Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Татьяна Сенина. ПОСЛЕДНИХ ВРЕМЕН СТРАСТОТЕРПЕЦ. Священномученик Александр Жарков (+1997) ЧАСТЬ IV: ВЕНЕЦ НЕТЛЕННЫЙ. 4. Противостояние


4. Противостояние

Спасительнаго подвига ищущи, святая Елисавето, с радостию благодарила еси Бога, яко сподоби тя понести крест Его. Темже просия победою вера твоя, егда, к Голгофе своей восходящи, непрестанно возглашала еси: "Слава Богу за все!" Умоли, о мати наша, да дарует нам Господь стяжати мудрость и силу за веру правую даже до смерти стояти и воспевати Ему единеми усты и единем сердцем: Аллилуиа!
Из Акафиста Св. Елисавете

Пришел день престольного праздника — 18 июля, память cвятых преподобномучениц Великой княгини Елисаветы и инокини Варвары. Дорохов служил в храме. В больничной часовне тоже состоялась служба. Господь послал нам неожиданную милость: на всенощную пришел о. Александр Щипакин, служивший в домовой церкви во имя св. Иоанна Кронштадтского,[1] он принес с собой в ковчежце частички мощей святых Елисаветы и Варвары. Служба была удивительная. Все приложились к мощам, на полиелее для елеопомазания молящихся использовалось миро от Иверской Мироточивой иконой Божией Матери. Это было явное знамение милости Божией: хотя и не было возможности встретить праздник в храме Св. Елисаветы, но вот — она сама пришла в своих мощах...

Апостол, который читали на Литургии в день праздника, был очень знаменательный: "Вемы же, яко любящим Бога вся поспешествуют во благое, сущим по предуведению званым: ихже бо предуведе, тех и предустави сообразных быти образу Сына Своего, яко быти Ему первородну во многих братиях: а ихже предустави, тех и призва: а ихже призва, сих и оправда: а ихже оправда, сих и прослави. Что убо речем к сим? Аще Бог по нас, кто на ны? Иже убо Своего Сына не пощаде, но за нас всех предал есть Его, како убо не и с Ним вся нам дарствует? Кто поемлет на избранныя Божия? Бог оправдаяй. Кто осуждаяй? Христос Иисус умерый, паче же и воскресый, Иже и есть одесную Бога, Иже и ходатайствует о нас. Кто ны разлучит от любве Божия? Скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч? Якоже есть писано: яко Тебе ради умерщвляеми есмы весь день: вменихомся якоже овцы заколения. Но во всех сих препобеждаем за Возлюбльшаго ны. Известихся бо, яко ни смерть, ни живот, ни ангели, ни начала, ниже силы, ни настоящая, ни грядущая, ни высота, ни глубина, ни ина тварь кая возможет нас разлучити от любве Божия, яже о Христе Иисусе Господе нашем" (Послание к Римлянам 8:28–39).

Служили мы по тексту службы святым Елисавете и Варваре, присланной нам архиепископом Берлинским и Германским Марком (Арднтом). Отец Александр обращался к нему, еще будучи в РПЦ МП, с просьбой прислать нам службу, и вот, он прислал ее по почте распечатанную, с приложением письма следующего содержания:

Марк, Архиепископ Берлинский и Германский

14.06.97/27.06.1997
Св. прор. Елисея

Россия
ул. Братьев Вавиловых, 14
Санкт-Петербург
Александру Жаркову

Мир Вам!

Дорогой о Господе о. Александр!

Получил Ваш факс. Наши компьютерщики считают, что Вы не сможете разобраться в нашем тексте, если его послать по интернету, потому что у нас совсем необыкновенное расположение шрифта. Поэтому посылаю Вам службу в том виде, в котором она теперь имеется. Прошу Вас употребить ее только исключительно для Вашей службы в этом году.

Как только мы получим одобрение Синода, мы ее напечатаем в окончательном виде и тогда пришлем Вам любое количество.[2]

Да хранит вас Господь!

С любовью во Христе остаюсь Ваш богомолец
+ Архиепископ Марк

Когда Василий принес полученное письмо и службу о. Александру, Батюшка сказал ему:
— Ты напиши ему в ответ, что мы теперь с ним вместе...
— Боюсь, что он не обрадуется этой новости… — сказал Василий.

Симпатии архиепископа Марка к РПЦ МП тогда уже были известны; он был и до сих пор является одним из самых активных сторонников переговоров РПЦЗ с МП и скорейшего "воссоединения двух частей Русской Церкви".[3]

Батюшка нашел хорошего юриста, который занимался регистрацией прихода. Юрист сразу же сказал, что храм вовсе не нужно отдавать патриархии, хотя Батюшка, перейдя в РПЦЗ, был уже готов и на это, говорил: "Ничего, если этот храм отберут, мы рядом собор построим!" В РПЦ МП в 90-е годы по отношению к "зарубежникам" привыкли действовать силой и наглостью, привыкли к тому, что сопротивления почти никогда не было, а закон в большинстве случаев был на стороне "официальной церкви". Но с храмом Св. Елисаветы дело обстояло иначе. Во-первых, РПЦ МП никаких документов на право владения храмом представить не могла — у нее их просто никогда не было, потому что храм никогда не оформлялся как стройка от епархии МП. Во-вторых, непосредственные права на владение этим зданием принадлежали строительной фирме: храм был как бы собственностью подрядчика до тех пор, пока заказчик — приход в лице настоятеля — не оплатит полностью стоимость работ.

Поэтому 15 августа именно строители опечатали здание храма, предъявив Дорохову долговую претензию. У строителей с Батюшкой были большие совместные планы — вслед за зданием храма должно было последовать строительство церковного дома, а затем большого пятиглавого собора. Дорохов не собирался продолжать строительство, как он сам неоднократно заявлял. Строители Батюшку очень любили и однозначно решили, что только о. Александр будет служить в храме, который был делом его жизни. В ход пошла одна тонкость: строители, составляя претензию, сделали смету "по полной", в результате чего получилась сумма, которую ни Дорохов, ни даже епархия РПЦ МП заведомо не могли выплатить; на самом же деле с о. Александром они договаривались на гораздо меньшую сумму оплаты за строительство, так что к моменту гибели у Батюшки не осталось перед строителями никаких долгов.

Дорохов подписал долговую претензию, врученную генеральным директором строительной фирмы, не преминув при этом пригрозить:
— Тебя пристрелят где-нибудь в подъезде!

Строители сразу поняли, что за человек этот новый настоятель…

Дорохов с группой прихожан пытался взломать храм, однако строители не позволили, только разрешили забрать личные вещи и патриархийный антиминс, и храм вновь был опечатан. Дорохов вызывал и милицию, но участковый, поговорив с юристом и проверив документы у охранника, которого строители приставили к храму, сказал, что все здесь по закону, и претензий быть не может.

Первые несколько дней верные Дорохову прихожане, свечницы и хор собирались у храма, служили обедницу, а потом митинговали и возмущались. Особенно регент Людмила Макарова очень скандалила: срывала с храма печати, обзывала Батюшку и его помощников "раскольниками", бросалась на охранника и даже ударила его богослужебной книгой по голове. Когда охранник ей сказал, что она продалась Дорохову, она ответила: "Вовсе я не из-за денег! Я его люблю!" Действительно, она была у него "правой рукой", он с ней советовался, она теперь ходила вся разряженная и накрашенная — чего прежде никогда не было — и ездила с Дороховым на его иномарке...

Дорохов привлек на свою сторону и некоторых сотрудников больницы, которые принялись собирать у лежачих больных подписи против о. Александра и нашего прихода. У далеких от Церкви людей спрашивали: "Хотите, чтобы православную часовню заняла зарубежная церковь?" Большинство, реагируя на слово "зарубежная", отвечало отрицательно, полагая, что это баптисты или "свидетели Иеговы". По больнице распространяли слух, что в часовню уже ходить нельзя, т. к. ее захватили какие-то сектанты. Но народ по-прежнему приходил. Всенощные бдения и литургии совершались в часовне своим чередом, и на них приходило все больше народа. На литургию приходили исповедываться и причащаться уже не только больные, но и медработники, даже и с детьми.

Светлана Васильевна Васильева: "У меня в больнице долгое время лежала мама, она была очень тяжело больна. Я узнала, что на четвертом этаже есть православная часовня и стала туда заходить. Мне там сразу очень понравилось. Я до того уже ходила в Церковь, в патриархийные храмы, но как-то нигде тепла не чувствовала. А тут, в этой маленькой часовне, я сразу почувствовала благодать. Все люди мне там нравились — и девочки, которые там работали, и батюшки, и хор. Очень хорошие там были службы. Ко мне так приветливо и тепло отнеслись, я нигде в церкви такого не встречала. Когда я впервые встретилась с Батюшкой о. Александром, я рассказала ему про маму, что ей очень тяжело, что она было хотела причаститься и передумала, и я не знаю, как ее уговорить... Батюшка меня благословил — и у меня сразу на душе стало спокойно. А потом и мама моя причастилась. Как лежачую, ее причастили прямо в палате. В часовне на службе я и сама первый раз в жизни исповедалась и причастилась. Мне всё там рассказали — как надо подготовиться, какие молитвы читать. То, что это была Зарубежная Церковь, меня не смущало: я уже увидела, какие там люди. Ничего, кроме добра, я не видела от них. Я почувствовала, что это действительно Церковь.
А потом вдруг по больнице стали собирать подписи — против часовни этой, против Батюшки. И к моей маме в палату заходили. А люди больные, после операции, где им разобраться. Им говорят: "зарубежная", а что русская Православная, не говорят; они и подписывают. Я им говорила: ну, зачем вы это делаете?! Разве вы знаете этих людей? Но им все равно было. А я так была счастлива, когда часовня была открыта и там проходили службы! И потом я так и осталась в этой общине, когда уже после гибели о. Александра служить стали на квартире, и никаких других храмов мне не надо".

Ирина Спирова: "В том году весной и в начале лета, когда мы у храма клумбы разбивали, мусор убирали, сажали цветы, я очень поздно приходила домой, благо ночи были белые, а у храма — такая благодать! У меня дома поэтому были неприятности, что я все в храме пропадаю, но я об этом никому не говорила. Работы было много, "а делателей мало". Как-то раз вечером мы занимались благоустройством у храма, и Батюшка был тут. Что-то я у него спросила, а он мне так по-доброму сказал: "Шла бы ты домой", — как чувствовал, что и скамейки у церкви, и этот садик, об устройстве которых я тогда так старалась, увидят плохие события. В начале июля я уехала в отпуск (Батюшка благословил меня уехать до конца лета), и то, что происходило дальше, знаю по рассказам. Сторож наш мне потом сказал: "Ваши скамеечки, Ирина Александровна, сыграли зловещую роль. На них и около них все действия и разыгрывались".

Действительно, эти скамейки и эти цветы на клумбах видели и то, как Дорохов запугивал бухгалтера и казначейшу, как он давал "ценные указания" алтарнику Андрею, как он совещался с регентшей Людмилой; видели они и сборища "митингующих" возле опечатанного храма, и кричащих женщин, готовых разорвать на части охранника, и милицию, и отряд казаков, которых Дорохов было нанял "сторожить" храм — чтобы "зарубежники" не ворвались... Видели они и то, как некоторые верующие РПЦ МП выкрикивали в адрес Батюшки разные оскорбления... Людмила Борисовна, когда в начале лета принесла для клумбы бархатцы, сказала: "Они долго будут цвести, даже осенью!" Бархатцы эти еще цвели, когда мимо храма проходила похоронная процессия, провожавшая Батюшку в последний путь...

Татьяна Сенина: "Как раз в то время, когда мы перешли в РПЦЗ, в больнице лежала одна женщина, патриархийная верующая. Она часто ходила к нам в часовню и по некоторым признакам догадалась, что мы ушли из МП — видно, "подкована" была в этих вопросах. Она стала со мной препираться: мол, "горько видеть раскол", а "митрополит Иоанн — святой", и он не одобрял Зарубежную Церковь в России; что МП еще "очистится" и "непременно выйдет из ВСЦ", что будет Собор, который прославит Царственных Мучеников, и это будет знак покаяния, и все исправится; что "царь, которого мы все ожидаем и на которого уповаем, который обещан святыми Старцами", придет и наведет порядок...
Я было начала ей говорить, что прославление Царственных Мучеников в МП, так же как и формальный выход из ВСЦ, может быть вовсе не знаком покаяния, а чисто политическим актом; что хотя Святые и предсказывали восстановление монархии на Руси, но любое пророчество не безусловно, а предполагает покаяние и самосознание народа, а если люди не каются и внутренне не готовы иметь царя, то Господь и не даст его им; да притом, что значит "царь, на которого вся наша надежда"? Надеяться ведь надо на Бога, а не "на князи, на сыны человеческия, в нихже несть спасения".
Но странное дело. Я скоро увидела, что спорить с этой женщиной — это все равно что спорить с каким-нибудь протестантом или "свидетелем Иеговы": она совершенно не слушала и не хотела слушать, что я ей говорила, даже почти не давала вставить слово, а только все говорила, говорила, пока не сказала все, что хотела, а потом ушла. С тех пор я уже и не пыталась с ней что-либо обсуждать. Тем более, что в ней чувствовалась большая агрессивность. И я вдруг поняла, что многие люди из патриархийных нас просто возненавидят...
Поначалу мне было тяжело это сознавать. У меня в больнице была одна знакомая врач, которая часто ходила в часовню, очень хорошо относилась к Батюшке и мне очень помогла, когда я лежала в этой больнице. Но узнав о нашем переходе в РПЦЗ, она даже перестала здороваться, больше в часовню не приходила, а когда Лена пыталась ей что-то объяснить о ереси в МП, про РПЦЗ, она ничего и слушать не хотела: мол "это все осуждение". Лена спросила у Батюшки, и он сказал, что лучше пока с этой женщиной на такие темы не говорить, потому что она еще не готова к тому, чтобы разобраться.
А я сомневалась, что она будет вообще когда-нибудь готова, т. к. она была духовным чадом знаменитого петербургского "старца" о. Василия Ермакова, который был в епархии заслуженным протоиереем, митрополит Владимир наградил его каким-то орденом; а о. Василий во всеуслышание хвалил митрополита и говорил, что это "настоящий старец"... Этот о. Василий всегда в проповедях внушал: Русь, русская Церковь, и т. д. Понятно, почему эта моя знакомая врач не могла и слышать про Зарубежную Церковь. Она считала, должно быть, что Зарубежная — значит не наша, что это что-то плохое.
А мне это было непонятно. Ведь истинное Православие — оно везде Православие. Я после перехода в РПЦЗ как-то по настоящему почувствовала, что я — в Церкви. А то раньше как-то мне по-детски казалось, что кроме России словно бы и нет нигде никакого Православия. А тут приезжал к нам один американец, он по-русски почти не понимал ничего, но на службы к нам в часовню ходил. И раз на всенощной Батюшка благословил его прочесть Шестопсалмие по-английски. Я по-английски не понимаю, но я слушала, как он читал, и так было хорошо, и я в тот вечер поняла, что вот теперь я в Церкви. Не в патриархии той или иной, а именно в Церкви. Как-то я поняла внутренне, что такое Церковь — Единая, Святая, Соборная и Апостольская. Что Церковь — Вселенская, что Она — во всем мире есть, что главное — это хранить Православие.
А такая вот позиция в отношении поведения архиереев — "ничего не хочу знать, это не мое дело" — похожа на то, как страус при опасности сует голову в песок и думает, что спасся... А потом та женщина-врач принимала участие в тех сборищах сторонников Дорохова, которые они устраивали у храма после его закрытия. Но когда Батюшку убили, она попала в психбольницу с припадком сумасшествия — кричала, что "надо спасать патриарха"...
Хотя большинство сотрудников больницы относились к нам хорошо, и наш переход в РПЦЗ их не очень смутил или испугал, — большинство в этом просто не разбирались, православные — и хорошо, а какой юрисдикции — не так важно; но противники из МП добились своего, и часовню закрыли..."

Василий Лурье: "Было ясно, что у большинства членов патриархии к нам симпатии не будет, и почти все будут осуждать, потому что простые люди обычно сами думать не хотят, а слепо доверяются мнению священников; а священники вряд ли будут к нам относиться благожелательно. Это объясняется тем, что одни действительно считают нас раскольниками, а другие, даже если и не считают так и, может быть, сами хотели бы уйти из МП, но боятся, потому что место потеряют и положение. Для них могут быть три пути: если признать, что мы правы, то им надо тоже выходить из МП (чего они не сделают, потому что хотят жить спокойно); но в таком случае им придется осудить себя за малодушие (чего тоже никто не сделает); остается третий путь — осудить нас, что и делают.
В основном все нынешние священники пошли на компромисс. Экуменизм мало кто из них действительно любит, но ведь это всего пять минут нужно побыть с зажатым носом среди этого смрада, пообщавшись с вышестоящими и выразив свою преданность митрополиту и патриарху, — но зато потом какое благоухание на приходе, в своем храме, с паствой! А истина мало кого интересует. В патриархийных семинариях настоящему Православию уже давно не учат.
Когда я читал факультативные лекции по патристике в Семинарии, то там на стене можно было видеть большую схему "ветвей христианства", где черным цветом были отмечены "плохие конфессии", а красным — "хорошие", к которым относились, кроме Православия, и католики, и протестанты. А в конце схемы все эти "ветви" сливались в одну и было написано: "Экуменизм". И все это преподносилось семинаристам, как что-то вполне хорошее: эта схема висела (да, наверное, и сейчас висит) на главной лестнице, где семинаристы каждый день ходят. Преподаватели семинарии подчас излагали студентам совершенно еретические идеи; Святых Отцов толком никто из них не знал, да и вообще, все святоотеческое Православие там уже давно сдали в архив.
Читая лекции, я заметил, что поначалу их слушали с интересом, как что-то новенькое, но когда становилось ясно, что если принимать Святых Отцов и православные догматы и каноны всерьез, то надо строить свою жизнь совсем не так, как это принято, надо идти на конфликт с "официальным православием", — тогда большинство людей отходило, сочтя более удобным для себя просто забыть о Святых Отцах и канонах и жить, как все".


Предыдущая глава.

Следующая глава.

В начало книги. 


[1] В настоящее время этот приход, располагавшейся на квартире у одной прихожанки РПЦЗ недалеко от станции метро "Проспект Просвещения", закрылся, а о. Александр Щипакин уехал служить за границу.

[2] Мне неизвестно, была ли в конце концов эта служба одобрена Синодом РПЦЗ и напечатана; архиепископ Марк нам больше ничего не присылал. Та служба, которую он прислал, и вправду была довольно "сыровата"; впоследствии я ее отредактировала и несколько переделала, в таком виде мы ее и употребляем сейчас для богослужения.

[3] Именно архиепископ Марк возглавил официальную делегацию РПЦЗ, приезжавшую в ноябре 2003 года в Москву для переговоров с руководством РПЦ МП относительно "воссоединения двух частей Русской церкви".


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-17 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования