Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

А. П. Лебедев. История Константи­нопольских соборов IX века. Собор Двукратный (861 г.) [история Церкви]


Собор Константинопольский 861 г., происходивший в константинопольской церкви Свв. Апостолов, служит выражением того значения, каким пользовался Фотий в свое время, и того могущества, каким обладала партия фотиан.

К сожалению, актов этого собора не сохранилось; (i) они уничтожены были, когда у кормила церковной власти появились на некоторое время снова игнатиане, постаравшиеся о том, чтобы сгладить следы бывшеготоржества противоположнойпартии. (2)

Ввиду этого историю собора 861 г. приходится останавливать на основании второстепенных документов. Но и здесь историка ожидает разочарование. Главнейшие документы, помогающие разъяснению истории собора, написаны явными врагами Фотия, которые не в состоянии были рассказать ход соборных дел беспристрастно. Говорим о биографии Игнатия, составленной Никитой Пафлагонянином, и записке Феогноста. Авторы этих творений уже нам известны: имена их встречались на предыдущих страницах. По известиям Никиты и Феогноста невозможно начертать полный образ деятельности собора 861 года, а можно обозначить лишь некоторые контуры, которые дают понятие об общем ходе соборной деятельности.

Целью собора было, с одной стороны, доказать авторитет и значение партии фотиан, так как против церковного авторитета и значения этой партии стали вооружаться игнатиане, лишившиеся власти и старались смущать Церковь, а с другой — ввести в границы и усмирить игнатианскую партию.

Все благоприятствовало тому, чтобы выполнить эти задачи с должным успехом. Император Михаил III, несмотря на то, что мало входил в дела правительственные, заинтересован был поднятием авторитета Фотия, ибо он сильно был недоволен прежним патриархом Игнатием; кесарь Варда — правая рука Михаила, будучи человеком просвещенным, высоко ставил ученого Фотия и готов был сделать все для возвеличения нового патриарха; епископы Византийского государства были в большинстве на стороне Фотия и съехались на собор в количестве 318 отцов (число, равное числу отцов первого Никейского собора, — число, нужно полагать, случайное а не рассчитанное на эффект, как утверждают католические писатели вслед за папой Николаем); в заседаниях собора приняли участие два легата папы Николая епископы Родоальд Портский и Захария Ананъиский, (ii) которые приняли на соборе открыто сторону Фотия, чем и разгневали римского первосвященника. (3) Кроме многих иерархов, на соборе присутствовали как император Михаил, так и кесарь Варда с высшими государственными сановниками, что придает этому собору особенный внешний блеск.

Собор открылся в мае 861 года. На открытие прибыл император с блестящей свитой. Весь город пришел в движение; улицы наполнились любопытными; (4) вероятно, многие хотели посмотреть

шествие отставленного патриарха на собор. При каких более частных подробностях произошло открытие собора, неизвестно. Но, по всей вероятности, дело происходило так же, как и на других соборах, т. е. читались различные документы, имеющие отношение к созванию самого собора; может быть, говорились речи от лица императора и кем-либо из первенствующих епископов. По-видимому, на первом же заседании собора определено было призвать сюда отставленного патриарха Игнатия, без сомнения, для того, чтобы доказать его виновность в порождении смут в Византийской Церкви. С целью пригласить патриарха Игнатия на собор были отправлены к нему препозит (iii) Ваанис и несколько низших чиновников. Игнатий сначала отказывался прибыть на собор под тем предлогом, что он требует над собой суда папского; но его заявлению не было придано значения. Вторично потребованный на собор, Игнатий наконец решается идти. Но прежде чем отправиться, он захотел узнать, в каком одеянии он должен прийти на собор, в епископском ли облачении или в монашеской одежде, т. е. как судимый еще или уже осужденный. Но приглашавшие его лица не могли разрешить вопрос. (5) Дальнейшие действия происходят уже на другой день, когда приглашавшие (в третий раз) Игнатия на собор объявили ему от лица папских легатов, что он может прийти на собор в таком одеянии, какое он сам найдет наиболее приличным. Пользуясь этим позволением, Игнатий пошел на собор в полном патриаршем облачении в сопровождении некоторых епи­скопов, священников и толпы народа. Но на дороге, близ церкви Григория Богослова, где среди улицы был поставлен крест на мраморном столбе, Игнатия; встретил патрикий Иоанн Кокс и от лица императора объявил ему, чтобы он пришел на собор в простом монашеском одеянии. Игнатий переоделся и в сопровождении Кокса отправился на собор; свита Игнатия принуждена была покинуть его. При вступлении Игнатия в заседание собора несколько духов­ных лиц и один мирянин, которые доселе показывали себя приверженцами Игнатия, осыпали его упреками за то, что он, будучи отставлен от своей должности, однако же, осмелился надеть на себя епископское облачение. Наконец Игнатий в худой монашеской одежде предстал на соборе. (6) Лишь только император Михаил увидал Игнатия, как осыпал его бранью, — так, по крайней мере, утверждают игнатианские описатели собора. (7) На эту брань Игнатий будто бы смело заметил, что ругательства все-таки легче перенести, чем мучения, указывая этим на те суровые меры, какие правительство принимало против Игнатия после его низложения. Император приказал ему сесть на простую деревянную скамью. Затем после некоторых переговоров Игнатию было дано право обратиться с несколькими словами к папским легатам. Игнатий спросил легатов: с какой целью они прибыли и заседают на соборе? Получив в ответ, что они прибыли для исследования его дела и будут поступать сообразно с церковными правилами, Игнатий заметил им: "Если так, то прежде всего вам следует удалить отсюда прелюбодея (т. е. Фотия, который назван прелюбодеем в том смысле, что он сделался пастырем Церкви при жизни своего предшественника. - А. Л.); а если вы этого не сделаете, то вас нельзя считать действительными судьями". Легаты будто ничего не нашли ответить на это, а только указали на императора и сказали: "На это пусть будет воля государя". (8) (iv) Затем, по рассказу описателей истории собора, некоторые митрополиты осмелились было потребовать на соборе, чтобы Игнатий был снова утвержден на патриаршей кафедре. Но на это им было замечено со стороны сановников, присутство­вавших на соборе: "Зачем же они согласились на низложение Игнатия?" Митрополиты дали уклончивый ответ. После этого по словам рассказчиков, сановники неоднократно обращались к Игнатию с требованием, чтобы он заявил о своем отречении от патриаршей кафедры; (9) но трудно представить, для какой цели могло служить такое отречение, когда фактически он уже не был патриархом четыре года, да и притом, как было замечено прежде, Игнатий в сое время дал согласие на избрание нового патриарха, следовательно, перестал считать себя действительным патриархом. Судя по известиям наших документов, происходит некоторый перерыв в заседаниях собора, и о ни возобновляются только через несколько дней. Следующее заседание собора открывается тем, что решено было снова пригласить Игнатия на собор. Представляется не совсем понятным или, лучше сказать, не выясненным в источниках, зачем именно приглашался Игнатий на собор? Не желали ли от Игнатия того, чтобы он сам осудил свое поведение после лишения кафедры, которое выражалось в противодействии управлению Церковью Фотием, что, конечно, грозило расколом. Во всяком случае, на соборе никаким образом не мог быть поставлен вопрос: быть ли патриархом Фотию или восстановить в патриаршем достоинстве Игнатия? Но продолжаем рассказ, руководясь нашими бедными источниками. На новое требование явиться на собор Игнатий ответил отказом, потому что, собор и легаты, по его словам, не соблюдают церковных правил, ибо легаты не только не прервали общения с узурпатором, т. е. Фотием, но ели-пили с ним и даже во время дороги в Константинополь принимали от него подарки; таких подкупных судей, заметил Игнатий, он не признает, он будет апеллировать к папе и только его суду он готов подчиниться. Окружавшие Игнатия духовные лица, ему преданные, рассуждали в том же духе; здесь для ободрения Игнатия припоминалась деятельность папы Иннокентия I в защиту Златоуста, без суда низложенного с кафедры, а также припоминалось правило 4-е Сардикийского собора, которым требовалось, чтобы не считалась вакантной та кафедра, епископ которой апеллирует к папе, прежде чем рассмотрено его, епископа, дело в Риме. (10) Впрочем, Игнатий не решился отвечать отказом на дальнейшее приглашение прибыть на собор. Он только счел долгом сделать то замечание, что отцы собора не знают правил церковных, ибо епископа должно приглашать на собор при посредстве тоже двух епископов, а за ним прислали одного иподиакона, а другого просто мирянина. Когда он узнал при этом, что против него хотят выставить свидетелей, которые готовы клятвенно заверить, что он, Игнатий, незаконным образом избран и посвящен, то он стал говорить: "Какие это свидетели? Кто им поверит? Какое правило повелевает, чтобы царь создавал свидетелей? Если я не епископ, то и Михаил не царь; нет здесь (в столице. — А. Л.) и действительно епископов, и сам Фотий не епископ (при чем тут Фотий, которого Игнатий не посвящал - непонятно. — А. Л.)". К этому Игнатий еще прибавил будто, что Фотий не только не пастырь, но Даже и находится вне общения с Церковью, В доставлении Фотия в патриархи он находил тот важный недостаток, что Фотий сделался епископом прямо из мирян. (v) Без сомнения, все эти порицания на собор, епископов, императора Игнатий мог высказывать не на самом соборе, где не потерпели бы таких оскорблений, а перед теми лицами, которые являлись от собора приглашать Игнатия сюда, а также перед людьми, составлявшими его свиту. Когда прибыл Игнатий на собор, то, по рассказу описателей собора, его опять заставляли дать отречение от патриаршей кафедры (11) (что, впрочем, как мы сказали выше, едва ли могло иметь какое-либо значение и смысл). Между этим соборным заседа­нием, действительная деятельность которого остается неопределенной вследствие односторонности показаний источников, и дальнейшим заседанием проходит десять дней. Затем наступает последнее заседание по делу Игнатия. Он вызван на собор, и против него представлено семьдесят два свидетеля. Такое число свидетелей в основе своей имело некоторые канонические основания. (12) Свидетели принадлежали к лицам разных сословий; между ними были люди и низшего сословия — ремесленники, торговцы рыбой и т. д., но были и сенаторы, и придвор­ные лица. Во главе свидетелей из высшего сословия были патрикии Лев Критик и Феодотакий. Все эти свидетели клялись и подтверждали свою клятву подписью, что Игнатий противоканоническим образом возведен в патриархи. (13) Смысл этого обвинения был тот, что Игнатий возведен в патриархи волей императрицы Феодоры без участия собора, которому, по правилам, принадлежит право избрания епископов. (14) На основании показаний этих свидетелей к Игнатию приложено было 30-е правило апостольское, по которому епископ, мирской властью введенный в обладание Церковью, отставляется и отлучается. (15) Подробности неизвестны. Игнатий после этого был объявлен осужденным и лишенным патриаршего достоинства. По известиям наших источников, на самом же соборе будто произошел акт расстрижения Игнатия. На Игнатия будто бы надеты были разорванные и грязные архиерейские одежды с включением омофора; затем один иподиакон по имени Прокопий снял с него архиерейское одеяние и потом воскликнул: "Axios!" ("достоин") Папские легаты Родоальд и Захария и члены собора будто бы повторили это слово. (16) Так произошло осуждение Игнатия по рассказу игнатианских описателей. (17)

В начале IX века, как известно, снова было началось иконоборческое движение; встречаем в это время несколько императоров, заявивших себя иконоборчеством, как, например, Лев Армянин, Феофил, а также несколько патриархов Константинопольских, которые высказали большое сочувствие иконоборческим императорам, как, например, Феодот Касситера, Антоний, Иоанн VII. Вследствие этого и после восстановления иконопочитания при св. Феодоре (842 г.) (vi) в Византийской Церкви находились люди, приверженные иконоборчеству. С остатками иконоборчества пришлось вести борьбу собору 861 г.; (18) но в чем заключалась деятельность собора в этом случае, ничего неизвестно.

Достойно сожаления, что акты собора 861 года не сохранились до нас. (19)

Этим собором составлено было 17 правил, которые имеют каноническо-руководственное значение в греческой и нашей Церкви. Сделаем краткий обзор более замечательных из этих правил. (20) Они могут служить к пополнению наших скудных сведений о соборе 861 года, так как большая часть их вызвана была обстоятельствами борьбы двух церковных партий — игнатиан и фотиан. Большинство правил имеет в виду благоустройство монастырей и мона­шеской жизни. Это объясняется тем, что монастыри и монашеская изнь в Византийской Церкви во время слабого правления ею Игнатия расшатались и заявляли себя бросающимися в глаза недостатками, что, впрочем, началось еще ранее патриаршества Игнатия. Ввиду этого Фотий, по суждению о. Герасима, "старался ограничить слишком большое влияние монашества, очистить это сословие от злоупотреблений, вкравшихся в его быт, и, таким образом, поставить монастырскую жизнь на высоте, соответствующей понятиям православных о монашестве и его значении". (21) Действительно, правила, составленные на соборе 861 года, без сомнения, под особым влиянием Фотия, заключают немало жалоб на упадок и беспорядки монашеской жизни и ставят целью врачевать их. В правилах говорится, что "столь высокое дело, как монашество, оказывалось в пренебрежении" (пр. 1); указывается, что "некоторые принимают на себя наружный образ монашеской жизни не с тем, чтобы в чистоте служить Богу, но для того, чтобы видимой чистотой и безукоризнен­ностью стяжать себе славу людей благочестивых и через то прибресть беспрепятственное удовольствие своим пожеланиям" (пр. 2); замечается, что среди монахов появилось много таких, которые не сидят на одном месте, а любят бродяжничать. "Много путей изобрел лукавый, — написано в 4-м пр., чтобы нанести как можно более поношения монашескому образу, много в этом ему помогло время предыдущей ереси (иконоборчества), потому что угнетаемые ересью монахи оставляли свои обители и переселялись в другие, а некоторые и в жилища мирских людей. Но что делали тогда монашествующие ради благочестия, то, перешедши в безрассудный обычай, являет их достойными посмеяния; потому что еще и теперь некоторые из них уходят из своих монастырей и, подобно неудержимому потоку, переселяясь и переливаясь то туда, то сюда, лишают обители благообразия, вносят в них большой беспорядок, расстраивают и разрушают благолепие послушания". Правилами в числе недостатков, требующих исправления, указывается слишком большое, но своекорыстное тяготение некоторых епископов к Устроению новых монастырей. Так в правиле 7-м говорится: "Видим, что многие епископии (т. е. епископские подворья с их финансовой и хозяйственной частью. — А. Л.) приходят в упадок и под­ергаются опасности совершенного запустения, оттого что предстоятели их свои заботы и попечения обращают вместо старых на созидание новых монастырей и, ухищряясь на подрыв епископии доходы с этих монастырей присваивать себе, заботятся об умножении последних". Собор принимает надлежащие меры против указанных беспорядков. Между правилами, касающимися монашеской жизни, особенно обращает на себя внимание 4-е правило. Им, как мы видели, запрещается монахам менять по своему произволу местопребывание. Быть может, этим правилом собор хотел предотвратить на буду­щее время путешествие в Рим тех из монахов, которые, будучи сторонниками Игнатия, отправлялись к римскому епископу для жалоб на Фотия. Путешествия такого рода несомненно случались. (22) На подобных монахов, по-видимому, намекается и в одном письме Фотия, где говорится о людях, которые "под предлогом богомолия" отправляются в Рим, доходят до самого папы, но имеют "злобные намерения". (23) Но еще более имеют значения для уяснения борьбы партий фотиан с игнатианами правила 13, 14 и 15. Они направляются против "безумия раскольников" (mania ton shismaticon). В правиле 13-м говорится: "Посея в в Церкви Христовой семена еретических плевел и видя, что они с корнем посекаются мечом Духа, лукавый вступил на иной путь козней и покушается рассекать тело Христово при посредстве безумия раскольников". Ясное дело, что собор при этом имеет в виду тех лиц духовных, которые не хотели признавать Фотия патриархом. Собор определяет те наказания, которым будут подвергнуты пресвитеры, епископы, митрополиты, повинные в схизматических стремлениях, не признающие и не поминающие за богослужением своих духовных начальников. Что назначение этих правил именно таково,как мы сейчас указали,видно из того же письма Фотия,на которое мы сейчас ссылались. Здесь говорится, что кроме иконоборцев в Византии "появились лисицы, выходящие из своих логовищ для уловления птичек, - это раскольники, более опасные, нежели явные враги"; Фотий при этом прибавляет, что они "усмирены правилами", составленными на соборе 861 года. (23) Замечательно также 17-е правило этого собора, которое воспрещало впредь возводить кого-либо прямо из мирского состояния в епископское достоинство. "Мы определили, чтобы впредь никому из мирян или монахов не быть возводиму на высоту епископства, но каждому рукоположению во епископы принимать не иначе как по предварительном испытании его в прохождении (низших. — А. Л.) церковных должностей". Как известно, Фотий был посвящен в епископы прямо из мирян. В шесть дней он прошел все церковные должности, подготовляющие к епископству. Этим недоволен был, между прочим, и папа Николай, как это выразил он во время сношений Византии с ним по делу о низвержении Игнатия. Но Фотий, как мы знаем, вступая на византийскую кафедру, желал руководиться примирительной церковной политикой, а потому собор 861 года и постановляет правило, которое должно было свидетельствовать о готовности Востока отклонять поводы к соблазнам. (24) Нет надобности распространяться о прочих правилах собора. Заметим одно: все правила составлены обстоятельно и характерно, — это дает новый повод сожалеть о потере актов собора, на которых, как и на правилах, конечно, лежал отпечаток ума главного лица на соборе — Фотия.

Собор 861 года папа Николай назвал "разбойничьим", т. е. подобным собору Диоскора Александрийского в Эфесе, (25) а канонист патриарх Антиохийский Вальсамон именует его "Вселенским собором". (26) Первое название указывает на то, что собор был в высшей степени неприятен папе Николаю: он не удовлетворил его честолюбивых желаний. А второе наименование указывает на то значение, каким и впоследствии пользовался на Востоке Фотий, восторжествовавший на соборе 861 года над своими противниками.

(1) Почему этот собор называется Перво-вторым, или Двукратным? Нужно думать, что это наименование составлено по образу названия одного из прежних соборов, который известен как "Пято-шестой". Древние, однако, не ясно понимали, по какой именно причине собор 861 года получил вышеуказанное название. Так, толкователь церковных правил Зонара говорит: "Читающих это надписание (двукратный) приводит в недоумение, почему настоящий собор, будучи одним, называется двукратным? Рассказывают, что когда собор собрался в храме Свв. Апостолов и православные вступили в рассуждения с инославными (!), то первые оказались более сильными и хотели предать письмени то, о чем было рассуждаемо; но еретики не допустили написать решения, дабы не показаться побежденными и отринутыми от общения с верными, почему произвели такой беспорядок и возмущение, что даже обнажили мечи и совершили убийство. Так и кончилось это первое собрание, не получив видимого завершения. Затем, через несколько времени опять состоялось второе собрание в том же храме, и снова начались рассуждения о тех же предметах; тогда-то и написано было то, что говорено было относительно догматов. Вот почему, говорят, настоящий собор и поименован двукратным". То же мнение повторяет Вальсамон (Правила Поместных соборов с толкованиями, М., 1878. С. 1688-1689. Общ. люб. дух. просвещ.). Но ничего такого из истории собора 861 года неизвестно, поэтому рассуждения Зонары и Вальсамона нужно признать неосновательными. Очевидно, эти писатели смешали обсто­ятельства деятельности собора 861 года с обстоятельствами, при каких происходил седьмой Вселенский собор (что Зонара говорит о соборе Двукратном, то было, действительно, с сейчас названным собором). Ученый канонист Гефеле думает, что собор назван так потому, что он делился на два отдела: один был посвящен рассуждениям об Игнатии, а другой об иконоборцах, почему деяния этого собора, посланные в Рим, заключены были в двух разных томах (Hefele. Op. cit. IV. S. 230, 233-234). Но объяснение это трудно принять потому, что отделы деятельности собора не могут составлять собою отдельных соборов, что выражается наименованием "Перво-второй". Вероятнее объяснение Гергенрётера, который полагает, что так как прежде 861 года был другой собор в Константинополе в 858 году, тоже в храме Свв. Апостолов, для рассуждения о действиях Игнатия, который, лишившись кафедры, стал противодействовать новому патриарху — Фотию, то дальнейший собор (861 г.) и стали рассматривать как вторичный собор по одному и тому же делу, а отсюда возникло и самое название его: Перво-второй, или Двукратный (Hergenrother. Op. cit. Bd. I. S. 438).

(2) Эти акты были сожжены на Константинопольском соборе в 869 году, где с церковной стороны руководителями были игнатиане.

(3) Папа Николай впоследствии утверждал, что будто его послы потому склонились на сторону Фотия и действовали против Игнатия, что были устранены и притеснены властями в Византии (Nicolai epist. ad Photium // Mansi. Т. XV. P. 177). А Феогност, сторонник Игнатия, утверждает, что легаты были задарены Фотием и изме­нили правому делу, т. е. действовали в пользу Фотия (Theognosti Libellus Ignatii ad Nicolaum papam. T. 105. Col. 860). Но, очевидно, это клевета неудовлетворенных людей. Папа, благодаря смутам в Византии, надеялся получить расширение своей патриаршей юрисдикции (Hefele. Op. cit. Bd. IV. S. 230),** и когда обманулся в этом, начал рассказывать, что будто легаты его действова­ли не так, как должно, вследствие тирании в Византии. А что касается Феогноста, то его недовольство легатами понятно и без объяснения. Игнатиане надеялись, что легаты будут на стороне Игнатия, но ошиблись в расчетах.

(**Вопрос о юрисдикции Константинополя или Рима над иллирийскими провинциями возник еще до собора 861 г. См.: Лебедев А. П. История разделения Церквей в IX, X и XI веках. СПб., 1999. С. 40-41. – прим. М. Р. Морозова.)

(3) Nicetas Paphtago. Op. cit. Col. 517.

(4) Ibid.

(5) Nicetas Paphlago. Op. cit. Col. 517; Theognosti. Op. cit. Col. 857

(6) Ibid. Поступок, впрочем, сообразный с характером Михаила.

(7) Ibid. Странно выходит, что фотиане, по смыслу писателей собора, все молчат, как будто бы они и рта могут открыть в свою защиту. Очевидно, описатели старались стушевать деятельность фотианской партии на соборе.

(8) Theognosti. Op. cit. Col. 857, 860.

(9) Theognosti. Op. cit. Col. 860.

(10) Theognosti. Op. cit. Col. 860-861.

(11) По изысканиям Гергенрётера, как на Востоке, так и на Западе иногда практиковался обычай, по которому на суде против епископа считалось необходимым иметь до 72 свидетелей. Hergenrdther. Op. cit. Bd. I. S. 426.

(12) Что в самом деле против Игнатия выставлено было 72 свидетеля из мирского звания, в этом едва ли можно сомневаться, так как некоторые из этих свидетелей позд­нее, на соборе 869 г., должны были принести публичное покаяние в содеянном ими поступке.

(13) Нужно сказать, что, действительно, даже приверженцы Игнатия, говоря о поставлении его в патриархи, с особенным ударением указывают на волю императрицы Феодоры и совет инока Иоанникия (См.: Nicetas Paphlago. Op. cit. Col. 501).

(14) Сомнительно, чтоб собор воспользовался этим пра­вилом против Игнатия; правило мало относилось к делу. вообще, видно, что обвинение предъявлено было против Игнатия светскою властью, и свидетели тоже, очевидно, выставлены правительством. Вероятно, само же правиелъство для водворения мира в государстве потребовало собора осуждения Игнатия, что и сделано собором ввиду настойчивых требований светской власти, — исключительно во имя общественного блага.

(15) Обычай расстрижения существовал в Византии; но на этот раз происходил ли он так торжественно, очень сомнительно.

(16) Nicetas Paphlago. Op. cit. Col. 517, 520. — Мы извлекли из сказаний Феогноста и Никиты черты, рисующие деятельность собора, но отнюдь нельзя ручаться, что это действительные черты собора. Дело происходило, мо­жет быть, так, но не совсем так. Акты собора 861 года отправлены были правительством к папе Николаю (Hefete. Op. cit. Bd. IV. S. 234), но они были бы обвинительным актом против Фотия и Византийской Церкви, если бы в них заключалось то же, что у Феогноста и Никиты.

(17) Nicetas Paphlago. Op. cit. Col. 516; Hergenrother. Op. cit. Bd. I. S. 428.

(18) Никита Пафлагонянин рассказывает: когда Фотий в первый раз лишен был патриаршества, то император Василий приказал отобрать у него книги, которыми и было наполнено семь мешков. В числе рукописей, между прочим, находились акты против Игнатия (861 г.) со следующими иллюстрациями, которые будто бы были сделаны Григорием Асвестою. На первой картине (карикатуре) Игнатий изображен был влачимым и ударяемым, а над ним надпись: "диавол". На второй он же представлен заплевываемым в лицо, а надпись гласила: "начало греха". На третьей он является низверженным с престола, а в надписи значилось: "сын погибели". Четвертая изображала его в узах и изгоняемым, а в надписи слова: "корыстолюбие Симона Волхва". Пятая изображала его с железным ошейником, а надпись гласила: "превознесшийся над Богом". На шестой представлено его осуждение, а надпись была такая: "мерзость запус­тения". Седьмая, изображавшая обезглавленного Игнатия, имела надпись: "антихрист" (Nicetas Paphlago. Op. cit. Col. 540-541). Возникает вопрос: действительно ли Никита говорит правду или же услаждает себя и своих читателей вымыслами своей фантазии? Допустить мысль, что подобные карикатуры нарисованы были Асвестою, этим "Божиим человеком", как его называл Фотий, невозможно. Но, кажется, возможно допустить другое, именно, что какой-нибудь любитель живописи поусердствовал написать карикатуры на Игнатия и преподнес свое изделие Фотию, желая сделать ему приятное. И Фотий мог принять подарок не в меру усердного, но, быть может, искреннего своего почитателя. Должно помнить, что византийская миниатюра с церковным характером получила свое начало во времена иконоборчества и не­редко, имея в виду осмеять иконоборцев, избирала их сюжетом для своих карикатурных изображений. Для той же цели могла послужить миниатюра и в руках какого-нибудь ревностного живописца фотианской партии.

(19) Правила эти изданы в греческом и славянском тексте Обществом любителей духовного просвещения ("Правила с толкованиями"); в славянском тексте Иоан­ном, еп. Смоленским ("Курс законоведения"); в одном русском переводе Казанской академии ("Деяния девяти поместных соборов").

(20) Герасим (Яред), иером. Указ. соч. С. 137.

(21) Hergenroether. Op. cit, Bd. I. S. 396.

(22)Photii epist. ad Nicol. papam. PG. T. 102. Col. 617.

(23) Photii epist. ad Nicol. papam. PG. T. 102. Col. 612.

(24) Как выражется по поводу этого правила Фотий в выше цитированном письме к Николаю. Ibid. Col. 609.

(25) Nicolai papae epist. ad clerum Constantinop. // Mansi. Т. XV. P. 245.

(26) Правила с толкованиями... С. 1689.

(i) Некоторые фрагменты актов собора в храме Свв. Апостолов сохранились, см: Dvornik F. The Photian Schism. History and Legend. Cambridge, 1948. P. 39ff.; Beck H.-G. O

(ii) Эти легаты были посланы Николаем I в Констан­тинополь еще в 860 г., в ответ на посольство в Рим, организованное Фотием для того, чтобы папа признал его законным патриархом. См.: Россейкин Ф. М. Указ. соч.; BeckH.-G. Op. cit. S. 99.

(iii) Препозит — в IX-XI вв. — почетный титул евнуха, ведавшего церемониями царских приемов. Развился из придворной должности в ранней Византии "начальника священной спальни" (praepositus sacricubiculi).

(iv) Есть мнение, что легаты играли второстепенную роль на соборе 861 г., т. к. они не допускались до производства следствия по поводу Игнатия и содержались до собора под строгим надзором. См.: Успенский Ф. И. История Византийской империи. М-, 1997. Т. II. С. 61.

(v) В декабре 858 г. Фотий за 4 дня до избрания был пострижен в монахи и возведен в сан. См.: Beck H.-G. Op. cit. S. 98.

(vi) Теперь принята другая дата восстановления иконопочитания — 11 марта 843 г. См.: Васильев А. А. История Византии. СПб., 1998. Т. I. С. 383-384.

Примечания, обозначенные арабскими цифрами, принадлежат автору, римскими – комментатору М. А. Морозову.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"