Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"THE STANDARD": Дни, проведенные в Лхасе. Персона Далай-ламы вызывает у местных жителей восхищение и ненависть


Тибетцы почитают своего правителя в изгнании. "Если я когда-нибудь встречусь с Далай-ламой лицом к лицу, то могу умереть спокойно", - говорит Хенпо, таксист  из Лхасы, тибетец приблизительно тридцатилетнего возраста. Хенпо - это его ненастоящее имя.

Иначе рассуждает Лин Фен, фотограф, родом из китайской провыинции  Сычуань. Он очень жестко реагирует на новость о том, что Далай-лама проведет в Пекине переговоры о возможности своего возвращения на родину. "Если Далай-лама вернется сюда, в Китай, я убью его. Мы все убъем его, - восклицает Лин, оживленно жестикулируя. - Вы знаете, он возомнил себя китайским императором". В это время подбегает его жена и старается утихомирить разбушевавшегося мужа.

42-летний Лин переехал в Лхасу пять лет назад и зарабатывает себе на жизнь, фотографируя туристов на фоне дворца Потала, огромной, в тысячу комнат,  бывшей резиденции Далай-ламы. Лин делает свои фото на Народной площади, это уменьшенный аналог пекинской Тянаньмэнь перед дворцом Далай-ламы. В фокус его фотоаппарата попадает дворец Потала вместе с флагштоком, на котором развевается флаг КНР. Недалеко, у ног монумента в честь мирного освобождения Тибета в 1951 году, стоит военный патруль.

После освобождения Лхаса была значительно китаизирована. Если бы не многочисленные монастыри и мощеные дорожки в городском районе Бархор, этот город ничем не отличался бы от тысяч провинциальных китайских городов. Главная улица города - Пекинская - проходит сразу за дворцом Потала. Здесь преобладают торговые точки, такие, как магазины сети розничных продаж одежды "Септволф" и закусочных "Сычуань". Согласно докладу Госдепа США за 2005 год по правам человека, число иммигрантов-ханьцев (китайцев) в Лхасе становится все более значительным. "По официальным данным, в Лхасе при населении в 409 500 человек проживают около 100 тысяч китайцев. Однако многие эксперты считают, что китайцы сегодня составляют половину населения этого города", - говорится в докладе.

Лхаса соединена железной дорогой с остальной частью Китая (поезда приходят из Пекина, Шанхая, Чэнду, и Гуаньчжоу), и сегодня сюда приезжают все новые и новые мигранты.

За пределами Лхасы можно увидеть Тибет в его традиционном обличье. С конца ноября по май "автономный регион" скован зимой. Высокогорные дороги блокированы льдом и снегом, знаменитые тибетские бирюзовые озера скованы морозом. Но все равно большая часть территории Тибета и монастыри остаются доступными. Зимой в низкий сезон, когда нет приезжих, можно взглянуть на все глазами местных жителей, и в этом есть своя прелесть.

Возьмем, к примеру, горячие источники Тэцзонг. Гейзеры, бьющие прямо посередине ледяного поля на высоте 4200 метров над уровнем моря, находятся под опекой буддийских монахинь. Тэцзонг, находящийся в трех часах езды от Лхасы, - самое популярное место отдыха в Тибете. В реальности это маленькая деревушка, в центре которой расположен женский буддийский монастырь Тидрум.

Около 120 монахинь заботятся о купальнях, захудалом деревянном мотеле и магазинчике, в котором продается пиво и четки из бисера, и кухне, где можно отведать лапшу, чай с салом яка  и приправленный соусом карри картофель. Дорога в эту деревеньку вьется вокруг заснеженных горных склонов и замерзшего водопада. Когда мы прибыли, то увидели с десяток весьма грязных (несмотря на наличие купален) монахинь, пытающихся с помощью веревок вытащить из кювета тяжело груженый грузовик. Гул их голосов все более усиливался по мере того, как им удавалось вытащить грузовик.

Источники разделены на две купальни - мужскую и женскую, между которыми установлен ветхий заборчик с многочисленными дырками в нем. Мужская купальня находится чуть выше по течению протоки, и получается так, что женщинам приходится омываться в уже использованной воде, что не совсем по правилам. Монахи, отдыхающие, сельские жители раздеваются донага, оставляют одежду на скалах и омываются с мылом и шампунем, при том,  что температура вне источников близка к нулю. Местные жители говорят, что самое лучшее место для купания - после наступления темноты, когда температура падает совсем низко.

Внутри храма монахини непрерывно в течение всего дня поют. При этом одна часть зала повторяет мантру, а другая - молитвы наподобие стихов. Эти молитвы произносятся  все быстрее и быстрее, словно закручивающиеся в тугую спираль, которая в кульминационный момент будто бы разрывается.  Свои дни монахини проводят в различных делах.. Одни монахини едят, другие полируют медные шары, третьи хихикают и болтают о чем-то, играя с одеждами друг друга. Старая монахиня подметает вокруг их ног, другая пьет горячий чай из фляги, третья заливает масло в светильники. Одна монахиня вроде бы спит, глаза ее закрыты, а голова положена на столб. Но по движению губ видно, что она шепчет мантру. Еще одна монахиня сидит позади большого донгченга - огромного тибетского ритуального горна, издающего гортанные звуки монашеской молитвенной музыки. "Добро пожаловать в наш монастырь", - говорит одна монахиня на чистейшем английском, а другая протягивает нам бисквит с кремом.

Поездки в Тецзонг обычно объединяются с посещением Дригунг Телль, известного своими "небесными похоронами". Красно-белые здания монастыря лепятся  к горе, на вершине которой на высоте 4 280 м и происходят похороны, именуемые "джхатор". Это место заметно по кружащим над ним воронам и иногда стервятникам. Однажды запрещенный китайским правительством, этот обряд ныне вновь практикуется, но доступ на него существует только для монахов и членов семьи усопшего.

Впрочем, неправильно называть это похоронами, так как тело остается на горе для разложения и на съедение хищным птицам. Жители Тибета считают, что душа после смерти полностью и навсегда оставляет тела. И труп для них - это всего лишь кусок мяса. Таким образом, "джхатор" cчитается актом благоволения к другим живым существам, в данном случае - к птицам-трупоедам.

Мы прибываем в монастырь вместе с семьей тибетцев. Их девятилетняя дочь, указывая на сделанные из сосны коробочки перед лестницей, ведущей в храм, произносит: "Там внутри - мертвые люди" . Рядом монахи развлекаются с порванным шлангом, пытаясь окатить друг друга струей. Монах средних лет открывает белую ракушку мобильника "Моторола", пишет на дисплее 3,30 и показывает мне. "Джахтор" начнется в пол-четвертого пополудни. Мы не остаемся.

С виду все тибетские монастыри похожи друг на друга. Побеленные снаружи стены, золотые молитвенные колеса с емкостями для масла у их основания, ритуальные разноцветные флажки, камни, на которых выбиты молитвы. Внутри воздух перемешан с пылью, стены расписаны фресками, повсюду висят фонари. Кругом - ни дюйма свободного пространства. Груды мусора, оставленного верующими у ног статуи божества. На декоративно украшенных полках стоят свитки священных писаний. Лампады заправляются салом диких яков. Оно выливается из светильников, как лава из вулкана. Монахи счищают это перегоревшее сало и помещают в особое хранилище. Паломники дарят так много сала яков, что монахи собирают его в особую посуду и складируют вне пределов храма.

Но у каждого монастыря своя история. Свой собственный стиль. Для Дригунга - это небесные похороны, у Тэцзонга - горячие источники, Сира известен своими схоластическими традициями и монахами, поднаторевшими в дискуссиях, а вот Самье - это обнесенная стеной деревня с монастырем в центре. Всего два часа езды от Лхасы или час езды на машине, затем переправа на медлительной лодке через реку Цангпо и затем еще минут 15 на тракторе - и вот вы в храмовом городке VIII века, окруженном заснеженными горами. Сам храм находится перед площадью, усыпанной горящим можжевельником, принесенным паломниками и рядом торговых точек в том числе двумя магазинами "Чайна мобайл". По грязным улицам бродят яки. Сам храм был сильно поврежден во времена культурной революции и сейчас потихоньку восстанавливается. Подпертый деревянными клетями, гигантский Будда восседает по-турецки позади главного храма.

В то время, как нападение явно принесло серьезные потери, "автономный регион", очевидно, не потерял своей страсти к религии. Американский доклад по религиозной свободе за 2006 год утверждает, что большинство местных жителей практикуют тибетский буддизм. Храмы полны верующих, а на площади перед дворцом Потала двое одинаково одетых пятилетних близнецов имитируют поклоны и другие движения, совершаемые их родителями перед статуей Будды.

Хотя религия по-прежнему в силе,  вера в монашескую систему изрядно поколеблена. Таксист Хенпо говорит, что хотя он и верующий буддист, но не думает, что таковыми являются большинство монахов: "Я бы никогда не стал монахом. Быть им сегодня - все равно, что стать членом коммунистической партии Китая". Многие из них в действительности не монахи, а тайные агенты властей. И монахини тоже продажны.
Вышеупомянутый доклад о религиозной свободе утверждает, что Пекин поддерживает жесткий контроль над главными тибетскими монастырями, включая назначения "патриотически настроенных и набожных" монахов на руководящие посты в них.
Работающим в дворце Потала монахам не разрешается носить их традиционные канареечные одежды, вместо этого их униформа - сине-черная блуза. Видеокамеры установлены в монастыре повсюду. В одной из молелен дворца сидит, скрестив ноги, покрытый одеялом монах. На ломаном английском он выдает, видимо, заученную фразу: "Вы знаете Далай-ламу? Он король Тибета. Но это плохо. Здесь нет его изображений. Он король Тибета".

Любое упоминание о последнем обитателе дворца - Далай-ламе XIV - отсутствует.
По пути в монастырь Сира Хенпо указывает на мрачное, окруженное серыми стенами здание тюрьмы Драпчи. Он говорит, что его двоюродный брат сидел здесь с 1996 года, когда был арестован, будучи 12-летним послушником за участие в антикитайской деятельности. "Условия здесь ужасные, - говорит он. - Нам было позволено навещать его раз в месяц и приносить еду".

По прибытии в Сира пошел снег. Множество монахов сидит по-турецки на красных подушечках во дворе храма, это и есть место для дебатов. Эти дебаты - наполовину танец, наполовину театр. В конце своей речи каждый монах хлопает в ладоши так сильно, что его кожа розовеет, высоко поднимает ногу и затем скрещивает руки, давая понять, что он закончил свою речь. Такое пугающее хлопанье символизирует устранение лжи и обретение истины, означая "то, что я только что сказал, - истина".  Временами дебаты приобретают формы физических упражнений, монахи хватают друг друга за руки, игриво при этом похлопывая по плечу.

Перед тем, как высадить нас в Сира,  Хенпо говорит, что он надеется на скорое возвращение Далай-ламы в Тибет: "Многие мои пассажиры говорят, что в следующем году это обязательно произойдет. И эти слова реально меня вдохновляют".

Однако в настоящее время переговоры между Пекином и представителями Далай-ламы (с 2003 г. прошло пять их раундов) приостановлены. Китайский премьер Вэн Чжа бао недавно потребовал, чтобы 71-летний тибетский лидер в изгнании публично провозгласил Тибет неотъемлемой частью Китая, прежде чем произойдет их встреча. А Далай-лама, утверждающий, что он желает не независимости Тибета, но его "подлинной автономии", заявил, что до своего ухода из тела желает вернуться на родину. Будем надеяться, что если это желание Далай-ламы исполнится, фотограф Лин станет большим буддистом.

Дайна Гарднер

21 апреля 2007 г.

Перевод "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования