Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

И. З. Черкасов. Афон и его окрестности.­ Русские на Афоне. Иверский монастырь [паломничества]


ГЛАВА VI

Начало монашества на Афоне

§ 11. Когда появились монахи на Афоне

В преданиях и писаниях повествуется, что Афон, как выну взыскуемый своею Взбранной Воеводой вертоград духовный, еще в первых веках христианства был местом, куда стремились многие истинно-верующие христиане, с одной стороны, для того, чтобы укрыться от гонителей, а с другой — чтобы проводить жизнь вдали от треволнений житейских. Простота и смирение первоначальных иноков, которые, как и все, ставшие на истинную стезю подвижничества, не желая прославления людского, ограничились лишь преданиями устными; а потому мало оставили нам сведений об этой горе и ее обитателях, а позднейшие ученые не только не написали историю Афона, но даже не согласились еще между собою о начале водворения на ней монашества. Впрочем, один из аскетов Афона, грек Никодим, возобновивший келлиотскую жизнь по примеру преп. Нила Мироточивого, оставил нам более или менее подробные сведения об афонском монашестве. Сей присноблаженный святогорец весь был предан изучению божественного писания и писаний святых отцов. Он опровергает общепринятое мнете, что перво­начальное появление иноков на св. Горе относится к VIII веку, или ко времени св. Петра Афонского и Евфимия. Он говорит: "Св. Афон XV веков продолжает быть особым местом, посвященным исключительно на славословие Божие, и служит училищем благочестия и добродетели с тех времен, когда христианская вера сделалась на земном шаре господствующею". Так сказано в конце номоканона, изданного в Лейпциге в и1800 году. Тоже видим и в житии св. Евфимия. Во время отшельнических подвигов преп. Евфимия, Афонская гора не была пустынею, как некоторые думают, утверждая, что преп. Евфимия, пришедши с Олимпа на Афонскую гору, будто нашел в ней одного только подвижника, именем Иосифа. Но, не извращая прямого смысла житие св. Евфимия, Афонская гора в ту пору уже имела в своих разселинах многие значительные обители с обитающими. Кроме этих сведений, мы видим намеки и в записках Иакова, в иноцех Феоктиста и впоследствии игумена Есфигменского монастыря ее; он упоминает о ктиторстве на Афоне равноапостольного Константина, и свидтельствует о существовали здесь множества монастырей в царствование Феодосия Великого. Это подтверждает также и следующее предание: "Дочь Феодосия Великого Плакидия, супруга Константина, царствовавшего в Риме, ехавшая в 382 году в Константинополь, на пути пожелала посетить устроенный ее отцом на Афоне Ватопедский монастырь. Иноки торжественно встретили ее, как царственную особу. Но при входе в монастырь, лишь только она хотела переступить порог самого храма, как вдруг от иконы Богоматери раздался грозный голос: "Остановись, зачем ты пришла сюда? здесь живут избранные Мои, давшие обет иночества, а ты — жена; кто допустил тебя смущать покой их?" Испуганная Плакидия, вне себя от ужаса, пала на помост и молилась о помиловании. Затем, тут же она дала Богу обещание воздвигнуть придельный храм, каковое обещание вскоре и было ею исполнено". Брат Плакидии Аркадий, выслушав от сестры своей, благополучно прибывшей к нему в Константинополь, рассказ о чуде, совершившемся во время посещения ею св. горы, внес богатые вклады в Ватопедский монастырь, отдав ему в вечное пользование подворье в Перимеории, пять торговых лавок и приказав ежегодно отпускать из казны на содержание братии 12 литр золота и 17 серебра". Вследствие сего чудесного события святогорские отцы тогда же законоположили не допу­скать на Афон женщин, и с тех пор постановление это строго соблюдается, не только между правоверующими, но даже подчинились сему и сами турки. Из всего видно, что Афон в IV веке имел уже не только скиты и пустынные келлии, или пещерные жилища иноков, но даже монастыри, что также ясно усматриваем и в житиях свв. Варнавы и Софрония. Св. преподобные мужи, жившие в начале V века, при посещении разных святых мест Востока, были и на Афонской горе, видели на ней монастыри: Ватопед, Есфигмен (только что основанный греческим царем Феодосием Младшим), Ксиропотам, Ксилургу и другие). А общесвятогорское предание говорит, что афонские разселины вмещали в себе множество христианских подвижников, задолго до появления монастырей, именно, когда еще существовали на св. горе, мирные селения и, следовательно, с первых времен христианства.

Таким образом Афон не имеет о себе истории, но имеет множество достоверных сказаний и преданий св. отцов о том, что начало православному подвижничеству положено на св. горе с того дня, как Матерь Божие освятила своим присутствием Афон и рассеяла его идольскую тьму. Раз потому, что Святая Проповедница за отсутствием Своим не оставила Афонскую гору без апостольских мужей и, благословляя народ, Она пред отбытием Своим сказала: Се место да будет жребием Моим, данным Мне От Сына и Бога Моего. Да почиет благодать Его над местом сим, и на живущих здесь с верою и благоговением и сохраняющих заповеди Сына и Бога Моего. Все нужное для земной жизни они будут иметь в изобилии с малым трудом; и будет уготована, им небесная жизнь, и не оскудеет к ним милость Сына Моего до скончания века. Я буду Заступница этому месту и теплая о нем Ходатаица пред Богом. А во-вторых, дух подвижничества, отличительное свойство монашества, не есть исключительное явление христианства, и мы видим, что и в языческой древности существовали уединение людей воздержных, стремившихся познать истину, имевших своих учеников и ведших жизнь в нравственных беседах, занимавшихся исследованием отвлеченных вопросов, и эти мыслители, основатели различных школ, именовались философами. Поэтому нужно полагать, что лишь только по афонским пустыням раздался голос христианской проповеди, появились и насельники в расселинах и пропастях св. Горы, православные подвижники. Ибо многие тут же, как известно, оставив славу и почести, которыми блистали в язычестве, отдали себя на всю жизнь всецело Спасителю своему, по призванно и указанно, может быть, Самой же Богоматери. Такое утешительное указание и обетование для святогорцев еще особенно Матерь Божие излила чрез восемь веков славному афонскому пустынножителю преп. Петру. Она прямо указала ему св. гору, как особое определенное наследие, собственно только для свободного служения своему Господу, сказав: Нет другого, более удобного места, как гора Афонская, которую Я приняла от Сына Моего и Бога в наследие Себе, дабы те, которые хотят удалиться от мирских забот и смущений, приходили туда и служили там Богу беспрепятственно и спокойно. Отныне гора эта будет называться Моим вертоградом. Много люблю Я место сие, и придет время, когда оно от края и до края, на север и на юг, наполнится множеством иноков. И если иноки от всей души будут работать Богу и верно сохранять заповеди Его, то Я сподоблю их, в великий день Сына Моего, великих дарований: еще здесь, на земли, будут они получать от Меня великую помощь; Я стану облегчать болезни и труды их и дам им возможность, при малых средствах, иметь довольство в жизни, даже ослаблю вражескую против их брань, и имя их сделаю славным по всей подсолнечной. Стало быть, все желание и попечение Приснодевы было от начала — неотступно собирать и умножать на избранном для сего месте православное иночество мужеского пола, как птенцов под кров крыл Своих. Это же по всей правдоподобности характеризует и св. Григорий Палама, архиепископ Солунский, в пресладких творениях, когда говорит: "Егда всеблагая Владычица мира восхотеланаселити Афон иноками, даде великая и радостотворная общания глаголющи: избравши от всея земли гору Афонскую, Аз судих даровати тую инокам в жилище, яко приличную чину их, и отселе и впредь имать нарицатися святою".

Кажется достаточно пока того, чтобы понять, что земной жре6ий небесной Домостроительницы с первого же дня евангельского слова был признан и заселен исключительно отдельным иноческим миром, ищущим душевного спасения и христианского совершенства. А что этот дух аскетического Богу служения был уже рожден в потребностях первенствующих христиан и имелвеликое значение в состав юной Церкви Апостольской, то это также в первом веке было известно, когда люди, из любви ко Господу, вели самую строгую жизнь. Известно, что обители, в первоначальной христианской древности, кроме Афона, широко распространялись в Сирии, Анатолии, в Греции, и, особливо, в Египте, где ученики св. апостола Марка славились своею строгою жизнию. Но на пространстве веков, многими политическими переворотами, почти все они стерты с лица земли на православном Востоке, за исключением святой Афонской горы, которая от начала со своими насельниками остается вековечно непоколебимым хранилищем чистой неприкосновенности духа и буквы устава и пустынножительства и особых родов подвижничества, завещанного древними отцами, первоначальными пустынниками, отшельниками, затворниками.

Так, восточное иночество возникло с первых времен христианства и нашло себе основу на горе Афонской, которая и поныне служить рассадником и средоточием высоких подвижников Господа ради, как бы взамен пустынь Египта и Палестины. Уже один взгляд на отрешенную от всего земного жизнь иноков дает людям чувствовать, чего требует от христианина его небесное звание, и где его истинное отечество.

§ 12. Первое появление русских иноков на св. Горе, их быт и общение с нашим отечеством

Первоначальное появление русских иноков на Афоне относят к X веку, или ко времени царствования греческого императора Алексея Комнина, когда предки наши уже имели тут свою самостоятельную обитель и права наравне с иноками прочих славянских племен.

При всей грубости и дикости, народы, населявшие наше отечество, вели постоянную торговлю с греческою империею, Востоком и другими христианскими народами, а чрез торговлю греческие купцы старались распространить между нашими предками и христианство, потому что только христианство могло смягчать дикость и зверство тогдашних обитателей нашей страны и тем обезопасить и самую торговлю. Дружины славянские, под названием варягов, даже часто отправлялись на службу к византийским императорам. Следовательно, те и другие знакомились там с христианством и с ев. Горою, некоторые крестились, и потом, возвратившись на родину, распространяли веру во Христа. Слава жизни и подвиги святых пустынников Афона привлекали к ним множество русских людей, которые искали себе удовлетворение в высших назиданиях душе своей и, пленяясь их уединенною жизнию, находили и себе между греческими и другими племенами такое же убежище, где и оставались сокрытыми подвизаться подвигом добрым. Хотя Господь и сокрывал смиренных рабов Своих от их соотчичей в премудрых начертаниях Божественной Своей воли до того дня, пока Русь не была готова поспешно выйти из языческой тьмы и принять чудный Афонский свет; но Афон с тех пор не переставал видеть в своих расселинах появление русских насельников. Между тем, способствуя душевному и телесному благу верующих, афонское иночество в свою очередь не мало содействовало и распространенно веры Христовой и окончательному падению язычества. Наши предки с Афона часто появлялись на Руси, как на своей отчизне, на дело проповеди и милостыни; дух святогорского подвижничества приводил в удивление даже самых язычников и был для них доказательствомистинности и божественности православной религии. Предание говорить, что пещерка, вырытая трудами боголюбивого Антипы в Любече, была основана в духе пещерного уединения по внушению афонских иноков, от которых он получилвот. пра­вила монашеской жизни и сведения о св. Горе. На расспросы Антипы, русские иноки с Афона с любовно рассказывали ему о святости жизни подвижников: как на св. Горе существуют пустынные и отшельнические обители, которые, точно храмы, наполнены Божественными ликами, наполнены людьми, жизнь которых проходить в непрестанном славословии Богу, в чтении, молитвах, посте и бдении, — людьми, которые всю надежду полагают в будущих благах, в уединении и удивительной любви. Что они не знают ропота и прекословия, не знают желания делать зло другим, они только соревнуют, чтобы предварить друг друга в добродетелях. Красноречиво объяснили ему это пришельцы афонские, ибо не простые были черноризцы, а искусные в слове, и посланные от Бога; они раскрыли Антипе всю глубину своего знаниясвященного писания, всю пламенную веру в действительность всего невидимого, и ту ясную проницательность, которая была присуща всем великим святым, выходившим в мир из глубины пустынь, где они проводили долгие годы, точно скрытые в "тайне лица Божия".

Как воск, от огня веры и желание таял наш русский воин, новый ученик св. Горы., Антипа, слыша о дивных и великих подвижниках Господа ради, афонских пустынножителях, куда, потом, "с пламенным желанием и устремилась его святая душа", говорить преподобный Нестор летописец.

Обошел тут богобоязненный Антипа все монастыри, скиты и подвижнические пустынки, иного встречалось ему живущих на св. Горе и русских братьев, особливо в обители руссов — Ксилургу; видел жительство их, свыше естества человеческого подражавших во плоти жития ангельскому, и сердце его разгорелось Христовой любовью поревновать житию их. Он для сего избрал себе Есфигменьеву обитель, — его приняли. Игумен Феоктист, провидя в нем избранный сосуд благодати, принял его под свое отеческое руководство н научил совершенству иноческому. Сколько лет прожил на Афоне Антипа, подлинно неизвестно, известно только, что его, после обычного иноческого искуса, 973 года постригли в монахи и назвали Антонием. Затем новый русский инок с благословения игумена вскоре поселился в дикой тесной пещере, высеченной близ обители, в обрывистой скале над бездною моря, и стал подвизаться, полагая молитвенное начало всему монашеству русскому. Когда же св. Антоний возмужал в иноческих подвигах тогда игумену его последовало извещение свыше — отпустить преподобного на родину: и не один раз, а дважды был посылаем туда св. Антоний отцом своим духовным. Как голубица Ноева из ковчега, не обретшая в первый раз опоры ногам своим, он возвратился сюда обратно, но уже не возвратился, подобно ей, во второй раз, с ветвию масличною, ибо сам в земле своей сделался плодовитою маслиною, и окрест его духовной трапезы собрались и утвердились бесчисленные чада его, как новосаждения масличные. Отпуская преп. Антония, игумен сказал ему: "Господь укрепил тебя в святых подвигах, тебе нужно и других руководить во св. жизни. Возвратись же опять в свою землю и да будет там благословение св. Афонской горы". Преподобный Антоний, приняв благословение от игумена, как из уст Божиих, пошел в путь и, помышляя о грядущей судьбе иночества на своей родине, понес с собою весь дух и чин, правила и уставы афонские, которые, потом, проникли во все наше церковное чинопоследование всех церквей и монастырей св. православной Руси, как нерушимый завет св. отцов, как совершеннейший идеал, к осуществления которого все мы стремимся по мере наших сил и немощей. С тех пор Афон не только не прерывал с Россиею многообразного духовного общения, но даже это общение все более укреплялось посещениями св. горы русскими поклонниками и теплотою молитв об отдаленной родине наших соотечественников, доднесь подвизающихся на Афоне, который всегда имел в числе знаменитейших старцев своих уроженцев из русских.В бытность преподобного Антония Афон заключал в себе 50 тысяч иночествующих, разных наций, и до 150 обителей, в том числе и обитель "Руссов" — Ксилургу, в которой некоторое время подвизался и св. Антоний; но она тогда еще не имела своей достаточной самостоятельности. Из этой обители, особливо в X веке, русские иноки часто приходили к русским государям и боярам за милостынею и пользовались их державным покровительством. и милость, и снисхождение, и богатые дары и приношения не только царей и вельмож русских, но и лепты бедных не раз помогали нашим святогорцам в бедственные времена и выводили их из самых трудных обстоятельств.

В течение столь продолжительного периода времени от поселения русских на Афоне, много было попыток в разное время, и не мало употреблено стараний, чтобы основать здесь пристанище для русских, более прочное и чисто-русское, без слияния с прочими племенами. Но при каждой попытке основать свое русское общежитие постоянно встречались препятствия со стороны греков. Правда, русские предки уже имели здесь свою обитель, хотя и не чисто-русскую, которая вообще начало свое потеряла в глубокой древности и носила имя до X века, как и ныне носит: "Обитель Руссов", с придаточным названием "Ксилургу" (т. е.) Древоделья; но русские не имели, говорю, никакого самостоятельного голоса и прав на Афоне, как не имеют нынешние русские "келлиоты", и терпели самые невероятные лишения среди иноплеменников.

Но при великом князе Ярославе русские иноки получили не только надел в той дремучей дубраве, где расположена была их обитель "Руссов" но и полную самостоятельность и права наравне с иноками других славянских племен. А в 1080 году, по ходатайству России же, по указу греческого императора Алексее Комнина поведено отрезать 1/20 часть всей св. Горы обители Руссов, т. е. отделить равную часть поземельного надела с прочими греческими и славянскими монастырями и отдать в собственность русским инокам. Отсюда стала значиться и славиться повсюду наша русская обитель на Афоне, и отсюда же ей открылось полное и свободное обращение всех лучших задач жизни в наивысшую задачу непрестанной молитвы, непрестанного славословие Богу в высшей евангельской чистоте души и тела. Таким образом события, никем в свое время не замеченные и непонятые, сокровенно знаменовали совершение в далеком будущем тех отрадных надежд и желаний кои осуществились столь неожиданно и отрадно для наших Христа ради спасающихся в земном вертограде Царицы небесной, хотя и не для многих.

Выше было сказано, что нашим соотечественникам — русским св. Афонская гора была давно известна, потому что в бесчисленных подвижниках ее проявлялись чудные силы и несомненные дары благодати — эти плоды их деятельной равноангельской жизни; но особенно они возлюбили ее, когда дарована была, чрез влияние и ходатайство русских и греческих царей и патриархов, от царьградской Великой Церкви русским на Афоне полная самостоятельность. Благочестивые предки наши, жаждавшие безмолвного уединения ради спасения души своей, стали приходить сюда в таком множестве, что в половине XII столетия наши пустынные обитатели уже не вмещались в тесных стенах Ксилургу и чувствовали не ма­лую нужду в помещениях. Преодолевая затруднения в подобных обстоятельствах, русские иноки как ни усиливались разрабатывать горную обрывистую почву, на которой зиждилась их древняя обитель, все же она отказывала им в возведении новых построек, и братия приходила в уныние. Но можно ли было ослабевать при помощи свыше, так дивно и осязательно покровительствовавшей им в начале? И вот усердная молитва и крепкая надежда на благую Покровительницу Афона явили то, что вскоре обитатели сего тихого убежища освободились и от этих новых возникших забот и попечений.В 1169 году, по просьбе братии во главе с своим игуменом Лаврентием, святогорцы умилосердились и уступили русским запустелый Нагорный монастырь с храмом во имя св. Пантелеймона. С каким восторгом и чувством благодарности русские иноки воздавали хвалу Богу и Его Всепетой Матери, когда размещались в другой довольно пространной обители. Между тем и их прежняя обитель Ксилургу оставалась за ними, но уже в виде скита, как и ныне. Соборный храм его, посвященный в честь Успения Пресв. Богородицы, по своей глубокой древности и по своему особенному типу, весьма замечателен.

Благословение Божие не оставляло русских иноков и здесь, среди плодородной, покрытой дремучими лесами равнины Нагорного Руссика. Находясь под покровительством русских князей и народа, наши предки не только в лучшем виде исправили его запустелые здания, но и не отягощались наплывом новых усердных ревните­лей из других наци, желающих подвизаться с ними. Тут прошли богоугодным своим житием многие высокие подвижники, украшенные святым смирением — матерью всех добродетелей. В Нагорном Руссике положил начало своей иноческой жизни царственный юноша св. Савва, впоследствии знаменитый архиепископ Серб­ский. И поныне среди развалин этого бывшего в славе русского монастыря высится живописно перевитый пустынным плющом четырехгранный пирг (башня), с которой бросил св. Савва княжеское одеяние посланным отца своего, убеждавшим его возвратиться в мир. Так упование на помощь небесной Домостроительницы и надежды на благую будущность поощряли смиренных иноков к богоугодной деятельности и жизни. И в самом деле, горсть незнатных русских обитателей, презренных в дальней чужбине, долгое время неимевшие пристанища, чудным образом обрела таковое и возродило столько чад-подражателей, что не только тесная их обитель Ксилургу, но и обширный Нагорный Руссик был переполнен русскими, хотя и совместно с другими племенами, и находился в таком положении до тех пор, пока не усилилось в нем греческое племя, во главе своих вождей.

XVII век был особенно плачевен для наших иноков на Афоне. Тогда благосостояние русской обители со всеми принадлежащими ей удобствами и землей, данной при вел. кн. Владимире и сыне, его Ярославе собственно для пристанища русским, всецело подпало под власть греков и находилось в прямой зависимости от них; а они, по слепому себялюбию, не только пренебрегали сожительством с русскими, но тиснили и но позволяли им жить даже в скалах на своей земле; от чего появлялось между ними частые неприятности и ссоры. В силу этого разлада и постоянной вражды в русской обители между греческими и русскими монахами, Прот и все святогоркие геронты и ептпропы (правители мона­стырей) сочли нужным тогда утереть слезы русских: как бы в замен собственной земли и их родной обители, они братолюбно отдавали русским свои запустелые скиты и келлии без всякой платы. Поэтому к началу XVIII столетия наши путешественники видели уже немногих русских иноков в русской обители, но большинство таковых встречали по разным захолустьям, где-нибудь в пещерах и келлиях под руководством богомудрых старцев русских, на землях, принадлежащих не русским инокам, а иноплеменным монастырям. Отсюда — русские келлиоты, обитающие на Афоне малыми общежитиям в пустынных и отшельнических келлиях, как бесправное общество православных монахов. Так, например, свидетельствует знаменитый наш паломник Василий Барский, во время сво­его путешествия по св. Горе (в 1725 — 1726 годах).

Не прибегая к той или другой форме исторических описаний быта русского иночества на Афоне, мы должны представить себе то, что в половине настоящего столетия русские келлии были уже в цветущем положении, а самостоятельная их обитель Руссик приходила в упадок и, наконец, в совершенное запустение по случаю затруднительного выхода русских за границу и отчасти вследствие неприязненных сношений России с Турцией. Тогда самонадеянный и корыстолюбивый игумен-грек с своими единоплеменниками задумал окончательно опустошить древнюю русскую обитель и перейти на берег моря в приобретенную им более выгодную обитель с храмом Вознесения находившуюся на месте теперешнего русского Пантелеимонова монастыря. Он забрал с собою всебывшие сокровища древнего Руссика, все права и грамоты русских царей и патриархов, оставил обитель в совершенном разорении и наших благочестивых иноков без всяких положительных прав к существованию на св. Горе... Но истинно всякие добрые дела "трудом стяжаваются и болезнями исправляются", по писанию, иначе они не могли бы иметь того значения и цены пред Богом. Так и в сем случае Промысл Божий, хотя и попускал к вящей опытности русских иноков на Афоне и их искуса — в терпении и смирении последовательно возрастать совне, многими на­падками и недоброжелательством, однако, после продолжительного испытание рабов Своих. Господь и это обстоятельство увенчал полным и непредвиденным успехом.

В то время на Афоне, в келлиях подвизались приснопамят­ные и славные русские деятели: иеромонах Авель, в схиме духовник, известный всем русским, отец Арсений, живший сначала в келлии греческого Иверского скита, потом был настоятелем Ильинского русского скита, а впоследствии в келлии св. Троицы; схимонах Митрофан, восстановитель братства келлий св. Василия Великого, а теперь в келлии св. Иоанна Златоустам, к славе своего старца (иеросхимонаха Кирилла; схимонах Варсанофий и иермонах Виссарион Серайской келлии и преобразователи ее в Андреевский скит; иеросхимонах Иероним с келлии св. Илии пророка, духовник и восстановитель св. Пантелеймона монастыря (Руссика), схимонах Игнатий, строитель Артемьевской келлии и много других русских, обитающих по разным келлиях и скитам, которых Господь избрал виновниками настоящего упорядочения русского иноческого жительства на Афоне.

Иеросхимонах Арсений прибыл на Афон около 1825 года и, не найдя пристанища в русском монастыри, обрел таковое в келлии скита св. Предтечи, и, наконец, благоустроил келлии святой Троицы, в которой он сосредоточил довольно численное братство, чисто-русское, без слияния с прочими племенами. Воспитав в высоких аскетических правилах и духе истинного подвижничества: Тихона, Александра, Митрофана и Иеронима, — старец определил их восстановителями: первых — келлии, а о. Иеронима с восьмью инока­ми — в разоренный русский монастырь. Благословляя о. Иеронима, авва Арсений пророчески сказал ему: "иди, чадо, Господь укрепит тебя там и чрез посредство твое весьма возвеличится близкая сердцу русскому обитель твоя". И мы видим, хотя восстановлением своим Руссик обязан господарю Валахии, князю Каллимаху и старцу Саввтию, которому патриарх Каллиник V поручил строение его, но процветание свое он получил с тех пор, как в нем упрочились на ряду с греками русские келлиоты, именно с 1839 года. Только тогда русский монастырь ободрился и, чрез посредство опытных старцев — духовника Иеронима и архимандрита Макария, он сумел выхватить из рук корыстолюбивых греков прежние русские права, что со­провождалось тогда небывалым среди иноков смятением. А когда удалось получить все, данные на безграничное владение землею, принадлежащей всем русским пришельцам, и к тому же когда исходатайствовано высочайшееразрешение на сбор пожертвований в России, Пантелеимоновский монастырь теперь превознесся богатством чуть ли не превыше всех афонских монастырей.

Пока надбережный Руссик восходил на такую разительную степень своего благоустройства, та часть русских иноков, которая обитала на чужой земле, тоже по возможности упрочивала свой быт, а некоторые и благоустроились в довольно значительный киновии, старцы которых, умело изменяя жизнь и сердца вновь присоединяющихся, братски внушали им строгость и неустрашимость скудного своего жительства. Так Господу угодно было сохранить по разным захолустьям пустынного Афона начала русских общин от диавольского внимания, пока они крепли внутренне и развивались нарастанием подвигов, подвижнических требований, правил и заветов своих собственных подвижников, постников, молчальников и всякого рода усиленных молитвенников до того, что из мелких хижин пустынных русских келлий воздвиглись на клочках земли чисторусския обители с средним числом общежительного братства. Воздвиглись скиты и пустынные келлии и умножилось теперь русское братство на св. Горе, помимо Пантелеимонова мона­стыря, и ничуть не уступающее ему (не богатством, а благоустройством), но и превышающее его чистотою русского духа, потому что тот и теперь находится в слиянии с греками. Говорю это об Андреевском и Ильинском скитах и многих пустынных келлиях, или, что тоже, о русских обителях на св. Горе, которые не сли­вались с иноплеменниками.

Итак, по милости Божией, русские имеют наконец на Афонской горе, среди греческих и славянских племен — не одну, но несколько обителей и собственно-русских, без слияния с другими племенами, где всякий из наших соотечественников найдет теперь кров, как бы в семье ему родной; услышит на далекой чужбине богослужение; к которому он привык с детства, на своей родине; помолится вместе со своими русскими иноками о здравии и спасении Благочестивейшего своего Монарха и всего Императорского дома; услышит такой же порядок поминовения, как и в России, Святейшего Синода вместе с патриархом Вселенским, который есть ставропигальный архиерей св. Горы. Увидит и в среде иноков некоторые обычаи, свойственные характеру народности русской: на трапезе, встретить привычные ему простые кушанья, овощи, щи, кашу, хлеб и даже русский квас. Посмотрит, как всякий инок вкушает только то, что положено уставом и при том в таком количестве, в каком яства подаются в общих трапезах; обратить внимание и на то, что общий афонский дух поощряет не пресыщения, а, напротив, истощение тела скудостью питания. Наконец вникнет и в самую суть положения, что всякий пустынно житель выстаивает большую часть суток на молитве и богослужениях, а остальную часть проводить в трудах послушания, не исключая и почтенных старцев. Видя и слыша все это на своем наречия, благочестивый русский странник умиляется сердцем и увозит с собою эти спасительные, святые впечатления, которыми потом длится со своими близкими и знакомыми, незаметно назидая сердца их и располагая к благочестия и боголюбно.

ГЛАВА VII

Путешествие по св. Горе

§ 13. Пантелеимонов монастырь и сведение о миссионерской школе

Непременно приходится побывать в одном из трех русских известных монастырей всем нашим поклонникам и частным лицам, посещающим Афон, которых монахи из этих монастырей с любозностью встретят еще в Одессе, Константинополе и так проводят их в свои прекраснейшие на Афоне гостиницы, где, чтобы исправить свое расстроенное здоровье после морской болезни, посетители находят обыкновенно недельное пребывание прежде, нежели пойдут путешествовать по св. Горе. Мы прибыли таким порядком прежде всего в Пантелеимонов монастырь и, по той же уважительной причине, прожили в нем две недели, а потом нас отправили путешествовать.

Монастырь св. Пантелеймона находится на юго-западной стороне св. Горы и расположен на низменном прибрежье залива Монте-Санто, среди изумительной местности, имеющей видь правильного четыреугольника; он обнесен высокими в несколько этажей корпусами — многоценных жилищ иноков, а посредине — красуются три великолепных храма, из коих один и самый главный, во имя св. Пантелеимона, принадлежит грекам. Монастырь своим чарующим видом, роскошью зданий и богатством внутренней отделки, со множеством св. церквей и параклисов, скорее походить на приморский торговый город, нежели на жилище пустынников. Этот монастырь в настоящее время стал на ряду с первыми, господствующими здесь, греческими монастырями, и к нему принадлежать: нагорный Руссик в виде скита и скит Ксилургу, и тот громадный участок земли, исходатайствованный предками в собственность всем русским инокам, которым он теперь владеет один, без участия прочих русских же обителей на св. Горе. По своему весьма обширному богатству монастырь этот играет здесь не мало­важную роль пред прочими обителями, а его "греко-русское" братство имеет особое преимущество, как по своей численности, так равно и по независимому и вполне обеспеченному положению. На славу отделанные жилые и другие строения, выгодное местоположение монастыря, большие виноградники, масличные и фруктовые сады на Афоне, вне — метохи, рыбные ловли, роскошные подворья неиссякаемый приток даяния со всех концов России, — все это Пантелеимоновское братство чрезвычайно здесь обогатило и придало ему господствующее положение среди остальных обитателей Афона и особенно русских.

Правила в монастыре соблюдаются издревле все те же, что и в прочих русских киновиях, т. е. общежитиях. Богослужения по общему уставу св. Горы продолжительный: они начинаются в обыкновенные дни с полуночи, а на дни праздничные совершаются во всю ночь. Строго соблюдается и поминовение благодетелей, по установленным "Синодикам", которых здесь, наполненных записями временного и вечного поминовения русских душ, насчитывается 39 объемистых книг.

Когда мы вышли из Покровской церкви и нас пригласили в игуменские покои для записи на поминовения своих имен, или имен наших родственников, я тут же объявил о. игумену Андрею о своей цели поступить по благословению преосвященнейшего Евгения, епископаастраханского, в миссионерскую школу, устроенную при их монастыре синодальным миссионером иеромонахом Арсением. Но, к величайшему моему удивленно, получаю ответ, что не только в монастыри, но и на всем Афоне таковой школы у них нет. Прискорбно мне было выслушать сию нерадостную весть, жаль было и потраченных на бесцельное путешествие скудных своих средств и времени; но я возложил всю печаль свою на Господа, и Он вскоре утешил меня. Отец игумен приветливо посмотрел на меня и, после предварительных расспросов, пригласил меня сесть на близ стоящее кресло и повел со мной беседу: "На Афоне, сказал он, нет подобной школы, но вы не ошиблись приехать сюда с тою целью, ибо Афон, от начала своего возрождение Духом и истиною, находится под непосредственным покровительством Присиодевы и, как Ее наследие, был всегда предметом или зерцалом духовной учености Востока, оплотом, вертоградом, рассадником, средоточием монашества, училищем пустынножительства и отшельничества. Поэтому Афон и есть миссионерская школа, ибо Господь знал, для чего привесть вас на сию поистине премудрейшую гору. Раз, что вы займетесь здесь в точности обозреть, кроме монастырей, все пустынные жилища, келлии и пещеры великих наших отцов, примерных тружеников, которые у нас вообще почитаются первостепенными на св. Горе в аскетическом подвигеи в деле просвещения, особливо около глав­ной вершины. С принятием к сердцу от пустынников совета и наставления вы научитесь нагляднейшим и совершеннейшим образом их бесподдельной аскетической жизни, и вполнебудете готовы всякому требующему у вас отчета в нашем уповании дать ответ, с кротостию и благоговением. Итак. начинайте сие прежде всего от нашей святыни и библиотеки, в которой сохранилось множество священных достопамятностей, грамот и рукописей царей и даже патриарха нашего Иова, а затем получите от меня в благословение книгу, которая будет служить вам хорошим учителем и первым уроком к изучению неоспоримых афонских святынь и даст вам, при практическом исследовании святых мест, полное руководство и знакомство со всеми древнейшими иконами, находя­щимися в разных обителях на св. Горе".

Получив от о. игумена книгу, я, по одному уже заглавию ее: "Вышний Покров над Афоном", понял, что Матерь Божия и те­перь покровительствует Своим заступлением жителям Афона. В книге, этой помещены и точные коши всех чудотворных икон св. Горы, которых 38, из них 30 икон Богоматерних и 8 других святых. Прочитав книгу и просмотрев все копии этих икон, я особенно удивился их древности: почти всех, они существо­вали за несколько сот лет до Никона, патриарха московского. Постановил свое внимание на изображениях и, между прочим, заметил, что на 19 иконах Приснодевы с Предвечным Младенцем: Он изображен с именословным благословением; такое же перстосложение видится и на иконах Иоанна Крестителя и святителя Николая. Встретив такое неожиданно свидетельство на древнейших иконах, я тут же объявил о. игумену о своем намерении путешествовать по Афонским обителям, чтобы сверить в них все эти копии икон с их оригиналами, потому что все сии изображения служат живым изобличением всехнаших расколоучителей. Но о. игумен отечески посоветовал мне прежде, нежели путешествовать по св. Горе, придержаться общезаведенного порядка для поклонников: поотдохнуть, поговеть недельку и приобщиться св. Христовых таин, а потом дастся мне на то особое благословение.

Раз являюсь я к о. игумену и рассуждаю с ним о древности св. икон. Толпа поклонников. приехавших на одном со мной пароходе, то же собралась у игуменских покоев за получением благословения на посещение св. местАфона; тут были и те приятели, которые ехали сюда с духом пытливых искателей своей мнимой старины (см. § 6). Испросивши благословение, поклонники обыкновенно отправляются путешествовать по св. Горе под руководством монахов. Старообрядцы при этом заявили о. игумену о своем желании попутешествовать им одним с провожатым. "А почему же не вместе с партией?" —спросил о. игумен. "Да мы, народ, старинки придерживаемся.... Хотелось бы получше осмотреть Афон, да посоветоваться со скитниками на счет веры нашей-то",— ответили они. "Поэтому только; ну Бог вас благословит!" О. игумен сразу понял их омраченную тлетворным учением душу и потому, чтобы познакомить меня с их преткновением лжеименного разума, посоветовал мне отправиться вместес ними; он дал нам хорошо знающего по-гречески проводника отца Ф., такого, ко­торый заброшен сюда малолетним и до седых волос ни разу не разлучался с Афоном, и который вполне способен вести нас верно не только скользкими и узкими тропинками гористого и лесистого Афона, но и колким тершем среди вражеских наветов к блаженной цели на небеса.

§ 14. Трудные пути и любопытные виды на поселки Афона

Как только мы вышли из монастыря св. Пантелеймона, прежде всего начали восходить на крутизны узкой, необработанной тропинкой по направлению к северо-западу, чрез Ксиновский монастырь, Зограф и перебрались чрез хребет св. Горы на Северную оконечность ее, в Хилендарскую славянскую лавру; а оттуда косогором северо-восточного кряжа чрез Ватопед, Ксилургу, Ильинский скит, келлию св. Иоанна Златоуста, Карею и, спустившись к Иверу и Климентовой пристани, мы прошли этой стороной, среди обрывистых диких скал, на главную вершину и так далее, посещая разные жилища иноков. И, Боже мой! Сколько нам пришлось преодолевать трудностей в пути по Афону! Часто случалось нам то взлезать на высокую и крутую гору, то проходить по крутому склону, то ползти по груде мрамора с великою осторожностью, так как при малейшей неосторожности двинется груда сыпучего камня сверху горы и моментально засыплет и сотрет в порошок. Часто случалось пробраться на гору по колючему и густому кустарнику, ко­торый постоянно цепляется за одежду и препятствует правильному ходу, а под ногами непроглядная пропасть и бездна, — того и гляди, сорвешься вниз. Этот кустарник, о котором я сейчас упомянул — есть терновник, родствен тому терновнику, из которого беззаконные иудеи сделали венец на главу Господа, так как по­рода того и другого одна. Самые большие опасности в пути представляет местность на южной оконечности главной горы, начиная от Лавры св. Афанасия до Дионисиата, и на вершину шпиля, особливо в осеннее время, когда там появляется снег. Вследствие таких затруднительные путей нам неоднократно приходилось скорбеть и роптать на жителей Афона, особливо в первые дни нашего путешествия. Неудобность пути мы приписывали нерадению и лености монахов: столько сот лет, думалось нам, живут они среди таких непроходимых шесть, а не поправить для себя дороги! Но когда мы прошли все эти пути и посетили дивные обители главных пустынно жителей Афона, то, при виде их бытового положения, у меня взамен ропота невольно появлялись слезы на глазах, и я раскаивался в своем ропоте на неудобства путей сообщения на св. Горе.

Замечательно любопытная представлялась нам картина, когда мы смотрели с высот холмов. Мы всюду видели множество блестящих чертогов и мелких бедных хижин, расположенный, инде более, инде менее на разных высотах и уступах св. Горы. Одни из них самодовольно царят, как гордые приморские города с своими согражданами, другие высятся как блестящие дворцы бывших валахских господарей, обширно раскинувшиеся среди очаровательной местности и со всеми удобствами к жизни, а около них, по их владениям, гнездится множество поселков — их крестьян, в беднейших избушках. Есть, впрочем, из них и посредственные жилища, как обыкновенно зажиточных владельцев, расположенные на откупных клочках земли, приобретенной в собствен­ность у довольных господарей. Там и сям видны кучки разной величины сгруппированных зданий, благоустройством похожих на т же, но далеко уступающих бедностию; а рядом с ними, по тем же оврагам и ущельям св. Горы, видны и теубежища дряхлых и убогих горемык земли, которые ютятся в ветхих хижин-шалашиках, пещерках и расселинах скал, какподданные и плененные чужеземцы, ради царствия Христова.

Особливо поразительное и до души трогательное зрелище расстилалось пред нашим взором, когда мы только что вышли из Ильинского скита на царскую дорогу, которая извилисто ведет от перешейка вдоль узкого хребта до самой главной вершины (местами лесом, а местами голым кряжем). Отсюда открывается великолепнейший вид на обширную долину, которую называют "Капсал", или что тоже можно назвать русскою колониею, подобною древней Фиваиды, потому что большая часть пустынножителей, заселивших ее, — наши земляки, русские: Капсальская пустыня и кругом прилегающие к ней местности, по юдолиям и ущелиям, исключительно покрыта вся келлиями русских подвижников с маленькими крестами над их храмами. Там на востоке, не в далеком расстоянии, манит к себе путника одно из обширных, изящных и заметных русских здании — скит Андреевский, за ним и вдоль берега моря тянется ряд больших точек, угрюмых и обветшалых греческих монастырей, а впереди нас на живописном склоне, среди густой рощи и виноградников, расцветает пустынная русская обитель — келлия св. Иоанна Златоустого, с новостроящимся собором. Мы, усталые и утомленные до изнеможения сил многотрудным путем, зашли в его пустынь и расположились в ней ночевать. По­чтенный настоятель этой обители и братия приняла нас с простосердечным добродушием; здесь было все к нашим услугам: и чистое удобное помашете, и чай и ужин.

§ 15 Пустынная русская киновия св. Иоанна Златоустого

Русская киновия, или, по общепринятому афонскому названию, "пустынная общежительная келлия св. Златоуста", расположена на северном склоне Афонской горы, на весьма живописном и красивом, но пустынном и уединенном холме, в расстоянии пяти часов ходу от Хилендарской славянской лавры, в ведении и пределах коей она находится, а от Карей — на полчаса. С двух сторону — южной и северо-западной, — пустынь эта окружена высокими горами, покрытыми вечною зеленью лесов и кустарников, а с северо-восточной стороны она совершенно открыта; отсюда развертывается прекраснейший вид к морю, где до самого берега ярко блещут по зеленому лугу множество русских жилищ, калив и св. церквей при пустынных келлиях. Пустынная келлия св. Иоанна Златоустого не имеет глубоко-древних зданий и других достопримечательностей, за изъятием разве Испанской чудотворной иконы Божией Матери и местного образа св. Иоанна Златоустого на троне, да несколько частиц мощей святых, существующих в обители с незапамятных времен. Эта келлия основана была в конце XII века в одно время с основанием Хилендарской лавры сербами и болгарами, как это видно из документов Хилендарской лавры и из надписи на камне, найденном при раскопке ветхого храма; до времени вселения в нее из келлии св. Василия Великого старца иеросхимонаха Кирилла с братством, она имела только один (впрочем, довольно поместительный) корпус и приходившие к разрушение храм. Но неутомимый русский деятель о. Кирилл, в течение десяти лет, привел келлейную обитель в цветущее положение построил в ней много служб, воздвиг еще другой о двух этажах корпус для увеличенного братства с церковью и, с разрешения своей лавры, он, желая увековечить на в. Горе, день чудесного спасения жизни семейства Их Императорских Величеств от опасности, угрожавшей при крушении железнодорожного поезда 17-го октября 1888 года (близ станции Борки), заложил в память сего в том же году и чрез три года окончил величественный храм, который и довершает теперь полную красу пустыни, как по месту своего положения, так и по собственной архитектуре церковного зодчества, выдержанного в строго византийском стиле. Это двухэтажный храм, единственный русский царственный памятник на св. Горе, крытый свинцом и увенчанный большим осьмиконечным крестом, с несколькими малыми вокруг купола. Внутри верхнего этажа имеет быть три алтаря: во имя св. Иоанна Златоустого и честь св. благов. кн. Александра Невского и св. Марии Магдалины, в нижнем — братская трапеза с церковью во имя всех Святых, просиявших на Афоне.

Златоустовской киновии, по благоустройству своему и числу братства (около 50 иноков), только не достает наименования скита, и лишь только по неуступчивости и несогласию греков, кои неосновательно подозревают русских в намерение заселить св. Гору славянскими племенами, она носит название пустынной келлии. Не свободна она и от разного рода нареканий, и, невидимому, за то только, что эта келлия оказывает видимое и довольно сильное влияние на другие обители, — лучше сравнительно с нею обставленные, которые перенимают ее порядки и руководящая ею начала, что может относиться, конечно, только к ее похвале и чести. Во все время и особливо в последние годы, не имеет надлежащих средств к отстройке драгоценного памятника — храма, она не успела развить своих сил подобно прочим обителям русским.

Был вечер пятницы, когда мы осматривали хозяйственный строения сей пустыни. В час ночи, по общеафонскому правилу, началась служба в корпусной церкви, мы не поленились, встали и пошли в церковь, отстояли утреню и раннюю обедню. Богослужение совершалось здесь так же, как и в прочих общежительных монастырях и скитах, т. е. со всею торжественностию и благообразно, по изъяснению св. ап. Павла (1 Кор. 14, 40). На вечерни и утрени стихиры читаются нараспев канонархом, которому певчие правого и левого клиросов попеременно вторят на известный глас, на славе же оба клироса сходятся на средину церкви полукругом и, общим хором — торжественным напевом пропевши "Свете тихий", расходятся по клиросам... На ежедневных утренях полагается два поучения из святоотеческих писаний, а шестопсалмие читается всегда самим настоятелем, при всеобщем благоговейном внимании и совершенной тишине. По окончании утрени тотчас же началась литургия и продолжалась более двух часов, потому что тут обыкновенно долго читаются помянники или синодики ктиторов и благодетелей этой св. обители. А после литургии на средину церкви вышел соборне сам настоятель — старец о. .Кирилл, в сослужении четырех иеромонахов и двух иеродиаконов, для отправления общей ежесубботтней панихиды, на которой также прочитывались синодики, как ктиторские, так и всех благодетелей обители, приносящих свои посильны я жертвы за поминовение. Понеслось стройное и до души трогательное заупокойное пение всей пустынной братии во главе с своим настоятелем. Среднего роста, стройный, он стоял неподвижно во всем величии своего иерохимонашеского облачения, с сияющим крестом на груди и с молитвою на устах; глубокий пламенный взор его устремлен был на святой алтарь. Вокруг него, в благоговейном порядке стояли иеромонахи, иеродиаконы и певчие — монахи, будучи похожи скорее на ангелов, нежели на людей.

§ 16. Разъяснение проводника о келлиях вообще и их значении в православном мире

При виде столь благоустроенной пустынной обители св. Златоуста, с числом братства неуступающей, а строгостью жизни превышающей все почти штатные афонские монастыри, — я спросил своего проводника, отца Ф.: где ж тут келья, что называется келлией? — Он ответил мне на это с каким-то удивлением: "что вы, милостивый государь, шутите или вправду спрашиваете?"— Я сказал: нет, не шучу, а желаю знать подробно, потому, что вы называете сию пустынь келлиею, но мне странным кажется это, потому что я вижу в ней до полсотни келлий и, кроме корпусной церкви, громадный собор... тогда как у нас, в России, подобный жилища называются уже монастырями, а не пустынной обителью или скитом? На это проводник сказал: "Да разве не знаете вы, что значит келлия? Афонская келлия — это не то, что в России простой домик, подобный нашей каливе, но в полном смысле та же общежительная обитель, хотя бы и с малым числом братства. Разница между ними только в том, что келлии не имеют собственного надела земли и зависимы от монастырей, на участки которых они расположены. А это произошло частью оттого, что древние пустынники, по дражайшему своему обещанию, не считали нужным для уединенной замкнутой жизни пользоваться теми земными милостями господарей и государей, коими воспользовались тогда известные монастыри, а потому и усвоено за ними это святогорское право именоваться келлиями, или правильнее: монидрионами , т. е. малая пустынная киновия — обитель.

Что касается до духовного значения, то из них есть такие келлии что и самые монастыри, особливо штатные, силятся подражать им, но не один, можно сказать, недостиг до высоты и строгости келлиотской жизни, а тем более не превзошел их. Кроме того, многие келлии имеют здесь такое священное и историческое значение, что другой монастырь того не имеет. Например, есть тут в Капсальском логу, одна древняя келлия, именуемая поднесь "Достойно есть"; внее, в эту келлию, явился ангел Господень смиренному иноку, который, по древнему обычаю пустынных предков, воспевал лишь один высокий гимн в честь Приснодевы: "Честнейшую херувим" (составленный Космою, еп. Маиумским), без приложения "Достойно есть". Явившийся ангел научил петь келлиота неслыханную дотоле песнь "Достойно есть" и повелел всегда с начала прилагать ему сей стих к хвалебному гимну. Теперь спрашивается: не высоко ли значение афонских келлий в православном мире, когда они снабдили весь христианский мир, все церкви и монастыри этой пресладкой ангельской песнью ко Пресвятой нашей Владычице Богородице и Приснодеве Марии? И теперь у нас на литургии, воздав торжественнейшее поклонение и благодарение Пресвятой Троице — Богу Творцу, Промыслителю и Спасителю нашему, св. церковь в одинаковом духе торжественно обращается затем непосредственно с этою песнию к особенному прославлению Пресвятой Девы Марии, — и этим показывает, что Она, как послужившая нашему спасению, более всех — земных и небесных — созданий Божиих участвует в славе Триипостасного Божества. Да, этою песнию церковь учит нас о Преблагословенной Деве Богоматери, излагая догматическое учение о неизмеримом величии Ее, и вместе торжественно прославляет Приснодеву.

Из всех многочисленных Афонских пустынных и отшельнических келлий я вам поименую хотя некоторые, имеющие для нас, особенно русских, священные достопамятности. Келлия с храмом Всех Святых построена обновителем Ставроникитского монастыря, знаменитым патриархом Иеремиею I, который, по-видимому, счел более удобным проводить жизнь иноческую, пустынную в келлии, чем в монастыре, — почему он и обитал в ней на покое, уже принявши схиму под именем Иоанна; тут же подвизался и епископ Каллиник, известный своим благочестием и ученостию. Пустынная келлия некогда служила тихим убежищем св. Савве, сыну царя Сербского Симеона, столь славному в истории своей церкви и на Афоне. Келлия св. Новомученика Стефана ознаменована великим подвижником нашего времени Хаджи-Георгием, которого здешние монастыри за его благочестие выгнали с Афона вместе с братством, в числе 60-ти иноков, — такой же погром последовал и с келлией св. Василия Великаю, несмотря на целокупные мощи преп. Феофила Мироточивого, почивающая в ней. Пустынные св. обители сии вообще много заключали в себе святых подвижников и славных своею ученостию мужей, подобно известному святогорцу Никодиму, автору многих духовных и душеполезных сочинений. В келлии се. равноапостольного Константина воз­растало и укреплялось братство Свято-Ильинского скита, во главе своего великого духовного руководителя старца Паисия Величковского, который, по умножении братства, приобрел келлию во имя св. пророка Божия Илии и возвел ее на степень скита. Наконец, Серайская келлия воспитала в высоком духе правил веры и аске­тической жизни ныне достославное русское братство Андреевского скита, основателями и обитателями которой были два вселенских святочтимых патриарха: свв. Афанасий и Серафим, почивающие в Лубнах [Патриарх св. Афансий прибыл на Афон в XVII в. с довольно значительной свитою и, выбрав самое красивое из всей св. горы место, заложил тут келлию с великолепнымхрамом. Храм вмещал в себе 2 церкви: нижняя предназначена гробовою, а верхняя посвящена была во имя св. ап. Андрее для ежедневного богослужения. Эта келлия в то время была само" богатою и по отделке византийских украшений, и значительная по размерам: купол церкви в виде мелкого шатра подымается под сводами, а пол, выложенный мрамором, и теперь еще украшен патриаршим двуглавым орлом. Св. Афанасий долгое время благоустраивал здесь свое пустынное хозяйство и окончил бы в этой пустыне дни своей жизни, если бы он не был приглашен в Москву на собор для исправленияцерковных дел; а на возвратном пути из Москвы Господу угодно было прекратить дни жизни его на земле русской, в г. Лубнах Полтавской губернии, где и доныне почивают св. мощи его, в сидячем положении], и если бы не А. И. Муравьев, то она, быть может и теперь именовалась бы келлией того же имени. Оставивши основателя Сервисной келлии — св. Афанасия в России, Бог послал на Афон в основанную им келлию, как бы взамен его, столько русских чад, что к половине настоящего столетия Серайская пустынь возросла из уединенного убежища св. Афанасия в целый н чисторусский монастырь; а потому она и должна была, при помощи высокопоставленных лиц, преобразоваться и исходатайствовать себе права именоваться "Русским Свято-Андреевским скитом". И вот видите: Афонские келлии есть ничто иное как возрождающееся и укрепляющиеся монастыри и скиты. Много здесь монастырей и скитов возросло и преобразовалось из пустынных келлии, подобно русским скитам: Ильинскому и Андреевскому или, как например, нашему Руссику, вошедшему теперь на такую степень своего благоустройства, старанием бывшего келиота — иеросхимонаха Иеронима".

Ответ этот меня весьма заинтересовал, и я решился еще спросить его: если же пустынные келлии есть корень и крепкая основа монастырям и скитам на Афоне, и притом имеют все высокие правила и благоустройство обительное, то на основаии чего же говорят, что келлия — это-де своевольно проложенная дорога для лениво идущих в рай; там будто бы нет для инока той душеспасаемости, которая витает лишь только в монастыре? В келлиях, говорят, живут только те из монахов, кои не хотят нести трудных подвигов, ни молитвословия, ни постов, ни вообще тех высоких усиленных правил, которые положены инокам св. отдали афонскими, т. е. у келлиотов, по словам монастырей, "менее заметно подвижничество, чем в монастырях, и живут себе свободно, кто как соизволить?".

Он ответил мне, на это следующими сильными словами" Это наглейшая ложь н бессовестная неправда, исходящая, может быть, отсюда же; а чрез сие и умные люди России, не зная здешних обстоятельству верят так: некоторые взялись уже делать келлиотам зло, сами понимая, что они тем помогают самому отцу лжи строить им ковы, чтобы чрез то подорвать религиозный дух в русском народе! Но премудрейший Господь и самую грязь употребляешь на исцеления и врачевства: не оставит поэтому и самую злобу таких людей без пользы, и употребить оную для искушения терпения, для испытания верности, для очищения добродетели душ праведных. Пусть ответит кто: что побудило св. Нила Мироточивого совместно с своим дядей, иеромонахом Макарием, оставить монастырь и пробресть пустынную келлию, хотя от них и потребовался тогда большой денежный вклад за нее, —и не мало также нужно было им употребить упорного труда, чтобы воссоздать в ней и храм в честь и славу Царя небесного, и помещения для будущих земных ангелов, имеющих славословить Его во дни и в нощи? Или какое несносное иноческое правило для св. Афанасия заставило его покидать свою лавру и удаляться на мыс Мелана — в келлию? Или св. Петру уединяться? Или преп. Феофилу Мироточивому укрываться? Пли постриженнику Руссика св. Савве возлюбить келлиотскую жизнь?.. Без сомнения древние отцы, св. труженики Афона, считали в келлейных подвигах, с малым числом братства, удобнее восходить от силы в силу.

Действительность приведенного порядка объясняется исключительно положением Афона: здесь всякий имеет возможность избирать себе тот вид монашеского подвига, который может быть применим к его жизни в отношении его духовных сил и материальных средств; ибо, по рассуждению св. отцов, не всякому полезно принимать на себя уединенный подвиг пустынника, и, наоборот, не для всех полезно жить в многолюдных монастырях. Оттого мы видим, что на Афоне большая часть иноков и обитает в пустынных и отшельнических келлиях, хотя бы они и нахо­дились здесь в худшем и более безвыходном положении, особливо русские, которых имеется по всему Афону пятьдесят девять келий, более чем с 2700 иноков, не имеющих никаких положительных средств к существованию. Впрочем, есть из них значи­тельно выделяющаяся обители — своим благоустройством и числом братства. Таковы пустынные келли: Златоустовская, Белозерка, Благовещенская, Петра и Онуфрия, Артемьевская, Георгиевская на Керашах, Каруля и проч., в которых всегда оби­тает от 20 до 50 иноков, с достаточным числом священнослужителей, для удобного прохождения и выполнения всех задач их аскетического пустынножительства, среди них и старцы-на­стоятели имеют бесподобную кротость, добродушие, примерную жизнь, мудрое правление своего богоизбранного стада. Правда, есть келлии, который, по неудобству местоположения, или по чрезвычайной бедности и строгости, малочисленны, и даже в иных келлиях иногда чувствуется недостаток в священнослужителях, а те чаще в свечах, масле, вине, ладане и проч.; но бедность — не порок, и не лишает их молитвенного богомыслия и богослужения: священноиноки, живущие по пещерам отшельнически и уединенно, приходят каждый раз в келлейную церковь и исправляют все духовные требы, все иноческие правила и церковный славословия Господу наравне с многолюдными киновиями.

Итак, хотя не для всех равно призывается любовь к келлиотской жизни, потому что жизнь эта не для многих; но посещение или причастие молитвенного или богомысленного пустыннокеллейного безмолвия для каждого афонца должно быть вожделенно. Вот почему древние отцы афонские ставили пустынные и отшельнические келлии выше монастырей, особливо штатных. Потому что келлия, по словам св. отцов, учит молчанию, которое есть таинство будущего века (Исаак Сир. ел. 42). Пустынная келлия есть теплица, есть питомник, есть рассадник подвижничества всякого рода даже до сего дне. Даже до сего дне в ней заметны постники, кото­рые едва влачат насохшую кожу на захудалых костях, и есть среди келлиотов такие отшельники,которые избегают видеть вся­кое стороннее человеческое лицо, кроме духовного своего отца. И есть, наконец, из них такие бодрственники, которые изнуряют себя неусыпным бдением и каменнымтерпением, которые забы­ваются легким сном только на два. на три часа в сутки, и так в продолжение всей своей многострадальнои жизни. Где же тут со­гласитесь, общая широкая дорога, будто бы проложенная у келлиотов в рай легкомыслием ненавистников добра и святой истины?"...

Утешительно отметить в его раз сказе, что и в наше грешное время еще кой-где от времени до времени являются сокровенные рабы Божии среди келлиотской жизни на Леоне, коих мир не знает, или же и зная — презирает как некое отребие лира, хотя, быть может, они-то и суть "семя свято, стояше" и крепкая опора самого презирающего их мира.

§ 17. Карея и ее базар

После обедни и легкой закуски в Златоустинской келлейной пустыие, мы отправились на Карейский базар, но по пути не минули зайти и в Андреевский скит, чтобы отслужить там молебен и приложиться к чудотворному образу Божией Матери, именуемой "В скорбех и печалех утешение". Местоположение скита, ознаменованное поселением двух патриархов (Афанасия и, чрез сто лет, Серафима — почивающих в г. Лубнах), здесь настолько привлекательно, что получило название от святогорцев Серай, что значит "Красивый дворец". Серай — келлия св. Афанасия, была приобретена в начале текущего столетия двумя русскими иноками, Виссарионом и Варсанофием, но с течением времени к ним присое­динилось множество русских пришельцев, и келлия в 1849 году переименована в скит, который теперь по своей обширности, бо­гатству, числу братства (прибл. 250 чел.), как и скит св. прор. Илии, почти ни в чем не уступить Пантелеимоновскому и другим святогорским монастырям.

Близ Серая (на 1/4 часа ходу) расположена Карее, средоточие Афона, и как день был субботний, то мы спешили туда, чтобы посмотреть монашеский базар. Карее представляется путнику в виде небольшого городка, сгруппированного из монашеских жилищ и подворий Афонских монастырей, с церквами и магазинами. Тут находится Протат — высшее судилище св. Горы. Это род постоянного синода, состоящего из 20 представителей от каждого мона­стыря. В Протате обсуждаются и решаются общие дела Афона, заключаются акты и прочие взаимные условия между обителями. Здесь же проживает с чиновниками и Ага, представитель турецкой власти.

Посреди Кареи существует древний храм во имя Успения Пресв. Богородицы; по своему типу он очень замечателен и едва ли не древние всех святогорских храмов. Его основание приписывают Константину Великому, что очень вероятно, если взять во внимание его ветхость, которая до того уже довела это святилище, что на нем нет и купола, замененного теперь плоским потолком. В храме все дышит византийским искусством и божественною простотою: его стены облицованы дорогою мозаикою и расписаны знаменитым греческим художником Панселином. В алтаре на горном месте находятся две древние иконы: Христа Спасителя и Божией Матери, именуемой "Достойно есть", перенесенной сюда из вышеупомянутой келлии того же имени. Свершившееся чудо пред Богоматерней ико­ною мы уже частью выяснили в предыдущем §, а от иконы Спа­сителя, по преданно, был голос священнослужащему, чтобы он спешил окончить литургию для одного пустынноинока, который желал приобщиться, но от великого поста ослаб настолько, что не мог ждать долго по причине своей крайней слабости (см. кн. "Вышний Покров"). Здесьесть келлия св. трех святителей в ней старец схимонах Варлаам Чернышев с братиею.

Среди самой Карей сосредоточена вся внешняя деятельность Афонская, и каждую субботу бывает базар, в открытых лавках его, устроенных при монастырских подворьях; продаются преимущественно монашеские изделия, необходимые для поддержания скудного быта пустынников и отшельников. Меня здесь особенно удивила многочисленность монашествующих и их разнообразие, — на базаре были русские, греческие, болгарские, молдаванские и грузинские великие старцы и стропе подвижники, украшенные сединой. Стекшись, по своей бедности сюда, со всех мест и ущелий св. горы для сбыта своих рукоделий, вырабатываемых ими нередко весьма замечательно по искусству и чистоте отделки, например, кресты, иконы, четки, ложки и разные благовонные масла, — пустынножители на вырученные от продажи труда рук своих деньги содержат себя: покупают па базаре все для своего существования, хлеб, одежду и проч. Я дивился особенно чинному и скромному базарному торгу, ибо посреди многочисленного собрания иночествующих царствовала удивительная тишина. Они большею частью безмолвствовали и только кротким взглядом и с легкою братскою улыбкой в полголоса приветствовали друг друга, сбывая свои рукоделия и покупая нужное для себя, унося купленное в свои недоступные жилища. На базаре только и слышен был топот ног, да на разных наречиях приветствия: благословите, простите, помолитесь обо мне, прошу ваших св. молитв, спаси вас Матерь Божия, Бог да помилует тебя и т. под...

§ 18. Монастырь Ивер и окрестный жилища отшельников

Осмотрев местечко Карей и налюбовавшись вдоволь базарным торгом, куплей и продажей Христа ради тружеников, мы, продолжая свое путешествие вдоль хребта, начали спускаться вниз, дорогой, ведущей к Иверскому монастырю, на берег Климентовой пристани, где, по преданию, Матерь Божия вступила с обуреваемого ко­рабля на тихий Афонский берег, и где Она, в конце X в., благоволила дать иверцам Свой пречистый образ, чрез избранного своего пустынножителя Гавриила, чудесно принявшего его с морских волн. Дорога здесь прекрасная, шоссированная, идет среди темного леса северо-восточным склоном юры, а по сторонам, по ущельям, окружающим холм, проглядывают, сквозь густую чащу, множество разной величины белых хижин-келлий и прочих обиталищ пустынников, раскинувшихся по земле богатого иверца.

Иверцы (т. е. грузины) в первый раз поселились на Афоне в 787 году, в царствование Константина и Ирины; они построили себе обитель на подгории, составлявшем ныне Предтеченский скит Иверского монастыря. Но в 965 г. прибыл на Афон и принял монашество знаменитый полководец царя Давида Курапалата Иоанн Ивер Варасваче, который и построилдля своих соотчичей более обширную обитель на развалинах совершенно заброшенного бывшего Климентова монастыря. С тех пор монастырь стал носить название "Иверского", хотя долгое время назывался и Климентовой обителью. Монастырь этот был совершенно независим и не подчинялся верховному Афонскому Проту; мало того, он, в XII веке, когда грузинское правительство переселило 42 семейства в селение Иериссо (близ Афона) для услужения ему, усвоил за собою право до степени главенствующего властелина, как над собственными крестьянами, живущими вне Афона, так и над бедными афонцами, подвизающимися в пещерах и скалах св. Горы, в пределах его обширного владения.

Иверский монастырь есть ничто иное, как крепкий четвероугольиый замок, обнесенный высокими в 12 саж. стенами с крепкими бойницами, и охраняемый со стороны моря высоким пиргом, стоящим на берегу пристани. При входе в монастырь, на левой стороне находится небольшая привратная церковь, в которой стоить местною в иконостасе древняя чудотворная икона Божией Матери, называемая Иверскою или "Вратарницей", Посреди самого двора красуется соборный храм и другие малые храмы, окруженные роскошными зданиями. Соборный храм весь украшен драгоценными крестами, древними иконами, греческими и русскими. В предверии или галерее его, уцелели еще символические, библейские и исторические, изображения прежней живописи. При вратах, ведущих в этот притвор, изображен Деисус во весь рост, т. е. Иисус Христос с Богоматерью и Предтечею. Об этом образе говорить, что одному благочестивому живописцу хотелось видеть лик Господа таким, каким Он жил в плоти. Ему было откровение свыше: "пусть он идет на Афонскую гору в Иверский монастырь, и там созерцает образ Спасителя, изображенный на стене при северных вратах, ведущих в внешний притвор". Сей священный лик во всем подобен Самому живому Христу. В западной стене внутреннего притвора находится мраморная гробница, в которой почивают мощи трех святых ктиторов обители: Иоанна, Евфимия и Георгия. Но главное украшение монастыря, кроме части древа Животворящего Креста и св. мощей, — чудотворная Иверская икона Божией Матери. Самый размер этой иконы и лик Богоматери величественны, черты лица Ее чрезвычайно выразительны и ей придан строгий вид на столько, что Матерь щедрости и утехи является здесь как будто более Матерью правосудного и грозного Судии. При появлении посетителей в церковь Вратарницы, образ Богородицы сразу приводить поклонников в невольный трепет и благоговение. Подобной иконы, так действующей на мысль и воображение человека, нигде нет на Афоне. Есть, правда, икона Богоматери в Хилендарском монастыре, так называемая Троеручицы, ликукоторой тоже придано строгое выражение, но там разлить естественный свет по всем чертам, а здесьикона темна и нет на ней почти следов ее колорита. На правой ланите лика Богоматери и теперь заметен знак кровавой раны, которую нанес ей, по преданию, один из арабов, по имени Варвар. В то время, этот удар естественной руки сопровождался чудным течением из раны крови, а для самого иконоборцы побуждением к спасительному покаянию. Пораженный чудом, Варвар тут же принял св. крещение и был строгий подвижник-скитннк. Пред этою иконою всегда горит многолиственный серебряный подсвечник, пожертвованный вместе с ризою, усыпанной драгоценными камнями, Московскими гражданами.

Чуть зогорелся восток... С моря потянуло прохладой и мы, отстояв полунощницу и приложившись к Иверской святыне, пошли в гору от монастыря, оставляя влево дорогу, ведущую прямо к лавре св. Афанасия. Казалось, спить еще гора, но пустынники ее не спали: они, точно пташки, порхали по кусточкам, вылазя один за другим из своих удушливых "хижин" и спеша в ближайшую келейную церковь, после полуночных своихправил. Все торопятся, точно по делу бегут... Боже, неужели здесь живут люди, думалось мне, — проходя в первый раз этою глухопоросшею лесом стезею и посещая по удольям разные жительства пустынников и отшельников, которые ютятся здесь большею частью по двое, по трое и поодиночке в самых скудных и нищенских хижинах — кавьях и каливах. Оказалось, что не только живут люди, но живут плотнее и благотворнее, чем в монастырях. Норы их располо­жены по склону хребта и лесов, точно вросшие в землю, а цветами изображаюсь скалу как бы в два-три этажа. Голые камни, полутемная нетопленая калива, сырая, нестерпимо пахучая атмосфера — вот общие признаки афонских "хижин" или "отшельнических жилищ". Эти пустынные отшельники, по мирскому, чуждые всякой ини­циативы, люди без характера, но с сильно развитым инстинктом приспособления: они могут быть только уступчивыми и смиренными слугами своих зажиточных и высокомерных монастырей. В большинстве случаев, имея скудные нищенские средства существования, низшие члены Афона готовы кланяться всякому, способны на всякое терпение и, как неимеющие своих храмов, стекаются в ближайшие пустынные келлии, особливо в русские. Тут, среди их, на более удобных, живописный, холмах и в прекрасныхкипарисах, расположены также во множестве пустынные и отшельнические келлии, которые всевообще имеют братское единодушие и христианскую любовь к меньшим братиям о Христе, оказывая им всевозможные содействия к обеспечению их более сносного существования, как материально, так и духовно. Они приходят сюда из своих уединений по праздникам, а некоторые и ежедневно, для церковного молитвенного славословия Господу и причащения св. Таин Христовых, где получают себе и все насущные потребности. В этом местеособенно проявляют высокую для них добродетель и радушное странноприимство русские келлии св. отец Петра и Онуфрия и св. великомученика Артемия. Сии пустынные келлии расположены здесь на самых высоких и красивых местах: но первая, с братством до 30 иноков, хотя и удовлетворительно обустроена, в материальном отношении одна и приходить почти в совершенный упадок. За то последняя положительно обеспечена и одна из лучших русских келлий на св. горе, как своим богатством и убранством храма, так и всем обительским благоустройством; число братства ее, во главе своего настоятеля — неутомимого русского деятеля о. Парфения, возрастает уже свыше 45 иноков. Келлия св. Артемия занимает большой участок плодородной земли, богата виноградными и масличными садами; она, в трудную для русских келлиотов годину, изобилуясь, сама может содержать свое братство, как и содержит не только одно свое, но и стороннее, отшельническое, и много кормить и покоить приходящих русских странников.

§ 19. Агиасма св. Афанасия

Путь от Артемьевской общежительной келлии к живоносному источнику св. Афанасия, названному впоследствии Агиасмой, идет к юго-востоку косогором, пересекая много оврагов, поросших совер­шенно необитаемыми темными лесами, а потом спускается местность, преисполненной дивной красоты. Идя от самого гребня к морю сперва ущельем, потом удольем, наконец широкою лощиною, убранной богатейшею растительностию, странник встретит посреди покатости стоящий и высокий конический холм, от подошвы до верха густо прикрытый деревьями и увенчанный древнею каменною баш­нею с остатками других развалин. Место это называется Марфино, и здесь некогда была обитель православного братства латинского, именуемая "Амалфи". Вправо, под сенью громадных высей Афона, находится скит, называемый Лак, принадлежащей Свято-Павловскому монастырю. Кроме чрезвычайных подвигов и вполне иноческой бедности своего пустынного положения, этот скит ничем другим не замечателен. Влево, на границах монастырей Филофея и Ивера, принадлежащее, лавре одно приморское место, довольно об­ширное, с вековечным лесом, виноградниками и уединенными келлиями пустынников, называемое Мисопотам. На этом месте на самом берегу моря находится древняя келлейная церковь во имя св. Евстратия, существовавшая еще прежде великих монастырей св. Горы. От Морфина дорога поднимается опять на значительную высоту и идет, извилисто косогором, по направленно к Живоносному Источнику Божией Матери, повелением Которой он чудно изведен из скалы св. Афанасием. Местоположение тут дикое и пустынное, но вместе исполненное дикой красоты. О совершившемся здесь чуде нежнойПопечительницею о житейских нуждах пустынножителей св. Горы, Пресв. Богородицею, когда Она явилась великому старцу Афанасию, предание передает вот что:

В один год в лавре сделался такой голод, что братия св. Афанасия, не вынося постигшего их искушения, один за другим разошлись. Как ни был силен в подвигах, как ни был, тверд в духе терпения св. отец, окрепший в суровых подвигах и привыкший безропотно переносить всевозможный лишения и напасти, но голод превозмог и его; твердость духа поколебалась и он, с болью в сердце, решил оставить свою лавру и идти куда-нибудь в другое место. Наутро св. Афанасий, с жезлом, железным в руках и в смутном расположении духа, шел, по дороге к Карее. Два часа он прошел, этим, путем, наконец утомился, и только что хотел присесть, как вдруг, впереди жена, под, голубым, прозрачным, как воздух, покрывалом, идет ему на встречу. Св. старец смутился и, не веря собственным, глазам,, перекрестился. "Откуда взяться здесь женщине? — спросил, он сам, себя, — вход, женщинам, сюда воспрещен". Удивляясь видению, св. Афанасий пошел, на встречу явившейся. "Куда ты, старец?" — скромно спросила Она св. Афанасия, встретившись с ним. Св. путник, осмотрев Ее с ног до головы, в невольном, чувстве почтительности, потупился. Скромность одежды, тихий, девственный взор, трогатель­ный голос — все показывало в ней не простую женщину. "Ты кто, н как зашла сюда? —спросил Ее старец, — и к чему тебе знать, куда я иду? Ты видишь, что я здешний инок. Чего же более?" — "Если ты инок, отвечала незнакомка, ты должен, иначе, нежели обыкновенные люди, отвечать, и быть простодушным, доверчивым и скромным. Я желаю знать — куда ты идешь: знаю твое горе, и все, что с тобою делается, и могу тебе помочь; но прежде желаю услышать — куда ты идешь?" Удивленный беседою таинственной жены, св. Афанасий рассказал Ей беду свою. "И этого-то ты не вынес? — возразила Явившаяся. Ради куска хлеба ты бросаешь обитель, которая должна быть в роды родов славною? В духе ли это иноче­ства? Где же твоя вера? Воротись, — продолжала Она, —Я тебе помогу; все будет с избытком даровано, только не оставляй твоего уединения, которое прославится и займет первенствующее место между всеми обителями". — "Кто же Ты?" спросил св. Афанасий. — "Та, — отвечала Она, — имени Которой ты посвящаешь твою обитель, Которой вверяешь судьбу ее и твоего собственного спасения. Я — Матерь Господа твоего". Св. Афанасий недоверчиво посмотрел на нее, и потом сказал: "Боюсь поверить, ибо и враг человеческий преобразуется в ангела светла. Чем Ты убедишь меня в справедливости слов Твоих?" — прибавил старец. "Видишь этот камень? — отвечала Явившаяся. — Ударь в него твоим жезлом, и тогда узнаешь, кто Я, и но ведай, что с этой поры Я навсегда остаюсь Домостроительницею (экономиссою) твоей лавры". Старец ударил жезлом в каменную скалу, и дивное чудо совершилось: от легкого сего удара, точно от удара молнии, скала треснула и, как некогда в пустыне Аравийской от жезла Моисеева, с шумом заструился из скалы поток светлой чистой живительной воды, запрыгал по скату холма, сверкая на солнце серебристыми струями своими. Пораженный таким чудом, св. старец обернулся, чтобы броситься к ногам Божественной Жены, но Ее уже не было: Она мгновенно сокрылась от удивленных взоров его. Возвратившись в лавру свою, св. Афанасий нашел истощенные дотоле сосуды и кладовые наполненными всем потребным для земного существования.

С того времени источник, открытый св. Афанасием, и поныне целительно и обильно струится: вода в нем чиста, холодна и приятна на вкус для питья, — она изливается широкою струею из низкой и темной расселины скалы и тут близко падает в стремнину к морю. Место это находится на дороге, в расстоянии двух часов ходу от лавры св. Афанасия и пяти — от Кареи. В память совершившегося здесь чуда, с одной стороны Источника пристроена к скале небольшая церковь во имя Богоматери, в которой находится икона, изображающая сие священное событие, и пред ней горит неугасимая лампада, а с другой — возвышенно стоить деревянная под навесом галерее для отдыха усталых странников, особливо в летнюю пору, когда жары бывают утомительны и едва выносимы.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования