Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

«Я иду только за Христом...» Протоколы допросов митрополита Иосифа (Петровых), 1929-1930 гг. [история Церкви, исторические документы]


№ 6 Продолжение протокола допроса митрополита Иосифа (Петровых)

30 сентября 1930 года

Продолжение допроса 30 сентября 1930 г[ода].

Не имея на местах духовного руководителя, с разных городов и местностей СССР приезжали к епископу Дмитрию за руководством, некоторые, возвращаясь с Ленинграда, заезжали ко мне, так просто повидать, так как по всем вопросам они получали руководство от епископа Дмитрия Любимова. Некоторые приезжающие осуждали Ленинградцев, что они так поздно отошли от митрополита Сергия, что они уже дав но это сделали, однако, не имея у себя руководителя, они приезжали в Ленинград, прося принять и разрешить недоуменные вопросы. Обращающим ко мне с теми или иными вопросами я направлял к епископу Дмитрию, прося его раз решать все вопросы.

Центром нашей организации была церковь Воскресения на крови, где в числе причта зарегистрирован был и я.

О всех событиях, которые происходили в церкви Воскресения на крови мне сообщали приезжающие с Ленинграда, как мать Анастасия Куликова, так и другие. Через них я получал с церкви денежное вспомоществование в размере 50-60 руб[лей] в месяц и продуктами. Кроме Куликовой приезжала два раза Андреева Нат[алъя] Ник[олаевна], раза два Мария Петровна Березовская, и духовенство Добронравов, Ушаков, Вознесенский, епископ Василий, Филофей Поляков, свящ[енник] Петр Беллавский [1], монах Тихон с Ал[ександро] Невской лавры. Все эти лица приезжали ко мне за разреше нием вопросов, как лично их касающихся, так и всей нашей организации.

В одном письме я писал епископу Дмитрию, чтобы с лица ми, которые приезжают с других городов и местностей, он был осторожнее и прием их в наше общение производился после тщательной проверки приехавшего. Я лично принимал тех, кои имели письмо от еп[ископа] Дмитрия.

Непосредственной связи с митр[ополитом] Петром у меня не было, но копия письма митр[ополита] Петра мне была прислана. Также я лично никакой связи не имел с Антонием Храповицким [2], но копию телеграммы его, в которой он осуждал митрополита Сергия, я получил. Получал я все с Ленинграда от епископа Дмитрия Любимова.

С Киева приезжала ко мне по поводу священника Спиридона [3] некая Анисья. Приехала она уже с Ленинграда с письмом Натальи Николаевны. Фамилию этой Анисьи я не знаю, но Наталья Николаевна может знать, так как она направила ее ко мне с письмом.

Кроме Анисьи с Клева приезжал священ [ник] Андрей Бойчук [4] - разрешать вопрос об этом же Спиридоне. О священнике Жураковском [5] я слышал от этой Анисьи и Бойчук[а] как о стороннике Спиридона, вводившего всевозможные новости.

С Твери приезжал о[тец] Фотий [6], который возвращался с Ленинграда. Зачем он приезжал, не помню, но Ленинградцы, епископ Любимов, пользовались тем, что могли послать с возвращающими домой ко мне письма и посылки. И с этим Фотием я получил письма от Любимова и других знакомых.

Кто приезжал ко мне с периферии еще, я не помню. Записано с моих слов правильно. Иосиф Петровых. Уполномоченный А. Макаров.

ЦА ФСБ РФ. Дело "Всесоюзной организации ИПЦ". Т. 11. Л. 317-318. Подлинник. Автограф А. Макарова. Каждая страница заверена подписью митрополита Иосифа. На л. 322-324 заверенная А. Макаровым машинописная копия.

[1]Протоиерей Петр Белавский (1892-1983) - с 1924 года настоятель церкви святителя Алексия в поселке Тайцы под Ленинградом; 29 ноября 1929 года арестован вместе с епископом Димитрием (Любимо вым); приговорен к пяти годам заключения в лагере; в 1945 году при мирился с Московской Патриархией.

[2]Митрополит Антоний (Храповицкий Алексей Павлович,1863-1936) - с 1922 года председатель Архиерейского Синода РПЦЗ.

[3]Архимандрит Спиридон (Кисляков Георгий Степанович,1875-1930) — настоятель Преображенской церкви на Павловской улице в Киеве; И сентября 1930 года скончался.

[4]Священник Андрей Николаевич Бойчук (1884-1941) - с 1928 года служил вместе с архимандритом Спиридоном (Кисляковым);15 января 1931 года арестован; приговорен к трем годам заключения в лагере; расстрелян.

[5]Священник Анатолий Евгеньевич Жураковский (1897-1937) - один из наиболее активных деятелей иосифлянского движения на Ук раине, с 1928 года служил вместе с архимандритом Спиридоном (Кис ляковым); 14 октября 1930 года арестован; приговорен к расстрелу с заменой на десять лет заключения в лагере; расстрелян.

[6]Иеромонах Фотий (Солодов Михаил Семенович, 1885-1931) — с 1929 года нелегально служил в Ленинграде; 21 июня 1931 года арестован в Тверской епархии; 1 октября 1931 года расстрелян.

№ 7 Дополнительный протокол допроса митрополита Иосифа (Петровых)

30 сентября 1930 года

30 сентября 1930 г[ода].

Дополнительный [протокол допроса].

Во время следования в Ленинград я, воспользовавшись тем, что сопровождающий меня сотрудник Г.П.У. на ст[анции] Тихвин пошел разыскивать мягкое место, на какое мы имели право, пошел в уборную, наскоро написал открытку и сам опустил письмо в почтовый вагон, который был в нашем поезде рядом с нашим вагоном.

Письмо было написано на имя Анны Андреевны Федоровой по адресу Малый Казачий пер[еулок], д[ом] № 9, кв[арти ра] 103.

В письме я извещал, что меня везут в Ленинград, прося оказать мне помощь в необходимом.

Разрешения на отправку письма я ни у кого не спрашивал.

Записано с моих слов правильно.

Иосиф Петровых.

Уполномоченный А. Макаров.

ЦА ФСБ РФ. Дело "Всесоюзной организации ИПЦ". Т. 11. Л. 319-319 об. Подлинник. Автограф А. Макарова. Подпись митрополита Иосифа. На л. 324 заверенная А. Макаровым машинописная копия.

№ 8 Протокол допроса митрополита Иосифа (Петровых)

5 октября 1930 года

Продолжение допроса Петровых Иосифа 5 октября 1930 г[ода].

Кроме ранее указанных мною лиц, приезжавших ко мне с Ленинграда, дополняю, что приезжал представитель от единоверческой церкви от священника Алексея Шеляпина [1] с письмом. В этом письме Шеляпин, осуждая взятый митрополитом Сергием курс церковной политики, просил его принять в общение с нами. Письмо было переслано через юношу Иннокентия, которого Шеляпин просил благословить в монашество. Переговорив с Иннокентием, я пришел к тому, что в монашество его можно посвятить, и дал в этом согласие.

Распоряжения Советской] власти и ее мероприятия в отношении церковной политики (налоги на духовенство, церкви, выборка патентов и т[ому] п[одобное]) считаю для себя обязательными, как гражданский долг, поскольку они не простираются на существо веры. Если в вопросе о выборке патентов у меня одно время были колебания, то они объяснялись большими смущениями среди верующих, эти смущения вызывали у меня опасения увеличить их и произвести большой соблазн в народе. Долгое время я держался в стороне от этого вопроса, предоставляя его решать самим верующим. И тогда, когда эти верующие, без соблазна среди себя, приходили к решению выбирать патенты, я не возражал, и не считал их за это нарушившими чистоту веры. Мое письмо к священнику Николаю Ушакову, отказавшемуся служить в церкви, где выбрали патент на свечи, действительно является письмом, в котором я его "благодарил за твердую и решительную борьбу со всякими "уклонами" и "покраснениями".

В письме я ему писал, что я на него надеюсь в будущем, что время лукавое и опасное для всяких послаблений, призы вал быть на страже, так как находил, что и нашу группу хотят тоже использовать для целей, ничего общего не имеющих с истинною церковью христовою, просил поддержать слабых и робких своим примером.

Такое письмо было ему написано после ухода его с церкви, где выбрали патент.

"Покраснение" — это нарушение устоев церкви, и обновленцев, и сергиевцев я считаю красными.

Вести борьбу с антисоветскими настроениями — законное дело Сов[етской] власти. Но я нахожу, что власти следовало бы иметь более осторожность в суждении о действительно антисоветских настроениях церковных людей, и о степени их активной вредоносности, тем более, что с точки зрения власти борьба с религией подводит под угрозу репрессий всякого верующего человека. Вот и в моем деле: я категорически отказываюсь от обвинения меня в активной контрреволюционности и в антисоветской деятельности. Но оправдаться в этом трудно, потому, что мы стоим на разных точках зрения по существу спорных пунктов. Простое слово, сказанное в защиту своей точки зрения, является обидным для иначе настроенной власти, и, следовательно, уже "антисоветским". С другой стороны, выявилось немало нелояльных отношений к власти среди от дельных лиц, ответственность за которые несправедливо возлагается на целую группировку верующих и особенно на меня, как считающегося их духовным руководителем. Непонятным является для меня и то, что считая меня нелегальным со своею группою, с самого начала, власть лишала меня всякой возможности какой-нибудь легализации. Из Ленинграда я был выставлен после одной единственной службы, несмотря на разрешения, полученные от местного Адм[инистративного] Отдела. Я отметаю все антисоветское и каюсь в своих ошибках, от которых, повторяю, так трудно всякому уберечься. Я готов на все, что нужно, в пределах возможного, для восстановления доверия ко мне власти и для доказательства моей лояльности к ней. Если она не внемлет этим воплям, то очевидно внять не в ее расчетах, а каких? Отказываюсь понять.

Записано с моих слов правильно.

Иосиф Петровых.

Уполномочен[ный] А. Макаров.

ЦА ФСБ РФ. Дело "Всесоюзной организации ИПЦ". Т. 11. Л. 325-326. Подлинник. Автограф А. Макарова. Каждая страница заверена подписью митрополита Иосифа. На л. 327-327 об. заверенная А. Макаровым машинописная копия.

[1]Священник Алексий Шеляпин (1877-1937) - в 1919-1924 годах и с 1928 года настоятель единоверческой церкви святителя Николая на улице Марата в Ленинграде; 22 августа 1930 года арестован; приговорен к пяти годам высылки; расстрелян.

№9 Протокол допроса митрополита Иосифа (Петровых)

9 октября 1930 года

Продолжение допроса Петровых Иосифа 9 октября 1930 года.

Мой заместитель архиепископ Дмитрий Любимов через монахиню Анастасию Куликову запросил меня, как ему быть и поступать с вновь вступающими в нашу организацию.

На этот запрос я через Куликову же дал указание, чтобы архиепископ Дмитрий в приеме новых лиц, как из духовенства, так и из мирян был бы крайне осторожным, остерегаться провокации.

Тут же я ему писал, чтобы ни в коем случае не прекращать поминовение митр[ополита] Петра, так как это свидетельствует массам о нашем единении с митр [ополигом] Петром. Писал ему, что, если по этому вопросу будет какое-либо "давление" извне, то, не боясь никаких репрессий, твердо стоять на своем.

Предупреждал еп[ископа] Дмитрия, чтобы он строго следил за тем, чтобы каждая двадцатка представляла из себя крепко слитое ядро. Без единомыслящей двадцатки, лиц в ней состоящих, никакую работу духовную проводить нельзя.

После ареста арх[иепископа] Дмитрия Любимова к управлению по моему благословению вступил Сергий Дружинин, но на него вскоре стали поступать жалобы на его взбалмошный характер, и я в десяти заповедях на имя еп[ископа] Сергия, предложил ему ограничить свои права в управлении.

В письме на имя свящ[енника] Викторина Добронравова, носящем характер зашифрованности мысли, я писал, что та борьба, которую ведет Сов[етская] власть с истинной право славной церковью, есть борьба не с нами, а с ним, богом, которого никто не победит, и наше поражение, ссылка, заточение в тюрьмы и т[ому] п[одобное] не может быть его, бога, поражением. Смерть мучеников за церковь есть победа над насилием, а не поражение.

Ко мне приезжало и духовенство, и верующие, не только те, которые примыкают к нашей организации, но обращалось духовенство и верующие, которые к нашей группе не примы кают, со всеми своими скорбями. Так, помню, ко мне приехал один гражданин, у которого описали все до основания, вплоть до палки, обращался один священник, сергианец, которому предложено было властью оставить гор [од] Устюжну, и всем им я говорил, чтобы они терпели, говорил слово утешения, и они с утешением уезжали домой.

Кто именно ко мне приезжал, я сказать не могу, приезжало много, записей же приезжающих не вел.

Никакими репрессиями со стороны Сов[етской] власти наше течение не может быть уничтожено. Наши идеи, стойкость в чистоте православия пустили глубокие корни. Ложь митрополита Сергия в его интервью [1] о том, что церкви закрываются по постановлению верующих, доказали каждому, даже неграмотному крестьянину. Ненависть крестьян к Советской] власти доходит до открытой пропаганды и выступлений, крестьяне буквально голодают, не имея хлеба, а если имеют, то не имеют возможности смолоть. Ветряные мельницы все закрыты, на других же отказываются молоть. Я, живя в Моденском монастыре, этих разговоров наслушался и удивляюсь, почему только нас, духовенство, Сов[етская] власть привлекает к ответственности.

Записано с моих слов правильно, но тенденциозно.

Иосиф Петровых.

Уполномоченный А. Макаров.

ЦА ФСБ РФ. Дело "Всесоюзной организации ИПЦ". Т. 11. Л. 328-328 об. Подлинник. Автограф А. Макарова. Каждая страница заверена подписью митрополита Иосифа. На л. 329-329 об. заверенная А. Макаровым машинописная копия.

[1] Речь идет об опубликованном в "Известиях" интервью митрополита Сергия представителям советской печати от 15 февраля 1930 года, в котором заявлялось, что гонения на религию в СССР никогда не было и нет, церкви закрываются "даже по постановлению самих верующих", а верующие и священнослужители подвергаются репрессиям не за их религиозные убеждения, а за "разные противоправительственные деяния" (см.: Акты... С. 682-686).

Источник: "Богословский сборник", 9 (2002), с. 376 – 424.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования