Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"РУССКИЙ ИНОК": Исповеднический подвиг Бориса Талантова. О новом исповеднике, мирянине Московской Патриархии Борисе Талантове, прославленном РПЦЗ в сонме новомучеников и исповедников Российских Часть вторая


(начало здесь)

Бедственное положение Православной Церкви в Кировской области
Из открытого письма Бориса Талантова от 10 ноября 1966 г.

Вопрос: В печати Западной Европы писали и пишут, причем, часто в виде неполной информации, относительно конфронтации между Церковью и правительством Советского Союза. Можете ли Вы сказать нам, каково в настоящее время положение Православной Церкви в Советском Союзе?

Ответ: Положение Русской Православной Церкви было и остается совершенно нормальным. Вопросы отношения Церкви и государства разрешаются с помощью Совета по делам религии при Совете Министров СССР. Русская Православная Церковь с благодатной помощью Божией спокойно и уверенно осуществляет свою спасительную миссию.

Алексий, патриарх Московский и Всея Руси,
14 марта 1966 года, г. Москва
(Из ответов патриарха Московского и всея Руси Алексия, на вопросы корреспондента итальянского издательства "Эдитори риунити" К.-М. Гаррубя. "Журнал Московской Патриархии", № 4, 1966 г.).

I. Массовое закрытие и разрушение церквей в Кировской области во время антирелигиозной кампании 1959-1964 гг.

Как известно, антирелигиозная кампания 1959-1964 гг. была направлена прежде всего на массовое закрытие церковных общин и ликвидацию церквей (молитвенных домов). Это задача осуществлялась Советом по делам РПЦ (Советом по делам религии) и его уполномоченными на местах, при содействии местных властей.

В Кировской области закрытие церквей обычно производилось так. Областной уполномоченный Совета по делам РПЦ (Русской Православной Церкви) по своему произволу снимал с регистрации или переводил в другое место священника церкви, намеченной к закрытию. Затем он в течение 6-11 месяцев отказывался регистрировать в эту церковь священником кого-либо из предлагаемых кандидатов. Когда представители церковной общины спрашивали его, почему он отказывается зарегистрировать предлагаемых кандидатов, то уполномоченный резко говорил: "Я не буду вам давать отчета в своих действиях". Иногда он просто говорил верующим: "Не ходите, не просите и не уговаривайте. Я никого не зарегистрирую". Нередко бывало и так, что уполномоченный без всяких слов выгонял верующих из своего кабинета. За время с 1960 по 1963 гг. областные уполномоченные Совета по Кировской области (Смирнов, Медведев, Ля-пин) из 80 священников, служивших в 1959 году, 21 священника сняли с регистрации по своему произволу и никого не зарегистрировали вновь.

Пока церковь оставалась без священника, местные органы власти, посредством запугивания, старались принудить выйти из двадцатки нескольких членов, и это объявлялось распадом церковной общины. В то же время облисполком выносил постановление о закрытии церкви и передаче здания местному колхозу или горсовету. Это постановление, в нарушение существующего законодательства, не объявлялось церковной общине, а посылалось в Совет по делам РПЦ. Последний, несмотря на протесты верующих, снимал с регистрации церковную общину и церковное здание передавал "под клуб" местному колхозу. Такое оформление закрытия церкви было вопиющим беззаконием, так как Совету по делам РПЦ из письменных жалоб верующих и от ходоков было хорошо известно, что церковная община не "распалась", что уполномоченный Совета отказывается зарегистрировать кого-либо священником в закрываемую церковь и что церковное здание не требуется колхозу. Поэтому постановление о снятии с регистрации церковной общины и передаче церковного здания колхозу или горсовету не объявляли верующим. Верующие многих закрытых церковных общин в течение нескольких лет добивались того, чтобы им было показано это постановление, но они ничего не добились. Очевидно эти постановления держатся в строжайшем секрете потому, что они представляют собою вопиющее беззаконие.
Сама ликвидация молитвенного здания принимала форму грубого насилия. Она производилась под охраной милиции и дружинников, часто в ночное время. Верующие в храм не допускались.

Материальные ценности изымались без всякой описи. В Кировской области ликвидация молитвенных зданий всегда сопровождалась варварским разрушением интерьеров, сжиганием икон и утвари и хищением материальных ценностей.

После разгрома церкви верующие обычно в течение долгого времени посылали в центральные органы советской власти, Совет по делам РПЦ, Московскую патриархию и в центральные органы печати многочисленные протесты и жалобы, с требованием восстановить церковную общину и возвратить церковное здание.

В ответ на эти жалобы верующие-активисты, как организаторы жалоб, подвергались репрессиям: штрафу, разносу, судебным и административным преследованиям.
До настоящего времени эти жалобы не имели успеха; ни одна закрытая церковь не была восстановлена.

Приведем несколько типичных примеров, основанных на документальных данных.

Пример 1-й. Закрытие и разрушение церкви в селе Рои Арбажского района Кировской области. В глухом месте, вдали от железной дороги и тракта, расположено село Рои, в котором была деревянная Александро-Невская церковь, построенная в 1888 году. Церковная община села Рои была зарегистрирована в 1956 году в законном порядке, имела необходимое число членов и церковный совет. Деятельность общины протекала в рамках советских законов. Община имела достаточный доход для содержания церкви и причта.

Однако, в 1960 году, руководители местного колхоза и сельсовета решили закрыть церковь села Рои. Для этой цели они сначала стали нажимать на местного священника Н. Щелчкова.

Так, в ночь на 12 сентября 1960 года (накануне храмового праздника) они вызвали его в сельсовет. Там были: председатель сельсовета Журавлев, председатель колхоза П. П. Суслов и секретарь парторганизации И. Н. Злобин. Они угрожали ему расправой, если он останется в селе Рои. Потом они пошли в церковную сторожку, где по случаю храмового праздника ночевало несколько старушек. Начальники ночью выгнали на улицу всех старушек, не дав им даже обуться. Одна старушка, которая потеряла на войне мужа и сына, вынуждена была провести эту холодную осеннюю ночь на улице.
Уполномоченный Совета по делам РПЦ по Кировской области, со своей стороны, принял все меры к закрытию церкви. Так священник Н. Щелчков обратился к нему с просьбой: разрешить ремонт печи в церкви. На заявлении священника Смирнов написал: "Секретарю райисполкома. Не разрешайте ремонта печи".

(Следует заметить, что с начала 1960 года церковным советам запрещено производить текущий ремонт церковных зданий без разрешения уполномоченного Совета. Несколько церквей Кировской области было закрыто только из-за того, что церковные советы переслали пол в сторожках этих церквей. Таким образом, церковная община не может пользоваться своими деньгами для удовлетворения своих религиозных потребностей. Вот, до какой степени была урезана в 1960 году свобода совести!).

Из резолюции Смирнова стало сразу ясно, что он решил закрыть церковь в селе Рои.
Вскоре после этого священник Н. Щелчков получил анонимное письмо, в котором ему угрожали самосудом, если он не уедет из села. Под давлением этих угроз он покинул село.

Можно подумать, что это анонимное письмо не является еще большой угрозой. Но факты говорят о другом.

Так, в июле 1959 году в селе Быстрица Оричевского района Кировской области местный священник Константин Гулин был приглашен в один дом причастить умирающую старушку. Его приход в этот дом заметил один местный пьяница-хулиган. Он вошел в дом, схватил одной рукой священника за бороду, а другой стал бить его по голове, приговаривая: "Убью тебя". Только присутствующие помогли священнику освободиться от пьяного хулигана и скрыться на чердаке дома. Тогда пьяный дебошир выбил в доме стекла и изломал всю мебель. Когда сельсовет узнал об этом, то вызвал священника К. Гулина и совершил над ним очередной разнос за то, что он ходит по домам верующих. Хулигану же сельсовет не сказал ни слова. Следует заметить для ясности, что К. Гулин - инвалид Отечественной войны, имеющий высокие воинские награды. Таких примеров можно привести очень много.

Выжив из села священника Н. Щелчкова, правление колхоза послало к три деревни агитаторов, которые возглавляли собрания. Агитаторы предлагали закрыть церковь, но большинство собравшихся возражало против этого, а в протоколах собраний было написано, что верующие единогласно отказываются от церкви. Протоколы были утверждены председателем сельсовета Журавлевым, несмотря на протесты верующих.
На основании этих ложных протоколов, Совет по делам РПЦ по ходатайству Кировского облисполкома вынес постановление о закрытии церкви и передаче церковного здания колхозу для клуба, хотя в селе Рои был новый клуб.

Неожиданно 21 декабря 1960 года в село Рои прибыл секретарь райисполкома Бабинцев с другими работниками. Они вызвали старосту, 80-летнюю старушку, объявили ей устно о закрытии церкви и потребовали ключи. При этом ей угрожали конфискацией дома, если она откажется дать ключи. Овладев ключами, они вышли в церковь и здесь, запершись изнутри, сначала выпили 10 бутылок церковного вина и закусили кутьей, принесенной на панихиду.

Разгром церкви производили пьяные механизаторы колхоза. Предколхоза П. П. Суслов заказал для них пельмени с выпивкой и платил им из колхозной кассы по 5 рублей за час.

При снятии крестов с церкви П. П. Суслов всячески оскорблял верующих, которые стояли вдали и плакали. Все иконы, утварь, колокола и другие материальные ценности были вывезены из церкви без описи и потом безследно исчезли.

Через пять дней после этого (26 декабря 1960 года) верующие подали жалобу на имя Л. И. Брежнева и вторую жалобу на имя Н. С. Хрущева. Жалобы подписали 380 верующих. В ответ на эти жалобы районный прокурор стал вызывать в район активистов-верующих и угрожать им различными репрессиями. Так, члена двадцатки. Токареву Наталию Яковлевну, он вызывал в Арбаж за 18 км пять раз в течение полумесяца и угрожал ей тюрьмой. "Если бы это было в 36-м году, - сказал он ей, - то тебя бы увезли на черном вороне".

Возмущенная этими издевательствами, она подала 23 января 1961 года жалобу от себя лично Генеральному прокурору СССР, а верующие 29 января 1961 года жалобу на имя Н. С. Хрущева, которую подписали те же 380 верующих.

В ответ на эти жалобы, в начале марта верующие получили от уполномоченного Совета по Кировской области Д. Л. Медведева, следующее сообщение:

"Село Рои Арбажского района т. Метелевой О. С."
"Сообщаем, что Ваши заявления, посланные на имя Н. С. Хрущева и Генерального прокурора СССР, получены". "Разъясняем Вам, что Совет по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР не находит оснований для пересмотра своего решения по вашему вопросу".
"Уполномоченный Совета по Кировской области Д. Медведев".

Желая на месте добиться восстановления своих прав, 7 марта 1961 года верующие села Рои, собравшись в количестве 500 человек, организованно пришли в районный центр села Арбаж. Здесь они просили секретаря райисполкома Бабинцева провести официальное общее собрание для решения вопроса о восстановлении церковной общины села Рои. Бабинцев направил их к первому секретарю райкома т. Видякину. Последний обещал им устроить такое собрание в селе Рои 9 марта и прислать на собрание инструктора райкома т. Семеновых и секретаря райисполкома Бабинцева.
9 марта верующие снова собрались в селе Рои. Вместо Семеновых и Бабинцева из Арбажа прибыл начальник милиции т. Зайцев. Верующие доказывали Зайцеву ложность протоколов, на оснований которых была закрыта церковь, и требовали ее открыть. Зайцев согласился с доводами о ложности протоколов, но в отношении открытия церкви сказал: "Я не закрывал, я и не открою".

Поэтому 14 марта 1961 году верующие подали третью жалобу на имя Н. С. Хрущева, а также письмо в газету "Известия", в котором они просили послать корреспондента, чтобы убедиться в вопиющем беззаконии, посредством которого была закрыта церковь.
Вскоре после этого райсуд приговорил Н. Я. Токареву, как организатора верующих, к шести месяцам принудительных работ.

Возмущенные организованным административным нажимом, около 400 верующих собрались 25 апреля 1961 года в село Рои и потребовали от руководства колхоза возвратить им церковь, иконы и утварь. Местные власти вызвали из села Арбажа милицию и дружинников и к вечеру разогнали силой собравшихся. При этом разгоне пострадали следующие лица: 1. безногий инвалид Отечественной войны И. Петелин; 2. одна женщина из села Чекуши, ей повредили ногу; 3. Е. К. Посаженникова, ее таскали по земле за руки; 4. М. Шарова, ее беременную пинали в живот; 5. Н. Г. Махина; 6. Е.М. Халявина из города Кирова, случайно попавшая в село Рои; ее били, арестовали и осудили на один год тюремного заключения. На многих верующих был наложен административный штраф. В этом избиении принимали активное участие: 1. районный следователь Жданов; 2. участковый милиционер Смердов; 3. председатель сельсовета Журавлев; 4. бригадир Краев; 5. кладовщик Стародубцев; 6. заместитель председателя колхоза Н. М. Злобин; 7. животновод колхоза; 8. механик ремонтной мастерской С. Ф. Махнов.

Вскоре после этого руководство колхоза разрушило до основания деревянную Александро-Невскую церковь и тем показало, что требование отдать церковь под колхозный клуб было лишь благовидным предлогом для закрытия церкви.
В. А. Куроедов в своем интервью утверждает (газета "Известия" 30 августа 1966 года): "Если деятельность той или иной организации протекает в рамках советских законов, она может существовать до тех пор, пока верующие сами не отойдут от нее".
Из изложенного ясно, что деятельность церковной общины села Рои протекала в рамках советских законов и верующие не отходили от нее, однако, она, по решению В. А. Куроедова, была ликвидирована и затем разогнана силой местными властями.
Следует заметить, что народные волнения в результате насильственного закрытия церквей в Кировской области были не в одном только селе Рои. Большое волнение произошло в селе Пищалье Оричевского района 22 октября того же 1961 года. Здесь организатор верующих А. Г. Долгих была приговорена народным судом к 2 годам лишения свободы (см. местную газету "Путь к коммунизму" 14 января 1962 года).
Судебно-административные репрессии к верующим-активистам применялись во всех закрытых церковных общинах Кировской области.

Зачастую "героями" закрытия и варварского разрушения церквей Кировской области являлись невежественные, безответственные и морально разложившиеся люди. Характерным в этом отношении является закрытие и разрушение церкви в селе Васильково Советского района, соседнем с селом Рои. Там на высоком берегу реки Вятки красовалась каменная Казанско-Богородицкая церковь, построенная в 1798 году.
Колхозом "Красный Октябрь", на территории которого расположено село Васильково, управлял тогда Аркадий Васильевич Гребнев. За время своего недолгого управления колхозом он построил себе в селе Васильково богатый особняк с многими надворными постройками. Управлял он колхозом как самодур-помещик, без просыпу пьянствовал по многу дней в любое время года и вел безнравственный образ жизни.

О его самодурстве свидетельствует, например, такой факт. Однажды он пришел в магазин и видит: колхозники-пенсионеры стоят в очереди за хлебом. Дико посмотрел он на них и потом скомандовал продавщице: "Этим дармоедам не продавай хлеба".
Желая выслужиться перед областным начальством, которое тогда проводило кампанию закрытия церквей, А. В. Гребнев стал хлопотать о закрытии Казанско-Богородицкой церкви и передаче ее для колхозного дома культуры.

В. А. Куроедов, несмотря на протесты церковной общины, церковь передал колхозу. Воспользовавшись этим, А. В. Гребнев в августе 1962 году ее варварски разгромил и присвоил себе часть церковного имущества.

Никакого колхозного дома культуры, конечно, из Казанско-Богородицкой церкви не было устроено. Теперь она представляет собою обезображенный остов здания.

Пример 2-й. Закрытие и разгром церкви в селе Коршик Оричевского района Кировской области

Вдали от городов, на большом тракте стоит большая каменная Зосимо-Савватиевская церковь, построенная в 1777 году.

На территории Кировской области (площадь области в 3 раза больше площади Голландии, а плотность населения в 20 раз ниже плотности населения в Голландии) в дореволюционное время было более 500 церквей, из них больше сотни церквей, построенных в XVIII столетии. В результате великого разрушения 30-х годов от этого множества церквей полностью уцелело только семь церквей XVIII столетия.
В числе полностью уцелевших была и Зосимо-Савватиевская церковь села Коршик. Она не была закрыта при И. Сталина. По красоте, величию, живописи, художественной отделке резных иконостасов эта церковь была самым лучшим (из оставшихся) памятником церковного зодчества XVIII столетия на территории Кировской области.

Двадцатка и церковный совет религиозной общины села Коршик были зарегистрированы и имели необходимое число членов. Церковная община содержала Зосимо-Савватиевскую церковь в образцовом порядке; церковь была украшением местного ландшафта. Церковный совет вовремя платил все обязательные и необязательные платежи: страховку, в фонд мира, в Патриархию.

Доход церкви был большой. Церковный совет также выполнял точно и безпрекословно все распоряжения духовных и гражданских властей. Короче говоря, деятельность церковного совета протекала в рамках советских законов. Но все это не спасло церковную общину от закрытия, а Зосимо-Савватиевскую церковь, самый лучший памятник архитектуры XVIII столетия, от разрушения. Оричевские местные власти с начала 1960 года энергично принялись закрывать и разрушать церкви, находящиеся в Оричевском районе. Применяя грубое насилие, они быстро закрыли церкви в селах: Монастырщина, Пищалье, Илгань, Адышево. При закрытии церквей производилось варварское разрушение интерьеров и сжигались иконы, иконостасы, старинные богослужебные книги, утварь, а другие материальные ценности расхищались. Стихия варварского разрушения не пощадила и Зосимо-Савватиевскую церковь села Коршик.
9 октября 1961 года обл. упол. Совета по делам РПЦ по Кировской области, Д. Л. Медведев, без всяких оснований, снял с регистрации священника церкви Д. Л. Ложкина, а на другой день председатель сельсовета Сергей Степанович Пономарев, один из главных героев этой истории, взял 5 800 рублей (в современном исчислении) церковных денег и церковь запер на свой замок, несмотря на протест церковного совета официально существующей церковной общины.

После этого, в течение 4-х месяцев многократно члены церковного совета ездили за 55 километров в городе Киров к уполномоченному Д. Л. Медведеву и просили его зарегистрировать в церковь священника. Было предложено много кандидатов для регистрации. В частности, церковный совет предлагал зарегистрировать старого священника В. К. Сергиева, который жил в селе Коршик. Но Д. Л. Медведев без всяких объяснений отказался зарегистрировать кого-либо из предлагаемых кандидатов и обращался по-хамски с представителями верующих. Ясно, что Д. Л. Медведев, совершая произвол, тянул время, чтобы незаконно закрыть и разрушить церковь.
Из всех уполномоченных Совета Д. Л. Медведев больше всех закрыл церквей в Кировской области. На посту уполномоченного Совета он произвол довел до хулиганства: показывал старым верующим кукиш, называл их дураками, оскорблял их нецензурными словами и, наконец, просто выгонял из кабинета, не дав им сказать ни слова. Про него говорили: "Д. Л. Медведев в своем кабинете рычит на верующих, как медведь в берлоге".

Убедившись в нетерпимом произволе Д. Л. Медведева, церковная община села Коршик с января по сентябрь 1962 года пять раз посылала в Москву в Совет по делам РПЦ своих представителей с жалобами на произвол Д. Л. Медведева и просьбой зарегистрировать священника. В конце сентября 1962 года в Совете были: член двадцатки Агафия Михайловна Корчемкина и верующая Татьяна Ивановна Петухова. Чиновник Совета им сказал: "Не безпокойтесь, ваша церковь не закрыта и не будет закрыта, как памятник архитектуры. Подождите несколько месяцев и вам зарегистрируют священника, снимут замок и возвратят деньги".

После такого заверения церковный совет и верующие села Коршик с надеждой ожидали регистрации священника. Еще в начале марта 1963 года новый уполномоченный Совета, И. Д. Ляпин, обещал в ближайшем будущем зарегистрировать священника.

Но скоро обнаружилось, что эти заверения и обещания представляли собою обман. 21 марта 1963 года в село Коршик прибыла бригада рабочих во главе в представителями Оричевского райисполкома и председателем сельсовета С. С. Пономаревым. Они сначала выпили все церковное вино. Подкрепившись вином, они начали срывать иконы, топорами рубить высокохудожественные резные иконостасы, молотами разбивать дорогие паникадила и другую церковную утварь. Все иконы, иконостасы из двух приделов теплой церкви, хоругви и все старинные служебные книги были сожжены. Резной иконостас в холодной церкви был низвержен на пол и лежал здесь еще до 1966 года. Ризы, полотна, мука, свечи, масло и другие материальные ценности просто были расхищены. В частности, председателю сельсовета С. С. Пономареву досталась зеленая краска и олифа, которые были заготовлены церковным советом для покраски крыши церкви. Чувствуя полную безнаказанность, С. С. Пономарев этой краской выкрасил свой собственный дом внутри и снаружи, так что хищение неопровержимо видно и в настоящее время. Ему же досталась церковная мука и многое другое. 27 сентября 1963 года он вместе с директором маслозавода спилил наружные кресты.

Далее, под видом приспособления церкви под клуб, продолжалось дальнейшее разрушение памятника архитектуры. Были сломаны печи, выпилены оконные решетки, сделаны наружные проемы в стенах и т. д. Получился не клуб, а обезображенный вертеп. Чтобы церковное здание преобразовать в современный клуб, нужно затратить средств по крайней мере в два раза больше, чем на постройку нового клуба.

Разгром Зосимо-Савватиевской церкви является актом дикого вандализма. В газете "Известия" в апреле и августе 1962 года были напечатаны статьи, призывающие к охране памятников церковного зодчества и наказанию тех, кто занимается безцельным разрушением этих памятников. В ответ на эти статьи в феврале 1963 года в адрес газеты "Известия" я направил большое письмо "О массовых разрушениях памятников церковного зодчества в Кировской области". В этом письме я сначала кратко перечислил важнейшие памятники культуры Кировской области, безцельно разрушенные в 30-х годах, и затем сообщил о памятниках, варварски разрушенных в 1960-1963 гг. На основании безспорных фактов я показал преступно пренебрежительное отношение местных властей к памятникам старины и культуры. Я просил правительственную газету вмешаться и немедленно положить конец стихии разрушения и спасти то немногое, что оставалось еще в Кировской области. Для охраны и восстановления памятников церковного зодчества я предлагал привлечь верующих, которые только одни и способны без всяких государственных ассигнований привести все рамы, старинные иконы и другие предметы старинной культуры в образцовый порядок.

Через 2 года после моего письма, в газете "Комсомольская правда" от 4 июня 1965 года была напечатана статья В. Пескова "Отечество", в которой автор призывал к созданию добровольных обществ по охране памятников истории и культуры. Такие общества скоро и были организованы. Но, как в статье В. Пескова, так и при организации обществ намеренно игнорируется тот несомненный факт, что без привлечения верующих невозможно сохранить и тем более восстановить памятники церковного зодчества. Наивно думать, что те, которых до сих пор учили разрушать "очаги мракобесия", теперь будут добросовестно восстанавливать церковные здания. Как показывают факты, Кировское общество по охране памятников истории и культуры скорее препятствует охране и восстановлению этих памятников. Поэтому мое письмо является актуальным и в настоящее время.

Мое письмо было получено редакцией газеты 20 ноября 1963 года, а Зосимо-Савватиевскую церковь разгромили 21 марта 1963 года. Летом и осенью 1963 года варварскому разрушению подверглись и другие замечательные памятники церковного зодчества XVIII и XIX столетий. Заслуживает особого внимания факт разгрома каменной Васильевской церкви с. Байса Уржумского района, построенной в 1865 году. По архитектурной форме церковь эта - замечательный памятник XIX столетия.

5 января 1963 года уполномоченный Совета по Кировской области И. Д. Ляпин прибыл в церковь села Байса с недобрым намерением. Записи треб производил алтарник Н. Н. Каменских, который дважды отстаивал церковь от закрытия. Осенью 1962 года его вызвали на призывной пункт в город Котельнич. Во время его отсутствия эти записи производил единственный священник церкви П. И. Марамзин, так как члены церковного совета малограмотны. К этому "преступлению" и придрался И. Д. Ляпин. Он лишил священника регистрации на 5 месяцев, в силу чего и богослужение должно было прекратиться с 5 января по 5 июня. На произвол И. Д. Ляпина церковный совет направил на имя Н. С. Хрущева жалобу 20 января 1963 года. Жалоба осталась без ответа.

В конце июня священник П. И. Марамзин просил И. Д. Ляпина возвратить регистрацию и разрешить богослужение. Но последний без всяких объяснений отказался выдать регистрацию. Однако, верующие надеялись, что И. Д. Ляпин возвратит регистрацию священнику и скоро возобновится богослужение.

25 июля 1963 года староста и сторож церкви сидели в церковной сторожке и пили спокойно чай. Вдруг в сторожку входят представители Уржумского райисполкома и несколько милиционеров. Они опрокинули стол со всеми чайными приборами на пол и безцеремонно выгнали старосту и сторожа из церковной сторожки. Потом, выпив церковное вино, приступили к варварскому разрушению интерьера. Книги и иконы сожгли, а материальные ценности увезли.

Всего в 1963 году было разгромлено в Кировской области 9 церквей. Таким образом призыв, обращенный к редакции газеты "Известия", вмешаться, положить конец стихии разрушения, к несчастью не возымел действия.

Верующие села Коршик не смирились перед насилием. В 1963 году они подали 4 жалобы на имя Н. С. Хрущева, которые были подписаны сотнями верующих. Во всех жалобах ответный адрес был указан на имя члена двадцатки Агафии Михайловны Корчемкиной.

После первой жалобы, 20 августа 1963 года, в дом А. М. Корчемкиной пришли два служащих Оричевского райисполкома и угрожали ей тюрьмой, если она организует еще раз подобную жалобу.

После четвертой жалобы, 10 декабря 1963 года в село Коршик в контору совхоза были насильно свезены: А. М. Корчемкина, К. И. Лобастова, Е. И. Щенникова, А. Ф. Исупова и М. И. Фетищева. Все они - члены двадцатки. А. Ф. Исупова - колхозница, а остальные - колхозницы-пенсионерки. Каждую заперли в особую комнату и потом вызывали для допроса поодиночке. Каждая вызывалась на допрос по несколько раз, и эта психическая пытка продолжалась с утра и до поздней ночи. Каждую осыпали нецензурной бранью, угрожая посадить в тюрьму на 8 лет, если допрашиваемая посмеет еще раз подать жалобу в центр. Допрос производили: Оричевский райпрокурор Анохин, член райкома Е. С. Клеватых, секретарь райисполкома Н. А. Зырянова и пред, сельсовета С. С. Пономарев. Особенно сильно буйствовал райпрокурор Анохин.
Анохин в 1961 году подверг дикому разносу и матерщине трех членов церковного совета соседнего села Илгани. В результате этого разноса один тяжело заболел, и поэтому другой член совета И. А. Андреевых подал на Анохина жалобу Прокурору РСФСР и письмо в газету "Известия". Прокурор РСФСР переслал жалобу в Кировскую облпрокуратуру, а последняя прикрыла хулиганский поступок Анохина. Интересно письмо И. А. Андреевых в газету "Известия" от 30 сентября 1961 года. Он писал: "Если это письмо останется без ответа, как многие другие подобные письма, то верующие христиане вынуждены будут с горечью в сердце признать, что в СССР христиане - безправные люди, лишенные защиты со стороны советских законов".

Спустя месяц И. А. Андреевых от редакции газеты "Известия" получил сообщение: "Ваше письмо отправлено в Совет по делам РПЦ". Но И. А. Андреевых жаловался на прокурора Анохина и на Совет по делам РПЦ, и просил послать своего корреспондента, чтобы убедиться в произволе Совета по делам РПЦ и его уполномоченных. Из Совета по делам РПЦ это письмо поступило к уполномоченному Д. Л. Медведеву, который угрожал И. А. Андреевых тюрьмой. Круг замкнулся. Жалоба поступила тому, на кого жаловались. Ясно, что при таком отношении к жалобам люди, подобные Анохину или Д. Л. Медведеву, совершенно убеждены в своей безнаказанности.

После этой психической пытки А. М. Корчемкина в течение шести месяцев тяжело болела нервным расстройством и навсегда осталась инвалидом.

А. М. Корчемкина - семидесятилетняя пенсионерка-колхозница. Получала восемь, а теперь 12 р. пенсии. С начала образования колхозов до выхода на пенсию по старости, она безответно и добросовестно работала в колхозе возчиком, исполняя самые тяжелые мужицкие работы. Ее муж, колхозник, погиб на войне в 1941 году. Детей у нее не было, и теперь она одинокая старуха. Остальные члены двадцатки, перечисленные выше и подвергшиеся разносу, такие же одинокие пенсионерки, потерявшие во время Отечественной войны своих мужей и детей. Особенно тяжело им пришлось во время Отечественной войны. Перенося горечь утраты, они самоотверженно выполняли не только мужицкую работу, но и лошадиную работу. За недостатком лошадей и тракторов, часто 10-15 солдаток тащили воз или плуг. Но теперь они стали старухами и не могут работать. И многие современные хамы стали их попрекать: "Чей вы хлеб едите, дармоеды!" Обездоленные и одинокие старухи имели единственное утешение лишь в церкви, куда они сносили свое имущество и деньги на вечное поминовение. И этого последнего утешения их лишили. Дорогую церковь, которую они любовно на свои восьмирублевые пенсии украшали, безответственные чиновники насильно взяли и обезобразили. Теперь они не могут проходить мимо без слез. Неужели они для того несли последние гроши в церковь, приобрели дорогие ризы и покровы, масляную краску и олифу, дрова и свечи, сосуды и утварь, чтобы хапуги и пьяницы безнаказанно все это расхитили и пропили? Подобный разгром церкви является открытым грабежом. Поэтому вполне понятно, что эти обездоленные старушки не могут примириться с этим грабежом. И вот когда они стали жаловаться Н. С. Хрущеву на нетерпимое насилие, на них обрушились жестокие репрессии от тех насильников, которые за свои произвол и насилие должны были бы отвечать перед судом. Потеряв человеческую совесть, безответственные чиновники разносили, угрожали и издевались над обездоленными и беззащитными старухами, на которых во время войны пахали. Это - безчеловечная жестокость. Но описанный разнос не сломал воли верующих села Коршик в борьбе за Церковь. В июле 1964 года они подали жалобу на имя Н. С. Хрущева, протестуя против разноса членов двадцатки 10 декабря 1963 года. Жалоба была подписана 259 верующими и получена в Москве 23 июля 1963 года. Так как жалоба осталась без ответа, то верующие подали новую жалобу на имя Н. С. Хрущева, которая была получена в Москве 12 октября 1964 года.

2 ноября 1964 года верующие, собравшись в количестве около 100 человек в селе Коршик, обратились к С. С. Пономареву с просьбой показать им то постановление, на основании которого была закрыта и разгромлена церковь. Он сначала спросил: "Кто ваш вожак?" А. М. Корчемкина вышла вперед и сказала: "Я". Тогда он, называя собравшихся бунтовщиками, приказал немедленно разойтись, а спустя два дня приказал А. М. Корчемкиной идти в районный отдел милиции. Больная старуха по неимоверной грязи пошла за 30 км в районный центр Оричи. В милиции ей грубо сказали: "Не хлопочи, церковь не будет открыта, молись дома".

Описанные факты показали даже малограмотным верующим, что организованный административный нажим на них осуществляется с ведома самого Н. С. Хрущева, который стремился путем административного нажима "искоренить" Христианскую религию в СССР.

Поэтому верующие села Коршик, как и других закрытых церквей, с радостью встретили весть об устранении Н. С. Хрущева от власти и с большой надеждой подали жалобу о восстановлении общины в правах на имя А. Н. Косыгина. Жалоба была подписана 111 верующими и получена в Москве 4 декабря 1964 года.

19 декабря 1964 года областной уполномоченный Совета И. Д. Ляпин прочитал А. М. Корчемкиной, как бы ответ на эту жалобу: "Убедите А. М. Корчемкину, чтобы она не хлопотала, церковь не откроют".

Не удовлетворившись этим ответом, верующие села Коршик подали новую жалобу на имя А. Н. Косыгина, подписанную 477 верующими. Она была получена в Москве 21 марта 1965 года.

В мае в ответ на эту жалобу С. С. Пономарев сказал члену двадцатки Е. И. Щенниковой: "Если ты еще будешь расписываться под ходатайствами об открытии церкви, то тебе дадут по заслугам: либо два года тюрьмы, либо вышлют отсюда навечно".

Поэтому в июне 1965 году А. М. Корчемкина поехала в Москву в Совет по делам РПЦ и здесь от имени верующих села Коршик просила восстановить регистрацию общины или хотя бы дать копию с постановления о закрытии церкви. Чиновник Совета в самой грубой форме отказался не только выдать копию, но даже показать это постановление. В отношении же восстановлении регистрации церковной общины он безцеремонно заявил: "Скоро мы закроем и оставшиеся церкви".

Как уже было указано, чиновник Совета А. Е. Костылев то же самое сказал 7 июня 1964 года представителям верующих гор. Белая Холуница.

Ясно, что Совет по делам РПЦ проводит прежнюю политику "искоренения" религии. Поэтому в июне 1965 году верующие села Коршик подали коллективную жалобу Генеральному Прокурору СССР. В этой жалобе верующие, во-первых, указали на то, что Совет по делам РПЦ и его уполномоченные путем произвола и беззакония закрыли и разгромили церковь в селе Коршик и упорно отказываются восстановить законные права церковной общины. Во-вторых, они указывали на то, что 10 декабря 1963 года Оричевский райпрокурор Анохин и другие должностные лица совершили грубый разнос членов двадцатки и этим причинили большой вред здоровью некоторых. В-третьих, они просили расследовать расхищение материальных ценностей, совершенное должностными лицами при разгроме церкви 21 марта 1963 года.

Несмотря на то, что верующие жаловались на упорное злоупотребление властью со стороны Совета по делам РПЦ, возглавляемого В. А. Куроедовым (такую жалобу правомочна рассматривать только прокуратура СССР), прокуратура СССР переслала жалобу в прокуратуру РСФСР, а последняя направила ее в прокуратуру Кировской области. Начальник следственного отдела последней, Кардаков, 3 июня 1965 года сообщил А. М. Корчемкиной, что жалоба направлена для проверки прокурору Оричевского района. Круг замкнулся. Жалоба поступила на проверку тому, на кого жалуются.

В газете "Комсомольская правда" 4 июня 1965 года была опубликована статья В. Пескова "Отечество", призывающая людей нашей страны охранять и восстанавливать памятники истории и культуры. А в это время в холодном приделе Зосимо-Савватиевской церкви лежал еще на полу резной иконостас. Поэтому верующие села Коршик обратились 29 июля 1965 года в газету "Комсомольская правда" с письмом, в котором они в ответ на статью В. Пескова просили газету: остановить безсмысленное разрушение церкви и посодействовать им в восстановлении ее, хотя бы как музейного памятника. Через 5 месяцев они получили от "Комсомольской правды" сообщение, что их письмо "передано Всероссийскому обществу охраны памятников истории и культуры для принятия необходимых мер". Но Кировское отделение общества, куда, по-видимому, поступило письмо, никак не откликнулось на него. Меры же действительно были приняты: зимой сельсовет вместо дров сжег иконостас из холодного придела.

В октябре 1965 года верующие снова направили на имя А. Н. Косыгина жалобу с просьбой, восстановить регистрацию церковной общины села Коршик. Не получив никакого ответа, они в июле 1966 года направили на имя А. Н. Косыгина аналогичную жалобу, к которой был приложен список двадцатки. Верующие просили восстановить регистрацию общины и возвратить им Зосимо-Савватиевскую церковь, которую они хотели бы восстановить на свои средства. Если же государство намерено восстановить церковь на свои средства, как памятник архитектуры, то верующие просили предоставить им право построить на свои средства молитвенный дом. Эта жалоба была получена в Москве 18 июля 1966 года и несомненно поступила в Совет по делам религии. Но верующие не получили на эту жалобу никакого ответа.

В своих ответах В. А. Куроедов сказал (газета "Известия" 30 августа 1966 года): "Отказ религиозному обществу в регистрации допустим лишь в том случае, если вероучение и исполнение обрядов, а также и иная его деятельность сопряжены с нарушением законов или посягательством на личность и права граждан".

Деятельность Русской Православной Церкви не сопряжена с нарушением законов и разрешена в Советском Союзе. Почему же тогда в 1963 году была снята с регистрации церковная община села Коршик, и почему Совет по делам религии не восстановил регистрацию этой общины до сих пор, несмотря на упорные требования регистрации со стороны верующих в течение трех лет?

Как же может осуществляться законность, если закрытие церковных общин и ликвидация молитвенных зданий производится без надлежащего юридического оформления и все жалобы верующих в центральные органы власти и в центральные газеты остаются без ответа?

Как же могут охраняться достоинство и права верующих граждан, если местные власти применяют грубые репрессии к верующим, желающим осуществить свое право на свободу совести, и органы прокуратуры фактически отказываются расследовать их жалобы?

В Кировской области в некоторых случаях приостановка деятельности и даже закрытие церквей производилось посредством пожарной охраны. По указанию обл. уполн. Совета по делам РПЦ, пожарная охрана предъявляла церковным советам нелепые и абсолютно невыполнимые противопожарные требования, на выполнение которых либо совсем не предоставлялось времени, либо - недостаточно. Так как ремонт молитвенных зданий мог производиться лишь по разрешению уполномоченного Совета, а последний, обычно, разрешения не давал, то церковь оказывалась под угрозой закрытия за невыполнение противопожарных мероприятий. Верующие писали жалобы в Совет по делам РПЦ, но последний отмалчивался. По окончании назначенного срока выполнения противопожарных мероприятий, пожарная охрана накладывала пломбы на двери молитвенного здания. После этого верующие писали жалобы и посылали своих ходоков в областные и центральные органы власти, которые на эти жалобы не отвечали. Кончалось все внезапным разгромом молитвенного здания без предъявления каких-либо документов. В Кировской области таким образом были закрыты и разгромлены почти все молитвенные дома, построенные на средства верующих в 1947 году, многие деревянные церкви и некоторые каменные церкви. Ясно, что этот прием лишь внешне имел вид законности, а в действительности представлял собою вопиющее организованное беззаконие, как в этом можно легко убедиться на следующем типичном примере.

В селе Быстрица Оричевского района стоит большая каменная Троицкая церковь, построенная в 1753 году. Пол церкви чугунный.

В апреле 1962 году пожарная охрана Оричевского района предъявила церковному совету требование: 1. на речке, протекающей в 100-150 метров от церкви, посредством плотины образовать большой водоем: 2. во всех ярусах колокольни окна затянуть металлической сеткой, чтобы голуби не могли летать на колокольню.

Так как верующие не могли выполнить это нелепое предписание, то в Великую Пятницу, 27 апреля 1962 года местные власти закрыли церковь.

В Кировской области с 1960 по 1964 года из 75 церквей и молитвенных домов, действовавших в 1959 году, было закрыто путем произвола и насилия 40 церквей, или 53%. Семь деревянных молитвенных домов были полностью разрушены, одна каменная церковь (Феодоровская церковь в городе Кирове) была взорвана, в остальных закрытых церквах интерьеры были разрушены, иконы, книги и утварь сожжены, а сами здания обезображены. Теперь обезображены остовы закрытых церквей, большей частью ничем не занятые, с разбитыми стеклами, постепенно разрушаются от непогоды. Общество по охране памятников старины и культуры не имеет средств даже для охраны этих церквей, из которых некоторые (в селе Коршик, в селе Юрьево, в селе Байса и т. д.) являются замечательными памятниками архитектуры XVIII и XIX столетий.

Массовое закрытие церквей производилось и в других областях. Всего по СССР в указанный период было закрыто более 10000 церквей или половина всех церквей, действовавших после войны. Разобранные примеры показывают, что церкви закрылись не сами собой, в силу того, что люди оставили христианскую веру, но церкви были закрыты незаконно, организованным административным нажимом.

Чтобы прекратить безцельное разрушение закрытых церквей и восстановить нарушенную законность, необходимо возвратить эти церкви верующим и помочь им их восстановить.

Борьба с праздностью, тунеядством, пьянством, хулиганством и другими пороками и преступлениями является совершенно необходимой. Однако, закон о тунеядцах сформулирован так неопределенно и предусматривает такую упрощенную процедуру, что дает административным и судебным органам широкую возможность для злоупотребления. Даже в газетах было приведено немало случаев злоупотреблений этим законом, когда должностные лица из-за мести или в целях корысти ссылали в отдаленные места людей, которых никак нельзя отнести к категории тунеядцев. Поэтому закон о тунеядцах очень удобно применять для борьбы с активистами-верующими. Вот типичные примеры:

Молодой человек Иван Павлович Сергеев из города Малмыжка Кировской области в 1961 году хотел поступить учиться в Загорскую духовную семинарию, для чего он подал туда надлежащие документы. Когда в конце июля пришел из Москвы вызов на экзамены, то он уволился с работы и начал готовиться к отъезду. Хотя эта подготовка велась тайно, однако, она стала известна каким-то образом местным властям. Его вызвали в горсовет и предупредили, что если он не оставит своего намерения, то его сошлют как тунеядца. Он отклонил это предупреждение, как незаконное. Вечером того же дня его арестовали, а утром совершился над ним скорый (трехминутный) и неправый суд. По закону о тунеядцах, его сослали на 3 года на север Кировской области на лесоразработки. Никакие жалобы в центр не помогли. Конечно, у местных властей он давно был на учете, как верующий-активист.

Итак, И. П. Сергеев хотел учиться в духовной семинарии в Загорске, а очутился на принудительных работах на севере Кировской области.

В августе того же 1961 года, то же самое произошло с другим молодым человеком, Петром Егдаровым из села Потники Яронского района Кировской области. Он также хотел поступить учиться в Загорскую духовную семинарию и также получил из семинарии вызов, и с этим вызовом его сослали на три года, как тунеядца, на лесоразработки на север Кировской области. Областной же уполномоченный Совета закрыл церковь в селе Потники и снял с регистрации священника церкви за то, что он подготовил Петра Егдарова к поступлению в духовную семинарию.

Летом 1961 года облуполномоченный по делам РПЦ по Кировской области Д. Л. Медведев, решив закрыть церковь в селе Трехречье Кирово-Чепецкого района, снял с регистрации без всяких оснований священника этой церкви Николая Прокопьевича Пересторонина. Он жил со своей семьей в небольшом домике, выстроенном на средства верующих. Осенью того же года церковь была закрыта и интерьер разрушен, несмотря на протесты верующих, а священник Н. Н. Пересторонин поступил служить чтецом в Серафимовскую церковь города Кирова. Ему с трудом удалось прописаться одному на частной квартире, а его семья (жена Т. Г. Пересторонина с двумя малолетними детьми) осталась жить в Трехречье в церковном домике. Председателю сельсовета, принимавшему активное участие в закрытии и разгроме Трехреченской церкви, захотелось поселиться в этом домике. Среди зимы 1962 году он вручил Т. Г. Пересторониной официальное распоряжение сельсовета: немедленно освободить весь домик, в противном случае она насильно будет вывезена с детьми в поле и высажена на снег. Так как Т. Г. Пересторониной некуда было переселяться, то она, несмотря на все угрозы, осталась жить на прежнем месте. Разгневанный председатель сельсовета стал нажимать на районное начальство. Наконец, Т. Г. Пересторонина была вызвана повесткой к судье в районный центр Кирово-Чепецк. Женщина-судья, поиздевавшись над попадьей, сказала ей грозно: "Если ты в течение недели не освободишь квартиру, то мы отдадим твоих детей в детдом, а тебя, как тунеядку, сошлем в концлагеря".

Дело приняло трагический оборот, однако, окончилось благополучно. Женщина - директор местной начальной школы, узнав об опасном положении Т. Г. Пересторониной, приняла ее на работу в школу уборщицей и тем спасла от тяжелой участи. Тогда председатель сельсовета обратил свой гнев на директора школы и добился того, что ее сняли с должности директора. Репрессии обрушились также и на священника Н. П. Пересторонина. Весной 1962 года милиция потребовала у него паспорт и поставила штамп о выписке. В конце концов, ему пришлось оставить службу в Серафимовской церкви города Кирова и поступить слесарем в мастерскую совхоза. Только после этого его прописали по прежнему месту жительства в селе Трехречье.

(Продолжение следует)

"РУССКИЙ ИНОК"

Составлено на основе книги "Russia's Catacomb Saints. Lives of the New Martyrs" (St. Herman of Alaska Press, Platina, CA 1982). Перевод с английского М. Овчинникова, 2006 г. Публикуется по журналу "Православная жизнь", Джорданвилль, США, №4-5, 2006 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования