Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ФОМА": Протоиерей Димитрий Смирнов: "Дедовщина появилась из-за абортов"


Протоиерей Димитрий Смирнов родился в Москве 7 марта 1951 года. Окончил художественно-графический факультет Московского государственного педагогического института. В августе 1978 года поступил в Московскую духовную семинарию в Сергиевом Посаде, которую закончил экстерном за два года, и через год поступил в Академию, которую закончил также экстерном за полтора года. В 1980 году был назначен священником в штат Крестовоздвиженского храма г. Москвы. С января 1991 года является настоятелем храма cв. Митрофана Воронежского. Впоследствии - настоятель еще восьми храмов, два из которых находятся в Московской области. В настоящее время - председатель Отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями, декан факультета Православной культуры Академии ракетных войск стратегического назначения им. Петра Великого, сопредседатель Церковно-общественного совета по биомедицинской этике Московского Патриархата. Женат, дочери тридцать два года.

Как известно, до 1917 года Русская Православная Церковь молилась за христолюбивое русское воинство и благословляла его. Но сегодня нашу армию чаще награждают другими эпитетами. Многие годы мы слышим, главным образом, о тяжелейших армейских проблемах, причем складывается впечатление, что либо их решением никто всерьез заниматься не хочет, либо они уже в принципе неразрешимы. Может ли Русская Православная Церковь чем-то помочь в этой ситуации, и если да, то как? На этот и другие вопросы ответил "Фоме" протоиерей Димитрий Смирнов, председатель Отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями Московской Патриархии Русской Православной Церкви.

Изменения - после Второго пришествия

- Отец Димитрий, как Церкви работать с нынешней армией?

- Очень просто. Армия, как известно, состоит из людей. У каждого человека есть душа. И деятельность Русской Православной Церкви направлена к этой душе. Какая разница - солдат это или пекарь, учитель или дворник, космонавт или спортсмен? Это не играет никакой роли. Воздействие на душу человека, конечно, улучшает его внутреннее состояние и, если речь идет об армии - общую ситуацию в армии, которая представляет собой совокупность людей, помещенных в одно место в экстремальных условиях.

- Но, в отличие от пекаря или космонавта, военный - это "человек с ружьем". В Требнике <...> Петра Могилы <...> есть чин освящения оружия. Но с тех пор отношение к человеку, у которого в руках оружие, изменилось - или не изменилось? Ведь он должен его применять...

- Конечно, должен. А иначе зачем же оно нужно? Он должен меня защищать. Я же не могу - я уже старенький... Поэтому ему и дается оружие.

- Но защищать нужно, когда нападают.

- Не только. Иногда для профилактики - чтобы неповадно было.

- И до какой степени простирается влияние Церкви на этого "человека с ружьем"? Государство-то у нас светское.

- А Россия всегда была светским государством. Со времен крещения Руси. Что там было до этого - полный мрак, этого мы не знаем. Может, там жрецы командовали, может, тогда и было религиозное государство. В Европе вообще всегда были только светские государства, за исключением Ватикана. Это Иран - исламская республика: там религиозные лидеры играют политическую роль. В России никогда такого не было. У нас наоборот, главой Церкви по законам Российской империи был император, как в Англии. А до Петра Первого было разделение светской и духовной власти.

- То есть ничего принципиально не изменилось?

- Ну, принципиально с тех пор, как Бог создал человека и Адам согрешил в раю - вообще ничего не меняется. Принципиальные изменения будут по Втором пришествии Христа.

- Однако государственное устройство, в которое включена армия, все же время от времени претерпевает существенные изменения. Так, например, до 1917 года духовное окормление военных в России осуществляла Русская Православная Церковь. Начиная с военных училищ, потом непосредственно в войсках и дальше на всех уровнях.

- Начиная с начальных школ - в стране было восемьдесят тысяч церковно-приходских школ.

- Но потом у нас почти на сто лет священников в армии заменили комиссары. А теперь светский характер государства подчеркивается, как правило, тогда, когда утверждается, что Церковь не должна активно вмешиваться в работу государственных институтов. И раз армия - государственный институт, значит, Церковь не должна ее духовно окормлять.

- Простите, но это уже нарушение Конституции. Большинство наших солдат - православные христиане. И они не желают на время своей службы отрываться от Церкви. По какому праву их лишают возможности исповедовать свою религию?

- А они действительно хотят ее исповедовать?

- Конечно. Особенно в местах военных действий. Жаждут! Если кто не крещен - жаждут принять крещение, причащаться, исповедоваться. Вот недавно были учения, называются "Щит", в них участвовали тысячи солдат. Стоит палатка - храм, и рядом палатка армейского воспитателя: храм полон, а к воспитателю идут единицы. Вот вам и ответ. Человек без религии жить не может. Если человек безрелигиозен, он, извините меня, психически неполноценен. Религиозность - это фундаментальное свойство человеческой личности. Если ее нет, если она каким-то образом стерта, значит, человек как-то зомбирован. А нормальный человек - религиозен. Глубина, степень, качество его религиозности, естественно, разные. Но сама религиозность есть абсолютно у всех.

- Ну, в "горячих точках" - это понятно...

- А у нас долго был такой период, когда через "горячие точки" прошла не только вся армия, но и практически вся милиция. Как пули засвистят - сразу: "Господи, помоги!"

Армия как... детский коллектив

- Но сегодня армия у нас ассоциируется, в первую очередь, не с боевыми действиями, а с дедовщиной, неуставными отношениями.

- Естественно. Всегда обсуждаются пожары, убийства, большие автокатастрофы. Потому что это аномально, это беспокоит людей. Но дедовщину ведь не армия создает, а весь строй нашей жизни. Дедовщина возникает тогда, когда семьи становятся однодетными. Ребенок вырастает в тепличных условиях под маменькиным крылом, а потом попадает в экстремальную среду и впадает в состояние стресса. А если бы в семье было три парня, он бы знал, как за себя постоять, и вообще никаких проблем не было бы. Ведь раньше этой проблемы никогда и не было. Она возникла из-за колоссального количества абортов. И из-за того, что 40% мальчиков рождается без папы.

Наша армия - это детский коллектив, где собраны люди одного возраста.. А это ведь противоестественно: в нормальной многодетной семье ребенок живет в разновозрастной группе - один братик старше, другая сестренка младше - и он в течение восемнадцати лет учится выстраивать с ними отношения. В однодетной семье этого не происходит. И, естественно, тот, кто посильнее, начинает клевать слабых.

Дедовщину порождает сознание народа, который ненавидит детей. Народа, чьи женщины не хотят рожать. Они хотят самореализовываться и комфортно отдыхать. И вот - плоды. Мы же не слышали ни о какой дедовщине в царской армии. Потому что туда попадали дети из многодетных семей. Все. Попробуй там кого обидь - он тебе обидит!

- Но проблема-то не только во взаимоотношениях солдат между собой, с офицерским составом тоже все неблагополучно.

- Так офицеры-то такие же, из таких же однодетных семей. Они тоже не знают, как обращаться со старшими, как с младшими. Этому же в военном училище не учат. Есть, конечно, устав, но устав - это чистая теория, а практических навыков-то нет. А коммунистическая идеология, на которой почти сто лет строилась воспитательная работа в армии, не предполагала обучать людей братолюбию. Там все было замешано на ненависти, на зависти и так далее. Поэтому-то присутствие священника в армии и необходимо - чтобы, обращаясь к духовным корням человека, вновь все доброе воскресить. В армии сейчас трудятся две тысячи священников, но этого, конечно, недостаточно. Хотя все-таки есть надежда, что те, кто в нашей стране принимают решения, захотят присоединиться к сообществу цивилизованных стран: ведь во всех странах, кроме Китая и Северной Кореи, военное духовенство есть. Даже в Америке.

- И к какой конфессии это военное духовенство принадлежит?

- К разным. На каждую тысячу представителей одной конфессии есть свой военный священник. У нас подавляющее большинство военных - православные, ну, еще какое-то количество ребят из исламских республик. Значит, должно быть какое-то количество мулл, как было в царской армии.

- Но ведь некая часть людей, по-видимому, до конца еще не решили для себя вопрос своей религиозной принадлежности или считают себя атеистами.

- Конечно, определенный процент атеистов есть. Правда, обычно сознательный атеизм бывает скорее у людей зрелого возраста. А молодежь... она вся в Бога верит. Это единичные случаи, когда молодой человек говорит: "Я в Бога не верю!" Таких один, ну, может быть, два найдется на дивизию. А некоторые вообще заявляют: "А я - сатанист!" Но это же несерьезно, это говорится просто чтобы подразнить взрослых.

- А что говорят отцы-командиры? Те, которые заканчивали еще советские училища и академии со всем их обязательным идеологическим набором, и те, кто сейчас заканчивает военные училища и академии.

- Молодые офицеры - практически все верующие. Но они духовно необразованы, потому что в военных училищах до сих пор нет соответствующей дисциплины. Что очень печально. Их надо было бы духовно образовать, тогда бы и отношение к солдату было другое, и в солдатских коллективах они бы во многом могли бы помочь, чтобы не было всех этих аномальных явлений. Но они не вооружены христианским учением. Хотя в целом они - верующие. Заядлые атеисты встречаются только среди старших офицеров, ближе к пенсии - все-таки советская власть рухнула уже давно, и за это время выросло совсем новое поколение и офицеров, и солдат. Это совершенно другие люди.

- В одном из интервью Вы говорили, что в некоторых высших военных учебных заведениях читается курс введения в Православие. Приносит ли это какие-нибудь плоды?

- Ну, если бы это не приносило плодов, то этим, наверное, уже бросили бы заниматься. А здесь эффективность просто потрясающая. Вот я пятнадцать лет возглавляю факультет православной культуры в Академии ракетных войск стратегического назначения. И среди тех людей, которые за это время прошли наш факультет, нет ни одного правонарушителя. У них и процент успеваемости намного выше, чем у всех остальных. Эти люди востребованы, они и служат все прекрасно - восемьсот офицеров уже служат. Это совершенно другой народ. Надежный. Однажды провели даже такой эксперимент: была устроена провокация - выборочно некоторым слушателям предложили десять тысяч долларов за то, чтобы какую-то там информацию передать "враждебной разведке". И ни один из прошедших факультет православной культуры на это не поддался. А что такое для курсанта десять тысяч долларов? Вы можете себе это представить? Вот какая нравственная устойчивость. Вот что дает вера.

- Но ведь курс введения в православную культуру не тождественен воцерковлению. И если человек не ходит в храм, не исповедуется и не причащается...

- А они ходят. И исповедуются, и причащаются. Они, пока учатся, начинают воцерковляться. Сами. Все сугубо добровольно. Никто их силком на аркане не тянет. Да и как это вообще возможно? Здоровый мужик под два метра ростом, в сапогах - как его затянешь? Он сам идет. Он русский. А то, что мы - русские, в нас гораздо глубже советского. С советским все просто: отмыться в бане - и все советское сойдет. Поэтому армия и Церковь - два института, которые имеют у народа наибольшее доверие.

Мусульманин - понятнее неверующего

- И все-таки проблемы в армии существуют.

- Безусловно. Ситуация в армии много хуже, чем мы можем представить. Нравственный уровень, язык, на котором там говорят, количество выпиваемого и так далее. Действительно, есть очень много реальных проблем, которые нуждаются в решении. И без духовенства, которое всегда укрепляет нравственную силу в народе, их не решишь.

- А не пытаются ли на духовенство возложить функции комиссаров?

- Наоборот, вся инертная коммунистическая система этому сопротивляется. И только энтузиазм духовенства пытается это преодолеть. Нам приходится туда пробиваться. Потому что мы любим солдат, любим наших парней и хотим им помочь. А больше никого вообще это не волнует. Всех волнуют только деньги. Причем - в своем кармане. В нашем государстве людей, которые принимают решения, чиновников разного уровня интересует в основном собственное благополучие. А если б это были люди христиански настроенные, какой бы мы сейчас рывок вперед сделали! Нас бы уже никто не догнал. Но из-за того, что все растаскивается, и вся энергия души тратится на то, чтобы сначала украсть, а потом все это сохранить, государству мало что остается.

- Но здесь есть некоторое противоречие: с одой стороны - Вы говорите, что у людей есть доверие к Церкви и тяга к ней, а с другой - наоборот, что идет инерция отторжения.

- Так одно дело, когда я говорю о людях, которые действительно идут в Церковь, а другое - о чиновниках, которые Церкви мешают. Ведь кто такой чиновник? Это человек, который хочет минимально работать и максимально за это получить. Зачем ему лишние проблемы? Пришел священник - значит, нужно организовать встречу, нужно устраивать какую-то молитвенную комнату... И чиновник говорит: в уставе про это все ничего не написано. Понимаете? Ну, неохота ему ничего делать. Это лишние хлопоты. Его ведь что интересует? "Так, солдатики, по сто рублей скиньтесь - у меня завтра день рожденья". Так что никакого противоречия в моих словах нет. Я просто говорю о разных контингентах. Но даже чиновника присутствие священника будет немножко останавливать. Что говорит ему Церковь? "Дорогой, придет в твою часть новобранец - ты его не обижай, нехорошо, грех это - он твой младший брат". Церковь говорит: "Знаешь, мародерство - это нехорошо, за это вешать надо - ты ведь солдат, ты не вор, не бандит, не путай". Кто ему это скажет? Только священник.

- А есть прецеденты, когда воцерковляются офицеры?

- Да, безусловно. Сколько угодно.

- Вы говорите, что в армии сейчас служат две тысячи священников. Это специально подготовленные люди?

- Нет, никакой специальной подготовки у них нет. Это обычные приходские священники, исполненные энтузиазма и любви к воинам, которые в свободное от основной службы время, по благословению своего правящего архиерея, приходят в военные части и начинают там работать. Совершенно бесплатно.

- Но это же специфическая паства. Как без подготовки с ней общаться?

- Так мы же не учим их автомат перезаряжать. Перед тобой - человек. Что в храме, что там.

- И все-таки, чтобы говорить на понятном человеку языке, нужно знать этот язык.

- Ну, язык, на котором говорит современное воинство, у нас знают все с детского сада.

- То есть Вы считаете, что никакой особой подготовки не нужно?

- Нет, какая-то минимальная нужна. Поэтому раз в год мы устраиваем сборы для военного духовенства, проводим инструктажи, рассказываем о методиках, делимся опытом.

- А непосредственно в каких-то военных дисциплинах священник должен разбираться?

- Так если уж он начинает работать в войсках, через год он в этой специфике уже как рыба в воде. А потом, большинство наших священников - бывшие офицеры. Практически 100% прошли армию. Это для них знакомая среда.

- Обычно на приходе священник имеет дело и с детьми, и со стариками, с проблемами родителей и детей, вопросами воспитания, помощи убогим. В армии же состав более или менее однородный по возрасту и полу.

- Но это же члены тех самых семей, внуки тех самых стариков, с которыми батюшка общается на приходе. Просто они в данный момент "экстерриториальны" по отношению к своим семьям. Какая разница?

- Разница в том, что в армии совершенно по-другому выстроена внутренняя жизнь, и это замкнутое сообщество вполне может начать отторгать верующих или даже преследовать их, потому что они живут не по тем правилам.

- Да, такие явления бывают. Ну, не то чтобы преследуют, подсмеиваются, например...

- А не бьют?

- За это? При советской власти - было. Сейчас нет.

- То есть сейчас в армии в целом к верующим отношение лояльное?

- Доброжелательное.

- А с мусульманами, которые оказываются в одной части с православными, бывает какая-то конфронтация?

- На религиозной почве - никогда. Наоборот, мусульмане очень уважают русское духовенство. Хотя бы потому, что мы к ним хорошо относимся. Верующий мусульманин - он нам гораздо понятнее, чем неверующий наш.

Нельзя любить того, кого боишься

- Сейчас много говорят о необходимости патриотического воспитания. Но никто толком не может определить, что это такое. Вот в СССР - там все было понятно. А сейчас никто не понимает, каким оно должно быть. Это религиозное воспитание?

- Для нас это, конечно, религиозное воспитание. Потому что мы воспринимаем свою Родину как Святую Русь.

- Но на государственном уровне нет какого-то общепринятого определения.

- Нет. Считается, что должна быть любовь к Родине. Как ее воспитывают? Естественно, с помощью мероприятий. Это провели, это провели... И от этого возникнет любовь?

- А как ее воспитывает Церковь?

- Мы возвращаем людей ко Христу. На примере тех святых, которые жили здесь, на нашей Родине. Показывая идеал человека в нравственном развитии. В частности, воинов. Мы говорим: посмотри, вот ты - воин, и Александр Невский - воин.

- А опыт Великой Отечественной войны используете?

- Конечно. Вот, к примеру, Николай Гастелло и две сотни человек, которые так же, как он, вместо того чтобы выброситься с парашютом, ценой собственной жизни нанесли ущерб врагу и отдали душу свою за други своя.

- Так ведь они погибли за советскую Родину...

- Да это все пропаганда. Ну, может, какой-то политрук и крикнул пару раз: "За Родину, за Сталина!"... Просто раньше было: за веру, царя и отечество. Веру большевики убрали, отечество подкорректировали, место царя занял Сталин. Вот и получилось - за Родину, за Сталина! Но народ-то был верующий. В 1937 году была перепись населения - так больше половины населения написало в анкетах, что они верующие, православные. Письменно! Если бы исход войны зависел от советских людей, Сталин не восстановил бы патриаршество. В 1943 году! Нашел время собор собирать! На военных самолетах из лагерей привезли архиереев. Чего это вдруг - посреди войны? Да потому что трон зашатался. Про погоны вспомнил, про всех наших русских святых... И все это вернул. И отменил Союз воинствующих безбожников. И сразу коренной перелом. Народ увидел, что Церковь уже не гонима. И пошло. А так все сдавались бы в плен: за Сталина воюйте сами. Нельзя любить того, кого боишься. Да, народ смотрел на руководителей страны как на идолов, потому что народ был простой, доверчивый. Но испытывал по отношению к ним не любовь, а ужас. Это молодежь была оболванена, как хунвейбины у Мао Цзедуна. А люди зрелые все прекрасно понимали.

- А что бы хотелось получить в идеале?

- Структуру военного духовенства, как везде - и в Америке, и в Европе.

- Вы имеете в виду, чтобы было принято решение на государственном уровне?

- Да. И чтобы была финансовая поддержка. Чтобы не на одном энтузиазме все держалось. А то выдохнется ведь. Нужно, чтобы государство осознало, что это необходимо нашей армии, и выделило на это средства. Чтобы создать определенную структуру, обдумав все по-умному. Даже если на это потребуется не один год.

- И чиновники, принимающие решения, к этому склоняются?

- Движение к этому есть. С каждым годом все больше и больше.

- А контрактная армия не могла бы помочь решению армейских проблем? Многие видят в ней панацею.

- Знаете почему? Потому что людей нет. Молодежи нет при таком чудовищном количестве абортов. Вот и вынуждены искать способ набирать в армию стариков. Неужели государство стало бы давать на это деньги, если бы было достаточное количество солдат призывного возраста? Но их нет, поэтому и обращаются к взрослым мужикам, причем к таким, у которых ни семьи, ни работы... Представляете, что за качество будет у этой армии? Это не панацея - это вынужденная мера, чтобы заткнуть хоть какие-то дыры.

- Есть смысл священнику работать с контрактниками?

- Это раз в десять тяжелее. Ну, представляете, взрослые мужики, а тут дядя с бородой им что-то рассказывает... А они уже прожженные циники, у некоторых алкоголизм по меньшей мере второй степени. Молодые ребята - они верующие, а эти кто? Еще Суворов говорил: неверующее войско учить - все равно что перекаленное железо точить. Полная бессмыслица. То есть какие-то задачи они, конечно, могут решать, но это уже не армия...

- А руководство вооруженных сил считает так же?

- Мы проблему понимаем одинаково и болеем за это одинаково. Но у них руки связаны, они же люди военные. Это все властями решается.

- Но "косить"-то от армии не перестают. И родители стремятся уберечь своего ребенка от призыва.

- Единственного - всегда будут стараться уберечь. Даже если каждому призывнику будут выдавать золотые сапоги, белого коня и обслугу. Потому что единственный. А когда у матери восемь детей - фу, хоть старшего отправила! Эта проблема решается только в семье. Восстановится нормальная семья - будет и нормальная армия. Не будет семьи - не будет армии. Не будет армии - не будет государства. Не будет государства - не будет народа.

Марина БОРИСОВА

Май 2007 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования