Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"РОССИЙСКАЯ ЗЕМЛЯ": О том, как умирает и пытается жить русская деревня. Интервью с игуменом Кириллом (Сахаровом) РПЦ МП, настоятелем церкви св. Николы на Берсеневке г. Москвы


Корр: О. Кирилл, недавно руководство Аграрной партии наградило Вас золотой медалью. Расскажите о Вашей работе в деревне. У Вас деревенские корни?

О.К: Я родился в шахтном поселке Артемовске в Донбассе. Отец мой -уроженец деревни Переездное Воронежской области, а мать- с. Старое Меловое Белгородской области. В детстве я часто бывал в этих деревнях, особенно в Переездном.

Корр: А почему такое название - Переездное?

О.К: В 1927-28 гг. родители моего отца переехали из большого русского села Ливенка на свободные земли среди поселений выходцев из Малороссии, которые жили в этих местах 200 с лишним лет.

Корр: Что Вам запомнилось в деревне в детские годы?

О.К: Тяжёлый крестьянский труд, безкрайние поля, множество прудов. Особенно почему-то умиляли соломенные крыши домов.

Корр: А духовно как жила деревня?

О.К: В Павловском районе, где находится Переездное, кроме райцентра была еще пара действующих церквей. Очень много церквей было разрушено. В соседнем с Переездным селе Рассыпном на куполе колокольни я видел множество отметин от пуль. Однажды священник отсюда пришёл в Переездное, чтобы освятить куличи и яйца в великую субботу, а пьяные мужики закрыли его в сарае, где он просидел всю ночь. Пасхальная служба была сорвана...Помню ещё рассказ родственника о том, как переездянские мужики посмеялись над верующей старушкой- подменили ей сосуд со святой водой сосудом с чернилами...И ещё помню как мой ровесник, снимая по моей просьбе икону у себя в доме, чтобы мне её посмотреть, богохульствовал при этом. Несколько десятилетий после массового закрытия храмов в этих местах, крестил детей и отпевал покойников раб Божий Федор, Федор Киприянович. Мне рассказывали, что он был безстрашным человеком и много пострадал за свою веру. Бывало после очередных крестин дадут ему нагоняй местные власти, отвезут в поле подальше от деревни, а наутро он уже в другой деревне молится об усопшем. Никогда не унывал.

Корр: А когда Вы уже в качестве священника стали опекать деревни?

О.К: Систематически это началось с 1991 года, летом, когда я решил приехать в Переездное, чтобы молитвенно помянуть бабушку - мать отца - в день 20-летия её преставления.

Корр: Какой Вам тогда показалась деревня?

О.К: Уже вполне обозначились те негативные тенденции, которые в полной мере раскрылись позднее. Помню разговор с дояркой на скотном дворе. Она сетовала на крайне низкую себестоимость молока, что делало безсмысленным её труд. В деревне стали появляться перекупщики, которые за бесценок скупали живность. Потянулись беженцы из республик бывшего Союза. Стало процветать воровство.

Корр: Вас наградили в частности за установку нескольких десятков поклонных крестов в сельской местности. В чём Вы видите смысл их установок?

О.К: Первый крест мы установили в Переездном при входе на кладбище. Это был один из 7-и крестов, предназначавшихся для установки на куполах нашего храма. Реставраторы честно признались, что в деревянной основе этих крестов есть трещины и поэтому они могут обломиться на высоте. Они сделали новые кресты, а эти мы установили в разных селах Воронежской области. Поклонные кресты в этих сёлах стали центром духовной жизни. Всего мы установили в Воронежской области 12 крестов. Организовали вокруг них небольшие общины, снабдили людей богослужебными книгами. Таким образом, собираясь у крестов в воскресные и праздничные дни, жители этих сёл не будут оторваны от общей соборной молитвы нашего народа.

Корр: Вы занимались ещё и восстановлением сельских храмов?

О.К: Точнее давали импульс к их возрождению. Происходило это следующим образом. Приезжали в какую- либо деревню, где был руинированный храм, вешали колокола на дереве, начинали трезвон. Люди ничего сначала не понимали, потом собирались к церкви. Служим молебен, затем проповедь, общая трапеза. Потом приглашаем всех на трудовой час. Бывали настоящие чудеса. Помню через полтора месяца после нашего появления в селе Ерышевка. получаю письмо от местных жителей, в котором мне они сообщают, что уже покрыли крышу, настелили полы, вставили окна и даже цветники вокруг церкви разбили.

Корр: А как местные священники относились к Вашей деятельности?

О.К: Конечно, мы согласовывали наши действия с местным благочинным. Он нам не препятствовал и за это спаси его Господи. Признаюсь, однако, что бывали недоразумения. Вспоминаю учредительное собрание общины в Рассыпном. Слушаю Вас - говорит благочинный. Нам бы церковь открыть - я дам Вам образец документов. Нам бы её отреставрировать - Ваши отцы её разрушали, Вы и восстанавливайте. Нам бы священника - священников не хватает. А как же службы - я не могу, у меня свои службы и т. д. Я тогда почувствовал, что при таком отношении вряд ли дело далеко пойдёт...

Корр: А какие ещё были сложности с местным духовенством?

О.К: Однажды в Рассыпном в пруду я крестил 53 человека. Безплатно. На следующий год благочинный запретил, так как роптали местные священники. А люди жаловались, что за крещение дорого берут. Вот такой замкнутый круг.

Корр: А как Вас воспринимало местное начальство?

О.К: Не помню ни одного серьезного эксцесса. У них без нас проблем выше крыши. Со многими руководителями пришлось побеседовать. Говорили они примерно одно и тоже: высокие цены на горючее обессмысливают крестьянский труд, молодежь покидает деревню, а народ спивается. Руководитель хозяйства в селе Лесково после освящения правления и его дома рассказывал, что недавно уволил несколько доярок за пьянство. Последние новости отсюда неутешительные: хозяйство в Лесково полностью развалил ось, а в Переездном вырезали весь скот.

Корр: Неужели ничего не делается для пресечения этого зла?

О.К: Этот же руководитель рассказывал, что все знают в каких домах села гонят самогон или продают некачественный спирт. Милиция бездействует, ссылаясь на неприкосновенность частного жилища. Вот и наркотики пришли в деревню...После дискотеки около клуба валяется множество шприцов. Я абсолютно уверен, что народ сознательно спаивают. Смертность ужасающая. Отчетливо это вспоминаю по Лескову.

Корр: Вот вы дали импульс возрождению этих храмов. Кстати скольким?:

О.К.: В Воронежской области 13-ти.

Корр: А дальше что?

О.К.: Помню в селе Серяково совершили первую службу в престольный день на Усекновение главы св. Иоанна Крестителя и люди спрашивают: когда Вы нам храм откроете? А мы говорим - уже открыли этой службой. Они: а дальше что? А дальше мы в течение нескольких дней проведем здесь генеральную уборку и соорудим иконостас. Вы же потом приходите каждую субботу и воскресение и после уставной молитвы протрите вот этот подоконник и поставьте банку с цветами, а потом то же самое сделайте со следующим подоконником. То есть расчёт такой, что благодаря регулярной молитве произойдут подвижки, цепная реакция. Так часто бывает. Очевидно, что нужно начинать не с составления огромных смет и потом хвататься за голову, а именно с молитвы. Молитва творит чудеса.

Корр: А занимались ли вы реставрацией храмов?

О. К: Да, в Рассыпном, например. Более того, полагаем и сейчас её продолжить. Сложность в том, что местные жители и местная власть совершенно безденежны.

Корр: А где Вы ещё проводили подобную работу?

О.К.: В Волоколамском районе Подмосковья при владыке Питириме. Он приглашал меня опекать подворье Иосифо-Волоцкого монастыря в селе Покровском. Владыка возлагал на нашу общину большие надежды в плане подъема земли. К сожалению, он умер в 2004 году, так что мы недолго трудились под его опекой. В Подмосковье, мне показалось, что заброшенных полей ещё больше чем в Воронежской области, а это лишь в 100 км от Москвы... Кстати, везде где мы появлялись там, а это было впервые, теперь уже храмы служат: Теряево, Ильинское, Ботово, Амельфино...

Корр: А где Вы трудитесь сейчас?

О.К.: В Тверской области. Здесь община имеет несколько домиков. Установили с десяток поклонных крестов, копаемся в руинах нескольких храмов в вымирающих деревнях. Здесь положение ещё хуже. Журнал "Русский дом" писал, что ежегодно с карты Тверской области исчезает около 40 деревень. Одна исчезла на наших глазах - Райки в Лихославском районе. Можно ещё понять временное приостановление появлений новых населенных пунктов, но когда исчезают те, где жили люди столетиями - это ужасно. Главная причина деградации и вымирания – ужасающее пьянство и безработица. Очень много заброшенных деревень. Этой зимой много приехало южан. Земельные паи скупаются за безценок. На бумаге в районе более полутора сотни фермеров, а реально 3 человека, а ведь дотации и льготы получили все.

Насчет пьянства. Местный житель 50-ти лет рассказывал, что из его класса половина мужчин уже умерла от пьянства. Говорю ему: ну что ж ждите пару тысяч китайцев для заселения земли. Ой, не надо, говорит. Так что ж Вы спиваетесь и не рожаете детей!

Корр: Давно были в последний раз?

О.К.: На той неделе. Привозили гуманитарный груз для одной из сельских школ - большое количество учебников, карт - дар школы № 19 - лучшей гуманитарной школы столицы, которую мы опекаем.

Часть пути из-за бездорожья пришлось пройти пешком. Наверное, со стороны я выглядел экзотично: в рясе, с сапогами на верёвке через плечо, с глобусом в правой руке.

Корр: Проводите ли Вы какую-либо просветительную работу?

О.К: Организуем библиотеки духовной литературы. Дело в том, что закрываются сельские библиотеки, висит угроза закрытия над сельской школой, которую мы пытаемся спасти. Кроме того, наш прихожанин, известный певец Алексей Познахарев дал много концертов в деревнях, которые мы опекаем. Было умилительно наблюдать как жители воронежских сел - выходцы из Малороссии, называющие себя русскими хохлами, восторженно реагировали на песни из альбома Алексея - "Мы русские, с нами Бог!"

Корр: А в деревнях Тверской области также никакой борьбы с пьянством не проводится?

О.К: Борьбы не замечено. На той неделе в один из дней возвращаемся мы поздно вечером с прогулки, видим в сельском магазине продавщицу с мужем. Зашли, разговорились. Пришёл покупатель - трясущаяся женщина из соседней деревни за бутылкой водки. А время - около 23.00. Она, кстати, бывшая учительница. Муж продавщицы рассказал, что зимой эта женщина едва не замёрзла. Она была в таком сильном опьянении, что не могла идти. Он, находчивый, сделал вот что. Взял бутылку вина, поднес её к лицу этой женщины - она потянулась и пошла вперед. Только он опустит бутылку - женщина останавливается. Снова поднесёт - она движется вперед. Жуткое зрелище! Кстати, не раз приходилось слышать, что в спиртное добавляют наркотические вещества - отсюда такая сильная зависимость. Рассказывали: гонят в доме чистый самогон, а мужики его не пьют - их тянет в магазин на привозную водку. Значит, что-то такое есть в составе спиртного, продающегося там, что вызывает такую сильную зависимость.

Корр: Что же делать?! Всё так мрачно.

О.К: Исчерпывающие рекомендации дать затрудняюсь. Есть, однако, вещи, которые лежат на поверхности.

1.Начать, наконец, систематическую работу по ограничению пьянства. Вспомнил: в одной деревне живёт мужчина с тяжко болящей матерью, бывшей учительницей. Сам он ничего не получает, а пенсию матери тут же с дружками пропивает. Дважды я эту женщину причащал. Когда вспоминаю обстановку внутри их дома, в памяти всплывают картины из "Вечеров на хуторе близ Диканьки" Н. В. Гоголя.

2.Не налогами душить оставшихся сельских могикан, а дотировать их за то только, что они ещё живут на земле в деревнях. Ведь Вы посмотрите, что получается: от одной деревни вымирающей до другой несколько десятков километров. А ведь это наш тыл, резерв, в виду грядущих неизбежных катаклизмов. Мы списали долг Монголии в 6 млрд. долларов, Ираку - в 23 млрд. а на национальный проект по развитию сельского хозяйства выделяем 1 млрд. Абсурд! В одной деревне контролёр по энергоснабжению мне рассказывал, что в некоторых деревнях бабушки, хлебнувшие лиха на войне, проработавшие несколько десятилетий в колхозах, получают пенсию в 1800 рублей, а их ещё заставляют приобретать новые счётчики за 600рублей. Где, говорит, чайком напоят, а где кочергой погонят. Штрафы принципиально не накладывает, стыдно.

3.Срочно провести противоаварийное работы в разрушающихся сельских храмах (их 70% по России таких). Особенно спешить надо подлатать крыши, иначе будет поздно. Это, наверное, задача №1.

4.Не трогать сельские школы, почты, библиотеки. Не будет их - вымирание ускорится семимильными шагами. А вот с магазином сложнее. Самый доходный товар в них - водка. Уж не знаешь, что лучше - такие магазины или автолавки. Да мало ли ещё. Вот, например, прогуливаюсь в соседнюю деревню и отмечаю, что дорога заросла в большей степени, чем в прошлом году. А ведь эти мелочи тоже влияют на настроение и жизнедеятельность местных аборигенов. Постоянно возникало желание среди деревни покосить траву в рост человека, собрать множество бутылок, которыми усеяна деревня, снабдить медикаментами местного фельдшера, купить товар на почте и в магазине, чтобы поддержать деревню и т. д. Впрочем, члены нашей общины всем этим и занимались. Очень важно людей сплотить, оказать им целевую материальную помощь. Верю в целительную силу воздействия православных общин на гнойные раны наших деревень. Подкрепить бы ещё энтузиазм серьёзными материальными ресурсами.

Корр: Спаси Господи Вас за Ваши труды и интересную беседу.

Беседовал председатель комитета
по культуре, искусству и духовному воспитанию
Центрального Совета Аграрной партии России
Фролов В. А., почетный попечитель
церкви св. Николы на Берсеневке

"РОССИЙСКАЯ ЗЕМЛЯ", 31 июня 2007


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования