Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

П. Парфентьев. К вопросу о «независимости» кельтской Церкви [история Церкви]


Досточтимые отцы, дорогие братья и сестры!

Прежде всего, я бы хотел поздравить собравшихся сегодня с днем памяти замечательного святого, глубоко чтимого всеми нами – святого Патрика (по-славянски – Патрикия), просветителя Ирландии. Затем я бы хотел поблагодарить организаторов этой конференции за полученное мною приглашение принять в ней участие. Это приглашение на ученое собрание, организуемое православным сообществом для меня является важным знаком надежды в это время, время сложных и неоднозначных отношений между Русской Православной Церковью и Католической Церковью, к которой я принадлежу. То, что это приглашение связано с чествованием св. Патрика Ирландского – особенно значимо для меня. Почитание древних святых, просиявших еще до трагического разделения христиан в XI веке, пусть и несовершенным образом, но все же роднит нас и указывает путь – путь возвращения нашего внутреннего человека к той духовной искренности и цельности, которая была свойственна древней Церкви – и остается свойственной святым всех времен. Я глубоко уверен, что именно в обновлении нашей внутренней, духовной жизни сокрыт ключ к тому воссоединению в истине Христовой всех разделенных христиан, к которому, несомненно, стремится каждый из нас, и о котором молятся христиане византийского обряда на Литургии в прошении "о соединении всех".

К сожалению, я не могу причесть себя к специалистам по истории кельтской Церкви (несмотря на свой давний и горячий интерес к этой теме). Ни один историк не может считать себя специалистом в какой-либо области исторической науки, если он не изучил глубоко и пристально все доступные первоисточники, к ней относящиеся. К сожалению, едва ли это возможно для человека, живущего в России, и не имеющего возможности посвятить всю жизнь изучению кельтского христианства. Поэтому мои рассуждения будут, конечно же, лишь рассуждениями более-менее осведомленного любителя, за что я заранее прошу прощения. Я также прошу принять мои извинения за то, что, по независящим от меня причинам, не смог лично принять участие в этом собрании.

Мое сегодняшнее сообщение посвящено теме "независимости" кельтской Церкви. В последнее время мне очень часто приходилось встречать в различных российских (и не только) публикациях утверждения о совершенно особой природе кельтской Церкви. Некоторые авторы даже делали вывод о большей близости кельтского христианства к восточному православию, а не к западной церковной традиции – на это, по их мнению, указывает якобы существовавшее "противостояние кельтской Церкви" кафедре Римских епископов. Как историку, отчасти знакомому с проблематикой темы кельтского христианства, подобные утверждения представляются мне необоснованным упрощением фактов, вошедшим в популярный обиход. На деле исторические данные, по моему убеждению, не дают почвы для подобных выводов. Вместо этого они ставят христианского историка Церкви перед рядом достаточно сложных историко-богословских проблем – и попытка их проигнорировать ради межконфессиональной полемики или иных целей едва ли может быть сочтена оправданной. Я попробую кратко суммировать некоторые факты, относящиеся к проблеме так называемой "независимости" кельтской Церкви и указать на некоторые серьезные вопросы, которые они ставят перед любым вдумчивым христианским историком или богословом.

Прежде всего, мне хотелось бы коснуться историографической части проблемы. Мне представляется достаточно очевидным, что источником представления о кельтской Церкви, "независимой от Рима", попавшего в популярные публикации, служат, в основном, работы англиканских историков, писавших о кельтском христианстве. Это представление, как мне кажется, было совершенно некритически заимствовано из их трудов авторами популярных изданий. Между тем, безоговорочное доверие их выводам не вполне обоснованно. Можно понять настороженное отношение многих авторов к работам католических историков – действительно многие (хотя далеко не все) представители католической исторической науки прошлого слишком далеко заходили в своем желании продемонстрировать соответствие исторических фактов тому, во что они верили. Совершенно непонятно, однако, по какой причине большее наше доверие должны вызывать историки англиканские. Не секрет, что для англиканской общины до еще совсем недавнего времени (а иногда это проявляется и ныне) было характерно остро негативное отношение к Римской Церкви и ко всему католическому, что связано с историческими условиями возникновения и существования англиканской церкви (рассмотрение которых выходит далеко за рамки настоящего сообщения). Зная отношение англиканской общины к Католической Церкви, следовало бы предположить – и это предположение полностью оправдывается на практике – что их работы будут не менее, если не более, тенденциозны, касаясь вопроса о взаимоотношениях кельтской Церкви и Рима, чем труды авторов-католиков.

Это очень хорошо видно на примере хорошо известной всем, касавшимся проблем истории кельтской Церкви, фундаментальной работы Фредерика Эдварда Уоррена "Литургия и ритуал кельтской Церкви", опубликованной в Англии в 1881 г. Эта книга, несмотря на то, что многие ее моменты несколько устарели, остается и поныне не просто популярной работой, но и фундаментальным источником по истории и обычаям кельтских христиан, знакомство с которым просто необходимо каждому, кто желает изучать кельтскую Церковь. Книга эта была относительно недавно (в 1987 г.) снова переиздана – и она отнюдь не утратила своего значения. Именно по причине своей серьезности и значимости он не могла не оказать мощного влияния на популярные книги, посвященные кельтскому христианству. Между тем, надежный и добротный во многих других отношениях, труд Уоррена становится едва ли заслуживающим доверия, когда касается теме об отношениях между кельтской Церковью и Римом. Теме "независимости кельтской Церкви от Рима" Уорреном посвящен целый раздел его работы.

В начале он довольно много времени уделяет доказательству того, что христианизация кельтских народов не была связана с непосредственной миссионерской деятельностью Римской Церкви. В справедливости этого утверждения, если не считать нескольких спорных эпизодов, трудно сомневаться – однако этот факт имеет очень незначительное отношение (если вообще его имеет) к вопросу о церковных взаимоотношения кельтской Церкви и Рима, поскольку признание верховенства римской кафедры как кафедры апостола Петра никогда не связывалось в сознании западных Церквей с вопросом о том, кому именно принадлежала честь их основания. Утверждения Римской кафедры о своем праве на юрисдикцию (то есть первенство власти) над другими Церквями связывалось с богословскими, а не с историческими основаниями.

Уоррен справедливо указывает, что до VI века кельтские христиане не оспаривали, говоря его словами, "притязаний Рима" на власть над ними. По его мнению, это могло быть связано с тем, что они были отчасти еще неизвестны в те времена, а отчасти с тем, что если они и были, то о них могли ничего не знать в этой части христианского мира. Между тем, это утверждение представляется не вполне обоснованным. Можно пока оставить в стороне вопрос о вселенском первенстве римской кафедры – предмет богословских разногласий и споров между католиками и православными. Но нельзя игнорировать того факта, что и с католической, и с православной точки зрения римский епископ обладал всецело законными правами верховенства над поместными Церквями Запада как Патриарх всех западных областей. Это преимущество Рима было канонически закреплено уже на Первом Вселенском Соборе в Никее (в 325 г.), причем шестое правило этого Собора, упоминая и одобряя это преимущество, указывает на него, как на уже сложившийся обычай. Как минимум епископы бриттов, по свидетельству св. Афанасия Великого (363 г), были осведомлены о постановлениях Никейского Собора, и у нас есть определенные основания для предположения о том, что они могли присутствовать в 325 г. в Никее. Между тем, Уоррен – а вслед за ним и многие другие авторы, в том числе и – что удивительно – православные по вероисповеданию, игнорируют тот факт, что римский епископ, согласно не раз затем подтверждавшемуся постановлению Вселенского Собора, был в любом случае не просто главой одной из западных поместных Церквей, но и законным Патриархом Запада.

Как и все авторы, утверждающие "независимость" кельтской Церкви, Уоррен уделяет большое внимание так называемому "спору о праздновании Пасхи". В силу особой значимости этого вопроса я чуть подробнее остановлюсь на нем позже. Если же не учитывать разногласия вокруг церковных обычаев, то у Уоррена остается лишь один серьезный аргумент против "подчиненности" кельтской Церкви Риму – а именно содержание и язык послания св. Колумбана папе Бонифацию. Это послание заслуживает подробного внимания, поскольку оно действительно очень интересно и на его основе можно придти к очень разным выводам, что и делают ученые.

Св. Колумбан (умер в 615 г.) был ирландским аббатом, миссионером и основателем монастырей. В 612 г., согласно традиции, он отправился в Италию, где основал монастырь в Боббио под покровительством короля Агилульфа. Послание Колумбана папе Бонифацию IV (известное также как 5-е послание св. Колумбана, последнее из его дошедших до нас писем) было написано около 613 г. В этом письме св. Колумбан призывает римского епископа предпринять действия, необходимые для устранения разделения, возникшего в Церкви Италии в связи с вопросом о т.н. "трех главах" - то есть произведениях Феодорита Киррского, Ивы Эдесского и Феодора Мопсуэтийского.

Уоррен рассматривает это письмо как подтверждение "независимого" отношения кельтской Церкви к римской кафедре. Этот вывод он делает, основываясь на языке письма. Действительно, письмо очень дерзновенно. Оно призывает папу предпринять шаги, необходимые для того, чтобы очистить Престол Петра от подозрений в ереси. Св. Колумбан упоминает даже, что если епископ Рима уклоняется от правой веры, то его подчиненные будут поступать правильно, противостав ему – ведь истинность веры и ее исповедания превыше всего иного. По словам Уоррена, язык письма несовместим с представлением о первенстве епископа Рима во Вселенской Церкви, поскольку это, цитируя его буквально, "не язык подчиненного". Св. Колумбан говорит с папой дерзновенно и свободно. По мнению Уоррена это было бы невозможно, если бы Колумбан признавал первенство римской кафедры. Однако эти выводы Уоррена не могут быть сочтены справедливыми по целому ряду причин.

Эти причины достаточно подробно и со знанием дела были рассмотрены, в частности, в недавно вышедшей в свет статье современного ирландского ученого Дэмиана Брэкена "Авторитет и долг: Колумбан и первенство Рима". На мой взгляд, они весьма убедительны. В то время, когда было написано письмо, Церковь переживала нелегкие времена. Проблемы, связанные со спором вокруг "трех глав", по мнению многих бросили тень подозрения на римскую кафедру и ее веру. Целый ряд епископов принимал эти подозрения и некоторые (в частности, епископы Африки и крупных кафедр северной Италии – Медиоланской и Аквилейской) даже разорвали общение с Римом. То, что в этих условиях св. Колумбан направляет свое письмо римскому епископу, само по себе показательно. Убеждая папу предпринять шаги, необходимые для очищения его от подозрений и достижения мира и единства в Церкви, Колумбан поясняет: "Я верю, что твердый столп Церкви всегда стоит в Риме". Значимо и то, как, при всей дерзновенности языка послания, оно начинается. "Наидостойнейшему Главе всех Церквей Европы, досточтимому Папе, достохвальному прелату, Пастырю Пастырей, наипреподобнейшему Епископу. Смиренный – к высшему,последний- к величайшему, крестьянин – к горожанину <…> последний – к первому" – такими словами обращается св. Колумбан к Папе. Серьезно противоречит выводам Уоррена о кажущейся "независимости" кельтской Церкви и утверждение св. Колумбана о том, что "мы", – то есть Церковь Ирландии, из которой он происходит – "связаны с кафедрой Петра". Он идет дальше и утверждает, что из Рима, как из источника, происходит вера ирландской Церкви. Римскую Церковь он чествует как "главу Церквей мира, кроме лишь имеющего особое положение места Господнего Воскресения". Он говорит о римском епископе как об "источнике" веры, а о себе – как о "реке", текущей из этого источника. Очень значимо, что он, по всей видимости вполне сознательно, использует, говоря о римской кафедре, слова и образы, которые использовались св. Иеронимом и особенно – св. папой Львом Великим, когда они отстаивали вселенское первенство Рима. На фоне подозрительного отношения к Риму, широко распространившегося в те годы, трудно рассматривать письмо св. Колумбана как сколько-нибудь "антиримское" или демонстрирующее "независимость" от Рима.

Что касается дерзновенности языка св. Колумбана, то она представляется вполне объяснимой как с духовной, так и с исторической точки зрения. Прежде всего, следует учитывать известную "независимость" кельтского характера. Кельтский монах, подобно древним друидам, особенно действуя "по вдохновению", мог говорить даже со своим королем или аббатом вовсе не так, как по нашим нынешним (и позднесредневековым) представлениям подчиненный мог бы говорить с тем, кто стоит над ним. Однако это вовсе не означает отрицания власти или авторитета последнего. Для христианина это дерзновение, свойственное кельтскому характеру, обретает особое измерение – измерение пророческой харизмы, следуя которой христианин дерзновенно говорит истину, не взирая на лица. Признание авторитета и вселенского первенства римского епископа вовсе не препятствует, с этой точки зрения, ни резкости слов, ни открытости обличения, которое христианин может выразить ему (как и любому другому иерарху), следуя своей совести.

Поздняя история Католической Церкви предоставляет нам яркий пример подобного отношения христианина к носителям церковной власти – это пример св. Екатерины Сиенской, жившей в XIV веке. Действия этой святой (католики почитают ее как Учителя Церкви) очень во многом способствовали восстановлению авторитета римского епископа в Католической Церкви ее времени – и едва ли кто-то, находясь в здравом уме, мог бы заподозрить ее в том, что она не верила во вселенское первенство и власть Папы. Однако это ничуть не мешало ей обращать к нему следующие слова: "Говорю Вам от имени Христа …, что в сад святой Церкви вы приносите зловонные цветы, полные нечистоты и алчности и раздутые гордыней, то есть злых пастырей и властителей, которые отравляют и растлевают этот сад" или "Если бы я была на Вашем месте, я бы боялась, как бы божественный гнев не обрушился на меня". Подобно святому Колумбану, св. Екатерина извинялась за свое дерзновения и указывала на то, что долг перед истиной побуждал ее писать то, что она пишет.

Разговор о письме св. Колумбана я могу резюмировать следующим образом:

Опираясь лишь на произведения св. Колумбана, мы не обладаем достаточными фактическими данными, чтобы однозначно утверждать, что он исповедовал вселенское первенство римского епископа. Однако нет никаких оснований для того, чтобы интерпретировать пятое послание Колумбана как подтверждение "независимости" кельтской Церкви от Рима. Напротив, письмо вполне ясно свидетельствует, что Колумбан признавал епископа Рима законным главой всех Церквей Запада (в полном соответствии, в том числе, и с канонами Первого Вселенского Собора 325 г.) и сохранял верность ему в этом качестве.

Безусловно верным стоит признать и замечание Брэкета о том, что многие исследователи (к сожалению это свойственно и многим современным популяризаторам истории кельтской Церкви) делают серьезную ошибку: они "склонны рассматривать первенство Римской Церкви как нечто статичное, появившееся лишь в 600 г. н. э.", и не учитывают того, что понимание и церковное осознание верховенства Рима прошло через ряд последовательных стадий своего развития. С исторической точки зрения не вполне оправданно пытаться сравнивать взгляды св. Колумбана с учением Первого Ватиканского Собора – как не вполне корректно желание отыскать формулировки халкидонского ороса и точную позднюю христологическую терминологию у св. Кирилла Александрийского или у доникейских Отцов Церкви.

Среди сторонников взгляда на кельтскую Церковь как на "независимую" большое хождение имеет представление о "пасхальном споре" и, в частности, о Соборе в Уитби (664 г.), как о важном аргументе в пользу якобы имевшего места "противостояния" кельтов Римской кафедре. Суть "пасхального спора" состоит в том, что многие представители кельтских Церквей долго сохраняли собственные поместные церковные обычаи, в то время как соседние англо-саксы следовали обычаям Римской Церкви. Каждая сторона считала себя правой – "проримская" партия ссылалась на высокий авторитет римской кафедры, а "прокельтская" (условно назовем ее так) – на древнюю традицию, восходящую ко временам крещения Ирландии. Речь здесь идет о существовавшем противостоянии двух тенденций: все возраставшему стремлению Рима к унификации обычаев западной Церкви и желанием сохранить верность поместной традиции. В этом противостоянии сторонники разных партий доходили до взаимных обвинений в ереси и даже до разрыва церковного общения.

Этот конфликт, однако, не был уникальным в церковной истории. Некоторое напряжение между склонностью к масштабному, иногда вселенскому единообразию богослужебной и дисциплинарной практике с одной стороны и стремлением отстоять самостоятельность поместных обычаев с другой часто появлялась в церковной истории. В истории русской Церкви здесь можно упомянуть, скажем, своеобразие литургических обычаев древнего Новгорода и проблемы, порожденные борьбой с ним. Косвенным проявлением подобного напряжения можно считать и историю старообрядчества. Как показывает исторический опыт, в подобного рода конфликтах невозможно однозначно выделить правых и виноватых с церковной точки зрения. Перед историком и богословом, независимо от его конфессиональной принадлежности, это ставит серьезную проблему – проблему соотношения вселенского и поместного начал в церковной жизни.

Противостояние вокруг кельтских церковных обычаев носило именно такой характер. При этом обе стороны иногда действовали методами, которые едва ли могут быть оправданы с церковной точки зрения. Скажем, едва ли кельтские епископы, единственная вина которых состояла в "неправильном", с точки зрения "проримской" партии, исчислении даты Пасхи, могли быть справедливо называемы "еретиками" и "неверными", как это делал Беда Достопочтенный. Однако и те кельтские иерархи, которые в борьбе за старые обычаи разрывали общение со своими братьями, отказываясь садиться с ними за один стол и считая даже посуду, побывавшую в их руках, оскверненной и требующей очищения (свидетельства об этом дошли до нас – как здесь не вспомнить о русских старообрядцах!), едва ли могут быть названы правыми. Масла в огонь подливала и национальная неприязнь, сложившаяся между кельтами и англо-саксами.

Хотелось бы отметить, что "пасхальный спор" никоим образом не может быть использован, как свидетельство большей близости кельтской Церкви к "православию", чем к "католичеству". И это так не только потому, что в те времена разделения между одним и вторым еще не существовало. Речь идет о другом – решение о единообразном праздновании Пасхи было принято не в Риме, а на Первом Вселенском Соборе в Никее в 325 г. Говоря строго канонически, кельтские христиане, не принимавшие "римской пасхальной практики", тем самым нарушали постановления Вселенского Собора, становясь в оппозицию не только Риму, но и византийской Церкви, предшественнице современного православия. С православно-канонической точки зрения, правда в этом споре была на стороне именно "проримской" партии (если оставить в стороне те средства, к которой та иногда прибегала).

Современный исследователь из Ирландии, Джон Кэри, справедливо характеризует кельтский "пасхальный спор" в своей статье "В поисках кельтской Церкви" (журнал Gnosis, No. 45, Fall 1997):

Многое было написано о "споре по поводу Пасхи", кульминация которого имела место на Соборе в Уитби в 664 г. Некоторые утверждают, что именно здесь независимая Кельтская Церковь отверглавласть Рима. Но в действительности в Уитби этого не происходило. Скорее имело место следующее: клирики Линдисфарне, дочернего дома монастыря Айоны, дискутировали со сторонниками римской практики по поводу правильного метода исчисления даты подвижного праздника Пасхи. Дискуссия касалась религиозных обычаев, и ее результат был очень практическим. Когда "Кельтская Пасха" проиграла спор, ее сторонники передали Линдисфарне победителям и удалились в Ирландию.

Этот инцидент стал поворотным моментом и сильно ослабил влияние монастыря Айоны в севернойАнглии, но из него не следует делать нечто большее, чем было в действительности. Предметом обсуждения были не столько вопросы вероучения, сколько конфликт между поместной традицией с одной стороны и устремлением к единообразию обычаев с другой.Держась "Кельтской Пасхи", монахи Линдисфарне лишь хотели сохранить верность путям своего отца – св. Колумбы. Но "кельтского" единогласия по этому поводу не существовало. Примерно за 30 лет до этого общее собрание церковнослужителей в Ирландии уже объявило о своем подчинении римскому исчислению Пасхи. Валлийцы, дольше всего сохранявшие верность старому обычаю, делали это в основном по причине своей имеющей долгую историю нелюбви к англам.

В приведенной цитате отмечен очень значимый момент. "Демаркационная линия" в споре о Пасхе проходила не между англо-саксонской и кельтской Церквями – она разделяла, в том числе, и самих представителей кельтской Церкви между собой. Известные исследователи истории кельтов Диллон и Чэдвик отмечают в своей книге "Кельтские Королевства":

В высшей степени значимо, что юг Ирландии, всегда поддерживавший прямые контакты с континентом, первым принял римское уложение. Письмо Куммиана, вероятно бывшего аббатом Дарроу, Сегену, епископу Айоны (623-652 гг.), подразумевает, что уже к 629 г. большая часть Юго-Восточной Ирландии праздновала Пасху в соответствии с римским обычаем. Письмо сохранилось до наших дней, хотя текст сильно поврежден, и это единственный дошедший до нас документ, касающийся спора о Пасхе, написанный в Ирландии. Чтобы нанести своим противникам окончательное поражение, проримская партия послала своих представителей за инструкциями в Рим – что говорит о постоянном сообщении с континентом, – и в 636 г. юг Ирландии присоединился к "новому уложению, недавно присланному из Рима". Интересно отметить, что в этом они опередили кельтскую церковь в Британии. Более того, прошло около шестидесяти лет до принятия этого обычая Северной Ирландией.

Таким образом, речь здесь не может идти о противостоянии Кельтской Церкви Римской Церкви. Мы можем говорить лишь о борьбе между унификацией и верностью поместному обычаю, борьбе, которая прискорбным образом разделила не только англо-саксонскую и кельтскую Церкви, но и верующих и иерархов последней – между собой. Эта ситуация не уникальна в церковной истории – она является одним из исторических примеров того, какое преломление получает в церковной жизни богословская проблема – проблема соотношения в теле Церкви поместного и вселенского начал.

Я бы хотел подвести итоги своего сегодняшнего сообщения следующим образом: на мой взгляд, история кельтской Церкви во многих отношениях подобна истории многих других поместных семей Церквей. В ней отразились многие проблемы, свойственные церковной истории в целом. Полагаю, у нас нет никаких оснований утверждать какую-то особую "независимость" кельтской Церкви – в том числе и ее независимость от Церкви Римской, епископ которой (вне зависимости от отношения к католическому вероучению) является законным Патриархом Запада. Утверждения о "противостоянии" кельтской Церкви Риму не имеют под собой никаких достаточных оснований. Во многом они являются следствием мифа, сформированного англиканскими авторами, тенденциозными в этом отношении. Для историка важно следовать истине – по этой причине я бы не советовал популяризаторам использовать этот миф даже ради достижения целей, которые кажутся им благими. Материалы по истории кельтской Церкви предоставляют определенное поле для размышлений исследователей и богословов; их дискуссии, если они будут вестись честно и открыто, могут принести более ценные плоды, чем любое упрощение или неоправданная схематизация.

Безусловно, кельтское христианство обладает своими особенностями. Однако, особенности эти следует искать не в кажущейся "независимости" кельтской Церкви или ее "противостоянии" Риму, якобы имевшем место. Как и любая поместная Церковь или семья родственных поместных Церквей, кельтская Церковь имеет, что сказать всей Церкви и всему миру. Она создала свой особый "язык веры", вобравший в себя кельтский гений, данный Богом неповторимый образ кельтских народов. Для нас, сегодняшних христиан, этот язык ценен не только своей красотой и искренностью, но и тем, что звучал во времена, когда многие трагические события, внесшие разделение в нашу среду, еще не произошли. Я убежден, что язык древней кельтской Церкви – это именно тот язык, что особенно тесно соединяет христианские Запад и Восток. Вполне возможно, что путь к их подлинному общению мы можем отыскать именно в опыте кельтских христиан. Во всяком случае, для меня самоочевидно то, что подлинное, нелицемерное единение христиан в истине недостижимо без обращения к духовному опыту и примеру древних святых, равно почитаемых и на Востоке, и на Западе.

Благодарю вас за внимание!

Справка: Павел Парфентьев - историк Церкви, мирянин, русский католик византийского обряда; e-mail: [email protected]


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования