы выйти на улицы", - рассказывает мне сотрудник ООН, работающий в Мьянме.

Сама идея монашества в буддизме в корне отлична от христианской. Для многих буддистских монахов, возможно, даже для большинства, нахождение в монашестве - вещь временная. Любой человек, побрив голову и получив монашеское одеяние (что сопровождается нехитрым обрядом), может отправиться в монастырь и в любой момент из него выйти. "Многие уходят в монахи просто, чтобы привести в порядок психику, помедитировать, и возвращаются к обычной жизни", - рассказывает российский дипломат.

Те монахи, о которых мой собеседник из ООН говорит как о школьных учителях, - это в большинстве люди, решившие посвятить себя монашеской жизни. Университетское образование многие из них получили в 1980-х в университете Янгона, разделенном военной хунтой на разные институты, которые, в свою очередь, были разбросаны по всей стране. Причины развала университета также трактуются по-разному. В российском посольстве, сотрудники которого (во всяком случае, те, с которыми мне довелось пообщаться) настроены к правящим кругам лояльно и объясняют это тем, что нужно было предоставить доступ к высшему образованию жителям удаленных от Янгона частей страны. Это не могло понравиться преподавателям, которым пришлось переезжать, пояснил мне дипломат.

Другой мой собеседник, англоязычный журналист, называет такое объяснение бредовым. "Очевидно же, что правительство стремилось децентрализовать студенческие объединения и движения. События 1988 года показали, что основная угроза исходит от студентов и преподавателей", - говорит он. Тот факт, что постоянно и полноценно действующей частью некогда крупного университета является сейчас лишь школа иностранных языков, свидетельствует, что в головах авторов плана расформирования университета была далеко не только одна утилитарная мысль об обеспечении светом знания села.

Впрочем, российские дипломаты признают, что основную поддержку оппозиционная НЛД имеет в кругах интеллигенции. С одной стороны. С другой - дипломаты просят обратить внимание на тот факт, что значительная часть монахов и светских протестующих, вышедших на улицу в августе и сентябре, - подростки, молодые люди. Вряд ли они учились в Янгонском университете или в университете вообще. Кроме того, не вызывает у наших дипломатов особых сомнений и распространяемая правительством информация о том, что демонстрантам платили. По данным бирманских спецслужб, плата была пристойной по местным меркам и эквивалентна $ 3.

"Да, такое пишут в местной прессе. Никаких данных, свидетельствующих об этом, у нас нет. Да и вообще, если бы вы были в те дни в Янгоне и видели демонстрации, вы бы поняли, что люди от всего сердца шли на них - с таким энтузиазмом, с такой надеждой!" - говорит мой собеседник из ООН.

Пожалуй, самые противоречивые сведения сообщаются в ответ на вопрос, сколько именно человек вышло на улицы Янгона в сентябре. 5-7 тысяч, говорят наши регионоведы. По мнению российских дипломатов, даже если посчитать зевак, то все равно ни о каких 100 тысячах (эту цифру называли западные СМИ) речи быть не может.

"Конечно, не 5 тысяч, но 20 тысяч были на улицах", - говорит англоязычный журналист.

"Все 100 тысяч вышли на улицы! 100 тысяч людей, объединенных болью. Они не могут выносить эту боль. Хунта не говорит с людьми, она говорит людям, и им это надоело", - утверждает бизнесмен Р.

Провокация и демократизация

Российские регионоведы склонны видеть не энтузиазм народа, а провокацию западных политиков и спецслужб. Они напоминают, что конгресс США уже выделил 0 тысяч на антиправительственную деятельность в Бирме. И по мнению российских дипломатов, соответствующее финансирование будет увеличиваться.

Без юмора относятся наши дипломаты и к возможности военной атаки на Мьянму. Так, один дипломат рассказал мне, что высокопоставленный чиновник из правительства страны подтвердил своему коллеге из российского МИДа, что столица Бирмы была перенесена в 2005 году из Янгона в Нейпьидо (до марта 2006 года город назывался Пьинман) именно из-за страха военной акции. Мол, Янгон, расположенный в устье одноименной реки, недалеко от Андаманского моря, слишком уязвим для врага. До сих пор чиновники из ГСМР официально объясняют перенос столицы необходимостью ее расположения в центре страны.

Подозрительность, страх перед каким-то врагом стимулирует правительство и на масштабные публичные акции, как, например, перенос столицы, и на грандиозные тайные. "Они поставили по всему городу скрытые камеры", - говорит мой неофициальный гид. Непонятно, то ли паранойя власти толкает ее на столь абсурдные дела, то ли жители, знающие о тайных экзекуциях, чинимых спецслужбами, сами начинают впадать в излишнюю подозрительность.

Полночь. Я вернулся из вечеринки в Британском клубе в отель, но захотел пройтись. В квартале от моей гостиницы пятеро молодых людей чуть старше 20 лет болтали, играли на гитаре. Я зачем-то подошел к ним, немедленно придав собранию незаконность (собираться более пяти человек запрещено). "Хочешь сыграть?" - обратились они ко мне на английском, далеко не совершенном, но английском (привет тем, кто обещал мне языковой барьер). "Нет, спасибо!"

"Да уж, - думаю. - Янгон, полночь, изгиб гитары желтой, как здорово, что все мы здесь сегодня собрались..." Слово за слово. Один из компании говорит, что собирается в Сингапур - сначала поработать, а потом, возможно, и поступить в университет. Это даст ему возможность перебраться в Великобританию, о чем грезит, быть может, любой бирманский юноша. У других долгосрочных планов на жизнь нет.

Через полчаса мы все переместились в комнату к молодой семейной паре. Они назвали это квартирой, но на самом деле это нечто напоминающее комнату в коммуналке. Мне предложили чай и пиво, но попробовать не удалось ничего. Минут через десять после нашего прихода в комнату постучались неизвестные - двое молодых людей. "Пойдем отсюда, - сказал мне один из приятелей, пока неизвестная пара общалась с хозяином. - Они говорят, что просто проходили мимо, но на самом деле они из полиции, им интересно, что ты делаешь с нами". На улице я столкнулся с гостиничным портье. "Мистер Антон, мы все переживаем, где вы. Не самое лучшее время гулять по Янгону. - Он заботливо взял меня под руку. - Вам нравится моя страна?" "Очень!"

Антон Иваницкий, 9 ноября 2007 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования